Представьте: начало XX века. Психоанализ — не просто метод, его идеи становятся популярными и проникают в массовую культуру. Отец-основатель Зигмунд Фрейд презрительно относился к такой тенденции. Его учение было для избранных и привлекало новых почитателей. И вот, наконец, Фрейду кажется, у его идей появился наследник. Его имя — Карл Густав Юнг.
Их первая встреча длилась 13 часов без перерыва. Фрейд, часто подвергавшийся остракизму, видел в Юнге не только коллегу, но и духовного сына, того, кто унаследует его дело. Он назначил Юнга первым президентом Международной психоаналитической ассоциации, буквально “коронуя” его.
Но идиллия длилась недолго. Письма между ними, полные вежливой осторожности, стали напоминать поле разгорающейся битвы. Точкой разлома стала работа Юнга «Трансформации и символы либидо». В шутливой переписке Юнг намекал на растущие разногласия: «Опасно яйцу пытаться быть умнее курицы. И все же то, что заключено в яйце, должно в конце концов набраться храбрости и выбраться наружу».
Их жизни и мировоззрения кардинально расходились. Фрейд вел почти аскетичную жизнь с женой Мартой, а Юнг, сомневавшийся, что секс может всё объяснить, имел любовниц. Фрейд в своем кабинете был окружен статуэтками «старых и грязных богов», а Юнг – древними манускриптами и изображением Туринской плащаницы.
Для Фрейда либидо было сексуальной энергией, а мифы – отражением неврозов. Юнг же видел в либидо жизненную силу, а в мифах – проявление коллективного бессознательного.
Кульминацией стал 1912 год. Фрейд, находясь в гостях у Людвига Бинсвангера в Кройцлингене, не предупредил Юнга, жившего неподалеку, о своем визите. Юнг, то ли искренне обидевшись, то ли ища повод для конфронтации, воспринял это как личное оскорбление.
В это же время вышла вторая часть «Трансформаций», где Юнг прямо переопределил либидо как несексуальную жизненную силу и подверг сомнению эдипов комплекс. Фрейд понял, что его наследник окончательно свернул с пути.
Их последняя встреча в мюнхенской гостинице «Парк» в ноябре 1912 года была похожа на прощальный ужин. Во время приватной прогулки Юнг, по словам Фрейда, «был совершенно сломлен, пристыжен» и признался в страхе потерять независимость. Но за обедом, во время спора, Фрейд внезапно упал в обморок. Позже Юнг писал, что поднял его и отнес на диван, а очнувшийся Фрейд прошептал: «Как приятно, должно быть, умирать», – глядя на Юнга «как будто я был его отцом». Это был мощный, символический акт их драмы.
Финал наступил в переписке. В яростном письме от 18 декабря 1912 года Юнг обвинил Фрейда в том, что тот превращает всех вокруг в «сыновей и дочерей», которые должны каяться в своих пороках, в то время как сам Фрейд «ловко устроился» на позиции отца. Он заявил, что больше не будет скрывать своих истинных мыслей.
3 января 1913 года Фрейд написал: «Предлагаю полностью прекратить наши личные отношения». Юнг ответил: «Я согласен... Остальное – тишина».
Их разрыв был болезненным. Фрейд отозвался о Юнге с презрением («Пусть бросается в свое озеро»), а Юнг погрузился в затяжной душевный кризис. Но именно эта война подарила миру две мощнейшие школы, определившие развитие психоанализа на столетие вперед.
Их война была трагедией для них лично, но величайшим благом для науки. Она показала, что психика слишком сложна, чтобы умещаться в рамки одной теории. И заставляя нас выбирать между Фрейдом и Юнгом, их диалог, даже прерванный ссорой, продолжает обогащать наше понимание самих себя.
