Кладбищенская тропинка петляла между могилами, и Лидия Тимофеевна шла по ней медленно, будто каждый шаг давался с трудом. Сорок дней назад здесь похоронили её единственного сына Сергея. Сорок дней, как она просыпается с мыслью, что это кошмар, а потом накатывает реальность — сына больше нет.
— Зачем я согласилась хоронить тебя здесь, Серёженька, — шептала она, глядя под ноги. — В родной деревне лучше бы, рядом с отцом твоим.
Когда встал вопрос о захоронении, друг Сергея Антон предложил городское кладбище. Лидия согласилась, хотя сердце подсказывало другое.
На похоронах она впервые заметила странность — жена ее сына Алина стояла у гроба с отстранённым лицом, словно присутствовала на мероприятии по обязанности. Ни слезинки. Даже на прощание мужа не поцеловала, на губах ни тени скорби. А после отпевания и вовсе исчезла, на поминки не пришла. Родители её, сваты Лидии, тоже не остались.
«Может, горе у всех по-разному проявляется», — пыталась успокоить себя женщина.
Сергей погиб при пожаре на складе стройматериалов. Огонь заблокировал троих рабочих в дальнем помещении, и он первым бросился спасать людей. Вывел всех, а сам надышался угарным газом. В больнице не пришёл в сознание, через два дня сердце остановилось.
Героем был с детства. Котят топить не давал, голубей выхаживал, старикам помогал. Доброе сердце у него было, очень доброе. Родители только поддерживали — делай добро, оно вернётся. Думали, станет врачом или ветеринаром, а он в автодорожный университет поступил. Но и там не изменил себе — на третьем курсе начал подрабатывать, чтобы матери легче жилось после смерти отца. Она возмущалась, мол, твоя задача — учиться, а не деньги зарабатывать. Но разве могла удержать?
После университета Сергей открыл небольшую фирму по ремонту дорог. Дело пошло, появились деньги на квартиру, машину, на ремонт материнского дома в деревне. А потом он женился на Алине — дочери местного банкира.
Лидии она сразу не приглянулась. Городская избалованная девица с капризными губками и холодными глазами. Но не ей же с ней жить, а сыну. Алина в деревню не приезжала, свекровь игнорировала, но Лидия стерпела. Главное — чтобы Серёжа был счастлив.
Сваты выбор дочери одобрили — чувствовалась в зяте хватка, перспектива. А что Серёжа Алину любил — так это вообще идеально. Баловал жену, украшения дарил, на курорты возил. Внешне пара выглядела благополучной, поэтому реакция родственников после похорон так ошеломила Лидию.
Подойдя к могиле, она достала из сумки тряпку и принялась протирать фотографию на временном кресте. Убрала засохшие цветы, поставила свежие розы. Потом ноги подкосились, и она рухнула на землю, обняв холмик руками.
— Сыночек мой, как же мне без тебя, — рыдала она. — Как же так получилось?
Слёзы лились долго, пока не закончились совсем. Лидия поднялась, вытерла лицо ладонями и замерла, глядя на небо.
И тут за спиной раздался смешок — резкий, неуместный, такой чужеродный среди кладбищенской тишины.
Обернувшись, Лидия встретилась глазами с Алиной. Бывшая невестка стояла в паре метров, рядом с ней — мужчина в дорогом костюме.
— Алина, здравствуй, — произнесла Лидия, пытаясь скрыть растерянность. — Ты пришла... к Серёженьке... Сорок дней же сегодня.
— И что? — усмехнулась Алина. — Я тут по своим делам, просто мимо проходила.
— Как мимо? — не поняла Лидия.
Только сейчас она заметила, что спутник Алины улыбается, а на лице невестки нет и тени скорби. Наоборот — какое-то оживление, даже кокетство в глазах.
— Дорогая, пойдём, — произнёс мужчина. — Я только цветы бабушке поставлю, годовщина у неё сегодня.
— Да, милый, — отозвалась Алина.
Они двинулись мимо могилы Сергея, словно мимо пустого места. Лидия стояла, не в силах пошевелиться. Алина уже с другим. На сороковой день после смерти мужа. И чья-то чужая бабушка ей важнее, чем собственный...
— Это его мать? — донёсся до неё голос спутника Алины.
— Да, деревенщина. И сынок такой же был, — пренебрежительно бросила Алина.
— А ребёнок? Ты решила, что с ним делать?
— Всё решено. Мне не нужен ребёнок от неудачника.
Слова прозвучали так спокойно, буднично, что Лидия сначала не поняла. Потом до неё дошло — ребёнок? Какой ребёнок?
Она бросилась за ними и схватила Алину за руку.
— Алиночка, ты... ты беременная? Милая, это же мой внук! Единственное, что от Серёженьки осталось!
Алина резко выдернула руку. На её лице отразилась брезгливая усмешка.
— Какой ребёнок, спятившая старуха? Ты совсем с ума сошла?
— Но ты же сама только что говорила...
— Не слушай чужие разговоры! — вспыхнула Алина. — Дура деревенская! Думаешь, я бы родила от твоего неудачника-сына? Зачем мне это? Он не только сам погиб — фирма его прогорела, долги остались.
— Как прогорела? У него же дела шли хорошо...
— До поры до времени, — фыркнула Алина. — В последние месяцы был в долгах по уши. Всё, пошла вон отсюда!
Она развернулась и, подхватив спутника под руку, зацокала каблуками по дорожке.
Лидия вернулась к могиле и опустилась на колени.
— Что же это такое, сыночек? Ничего не понимаю, — шептала она, глядя в небо.
Просидела так долго, не замечая ни проходящих людей, ни пения птиц. В какой-то момент в кармане завибрировал телефон — звонил Антон, Серёжин друг.
— Лидия Тимофеевна, вы на кладбище? Я освободился, могу подъехать. Посидим, Серёгу помянем как следует.
Через час они сидели в небольшом кафе недалеко от кладбища. Лидия не могла есть — обида на Алину комом стояла в горле. Она решилась рассказать о встрече.
Антон выслушал, помолчал, потом тяжело вздохнул.
— У Серёги и правда были проблемы последние месяцы. Поставщики подсунули некачественные материалы, при строительстве дороги вышел серьёзный брак. Начались разбирательства, претензии от заказчика. Серёга был на пределе. Тесть мог бы помочь деньгами, но не захотел. Потому что с Алиной у них всё шло к разводу.
— К разводу? — ахнула Лидия.
— Она изменяла ему три месяца с молодым банкиром. Перспективным, богатым. Отцу Алины он больше нравился, чем действующий зять.
— Бедный мой мальчик, — прошептала Лидия. — Почему же он мне ничего не говорил?
— Жалел вас, — Антон замялся, явно собираясь с духом что-то добавить.
— А про ребёнка? — вспомнила Лидия. — Алина говорила про какого-то ребёнка.
И тогда Антон рассказал всё.
Сергей давно мечтал о детях. Алина категорически отказывалась рожать — фигуру портить не собиралась. Тогда они договорились воспользоваться услугами суррогатной матери. Сергей оплатил всё необходимое, нашлась молодая женщина, согласившаяся выносить их ребёнка. Сначала всё шло по плану, но потом начались проблемы в бизнесе, финансы запели, Алина загуляла. Сергей из последних сил поддерживал суррогатную мать — он мечтал стать отцом, несмотря ни на что.
— Что с этой женщиной сейчас? — побледнела Лидия, ожидая худшего.
— Должна ещё быть беременной, насколько я знаю. Если только...
— Что — если только?
— Если только Алина не настояла на прерывании. По договору она имеет право потребовать это на любом сроке. Честно говоря, я думал, она уже так и сделала. Не лез в эти дела, потому и вам сразу ничего не сказал.
— Помоги мне найти её, — взмолилась Лидия. — Может, ещё не поздно?
— Постараюсь. Её зовут Маша, она из детского дома, есть дочка. Больше не знаю.
На следующий день Антон за щедрое вознаграждение выяснил подробности в центре планирования семьи. Алина действительно требовала сделать аборт на седьмом месяце беременности. В центре были готовы пойти на это, но суррогатная мать исчезла — съехала с квартиры, телефон не отвечает. Алина аннулировала договор.
Найти Машу казалось невозможным, но Антон справился. Задействовал старые связи в полиции, даже нанял частного детектива. Через неделю у Лидии был адрес.
Маша уехала в пригород, поселилась у знакомой из детского дома. Лидия приехала туда на следующий же день.
У небольшого дома с аккуратными клумбами она остановилась, не решаясь войти. Потом толкнула калитку. Первой увидела девочку лет пяти, сидевшую у клумбы с цветами.
— Бабушка, вы к кому? — поинтересовалась малышка.
— К твоей маме, наверное, — улыбнулась Лидия.
Девочка умчалась в дом. Вскоре на крыльце появилась высокая худая женщина — без намёка на беременность.
— Вы Маша? — с замиранием сердца спросила Лидия.
— Нет. А зачем она вам?
Лидия объяснила. Женщина выслушала, сказала, что Маша пошла на рынок, и предложила подождать на лавочке у дороги.
Вскоре в конце улицы показалась молодая женщина с большим животом. Она еле шла, держа в руке объёмный пакет, рядом семенила девочка.
— Вы Маша? — кинулась к ней Лидия.
— Да, — настороженно ответила та, опуская пакет. — Кто вы?
— Лидия Тимофеевна, мама Сергея.
— Сергея Петровича? — голос Маши дрогнул. — Зачем вы здесь? Я же сказала, что не избавлюсь от ребёнка! Да и поздно уже.
— Милая моя, что ты! Я ничего не знала, еле нашла тебя. Хочу сказать — можешь на меня рассчитывать. Помогу всем, чем смогу. А если не хочешь растить малыша, я заберу его.
— Я его никому не отдам! — почти выкрикнула Маша. — Он мой!
И заплакала.
Лидия обняла её, и они обе зарыдали, стоя посреди улицы.
— Ой, что мы тут расклеились, — спохватилась Лидия. — Может, в дом зайдём?
— Я могу вам доверять? — спросила Маша.
— Полностью.
— Тогда давайте отойдём.
Они сели на лавочку через дорогу, и Маша рассказала свою историю.
После детского дома она выучилась на повара-кондитера, работала в пекарне. Познакомилась с парнем, забеременела, он бросил её. Родила дочку Алёнку. Жили в комнате общежития, выделенной государством как сироте. Комната ужасная — грибок на стенах, протекает потолок. Дочка постоянно болела, врачи настаивали на смене жилья, грозили болезнью лёгких.
Снять квартиру не было денег, купить — тем более. И тут Маша увидела объявление о суррогатном материнстве. Решила — это шанс вылезти из нищеты и спасти дочь. Клиника заключила договор, нашлись заказчики — Алина и Сергей. Наступила беременность.
Сергей снял для Маши и Алёнки квартиру, и наконец-то они зажили нормально. Но со временем Маша поняла, в какую попала ловушку. С каждым днём всё больше привязывалась к малышу под сердцем. Да, понимала, что он по крови чужой, но это был её ребёнок!
Однажды она призналась в этом Сергею, который единственный интересовался её жизнью — Алина вообще отстранилась. И тогда Сергей сказал, что с женой у них всё идёт к разводу. Пообещал не разлучать её с малышом. Даже намекнул на возможные отношения...
А потом Сергей погиб.
Алина вспомнила про суррогатную мать. Платить за нежеланного ребёнка не собиралась, обманом привезла Машу в клинику. Та случайно услышала разговор про аборт. Испугалась так, что сбежала, забрав дочку из детского сада.
Вернуться в общежитие боялась — Алина найдёт. Совершенно случайно встретила Светлану, с которой вместе росла в детском доме. Та предложила помощь, но с условием — Маша работает у неё как домработница. Крыша над головой в обмен на труд.
Маша понимала, что после родов Света выгонит — с двумя детьми работать не сможет. И было страшно оказаться на улице. Возвращаться в общежитие не хотелось — сырая тёмная комната, больная дочь. Да и Алина могла объявиться. Настоящая ловушка.
Лидия слушала и думала, как помочь. Посмотрела на девочку, сидевшую рядом с Машей испуганным зайчонком, и вдруг произнесла:
— А давайте поедете ко мне в деревню? У меня хороший дом, сад, огород. Детям там будет хорошо.
— Вы серьёзно? — прошептала Маша. — Я же вам никто. И Алёнка тоже.
— Как никто? Ты мать моего внука. Или внучки?
— Внука.
— Ну вот! Внук мой, значит, и ты моя. И Алёнка будет внученькой.
— Но вы меня совсем не знаете.
— Не знаю, но вижу — ты хороший человек. Настоящая мать, которая ради своего дитя на всё пойдёт. А это главное.
В тот же день Маша, Алёна и Лидия уехали в деревню. Через две недели в районном роддоме родился мальчик — внук Лидии Тимофеевны.
Теперь пожилой женщине есть, ради кого жить. На тот свет можно лет двадцать не торопиться.