Роман «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 «Перемены в СССР» часть 103
«Ну я и вляпался… Надо было сразу конфеты съесть», — мысленно сожалел Пашка. Ему захотелось себя ущипнуть, чтобы проверить, не снится ли ему это. Левой рукой он ущипнул себя за шею и понял, что это не сон. Голова на его тонкой шее сразу поникла, как завядший бутон розы. «Стыд-то какой! Какой стыд…» — Пашка покраснел, глубоко вздохнул и медленно выдохнул, оттягивая предстоящий позор. В голове его жужжали мысли как пчёлы: «Может, признаться, попросить прощения и сказать, что больше так не буду, а вдруг да прокатит? Не-а, точно не прокатит. Так что же тогда делать-то? Надо же как-то выкрутиться. Но как? Как?» — мучил он себя, не находя ответа на свои вопросы. Вдруг ему захотелось во всю-то моченьку затянуть песню, вертевшуюся у него на языке.
И он запел:
— Наверх, вы, товарищи, все по местам!
Последний парад наступа-а-ет!
Врагу не сдае-о-тся наш гордый «Варя-а-аг»,
Пощады никто-о не жела-а-ет! *
Татьяна ошарашенно смотрела на сына, дёрнула мужа за рукав рубахи и испуганно проронила:
— Чё это с ним? Уж не рехнулся ли?
— Да брось ты, — отмахнулся от неё Иван. — Не видишь, что ли, что он просто переволновался. Тебя бы в воровстве обвинили, так ты бы не только запела, а ещё бы и в пляс пошла.
— Что я, по-твоему, совсем того, что ли? — Татьяна повертела указательным пальцем у виска.
Пашка продолжал горланить песню, радуясь в душе произведённому эффекту от своего пения на родителей: «Глядишь, да и обойдётся. Уж лучше я дурачком прикинусь, чем меня ремнём выпорют как сидорову козу», — решил он.
Его пение прервал голос Мочалкина:
— Хватит дурачиться! Выворачивай карманы.
Пашка вздрогнул, продолжил петь, но уже не так громко. Голос его дрожал от неминуемо приближающегося часа расплаты за содеянное.
— За Ро-о-дину в мо-о-ре откры-ы-том умрё-о-ом, — пропел он и остановился. — А как дальше, не подскажете, а то я слова забыл.
— Подскажу! — Мочалкин покачал головой, удивляясь наглости подростка, и пропев, напомнил слова песни: — Где жду-у-ут желтоли-и-цые че-е-рти!
Пашка оживился:
— Точно! И как я забыл? — он постучал кулаком левой руки по шапке-ушанке на своей голове. — Мы же в школе на пении эту песню учили. Продолжим петь вместе? — предложил он соседу.
— Ты нам зубы-то не заговаривай! Живо выворачивай карманы, — бойко потребовала Мочалкина. — А то я сама за тебя их выверну!
Пашка съёжился и напрягся, пытаясь справиться со жгучим стыдом, обжигающим его нутро.
— Не волнуйся, сынок! — попросил отец. — Покажи, что у тебя в карманах лежит. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее всё это закончится. Помни, что я тебя как любил, так и буду дальше любить.
— Правда, пап?
— Да.
Пашка дрожащей рукой вытащил две конфеты из кармана и скомканную записку. Татьяна схватилась за сердце.
— Что и следовало ожидать! — обрадовалась соседка. — Конфеты спёр и кольцо тоже. Конфеты можешь себе оставить, а кольцо верни мне.
— Я только конфеты взя-а-ал, — в глазах у подростка появились слёзы.
— Не только конфеты. Ты намеренно к нам в квартиру залез, чтобы нас ограбить! — заявила она.
— Не-е-эт! — Пашка снял шапку и вытер слёзы.
— Не нет, а да! — продолжала стоять на своём Мочалкина. — Таньк, обыщи его сама.
— Нин, да как он у вас в квартире-то оказался? — продолжая держаться за сердце, задала вопрос Татьяна.
— Да, когда к вам пошла ругаться, а дверь-то не закрыла. Вот он и воспользовался моментом, — тараторя, пояснила соседка. — А когда от вас пошла домой, то с моим Володенькой в подъезде столкнулась. Мы с ним вместе в квартиру вошли, и Пашку на месте преступления поймали. Он же мне всю стенку руками обляпал, когда золотишко моё искал. Я как только на стенку-то взглянула, так сразу же всё поняла.
— Ещё бы ты не поняла, даже я и то догадался, — сказал муж соседки, и обратился к отцу воришки: — Вань, так ведь и до тюрьмы дело дойдёт, если вовремя его не остановить. Отпечатков Пашкиных масса. Милицию только вызови и тут же дело заведут. По малолетству его понятно, что не посадят, но на учёт поставят. И куда он потом с такой подпорченной биографией? Ему же такую характеристику напишут, что с нею потом сам, понимаешь куда возьмут.
Иван выслушал его молча. Бельё в машинке давно отстиралось, и он машинально деревянными щипцами стал его доставать, чтобы отжать резиновыми валиками стиральной машинки.
Татьяна обыскала сына и нашла кольцо в кармане брюк.
— А утверждал, что не брал… Ты что в колонию захотел? — Татьяна приподняла подбородок сына и, взглянув ему в глаза, задала вопрос.
— Не-а, до колонии я ещё не дорос, мам.
Его ответ нокаутировал Татьяну. Придя в себя после минутной паузы, она обратилась к мужу:
— Ваня, ты слышал? До колонии он не дорос!
Иван кивнул, щипцы выпали у него, и он сжал весноватые пальцы в кулаки. Глаза его налились гневом, еле сдерживая себя, чтобы не перейти на крик, он, глядя в глаза сыну, спросил:
— Зачем ты это сделал, сынок?
— А я не помню, пап, — Пашка растерянно пожал плечами. — Помню, что конфеты взял, а что кольцо не помню, чесслово не помню, — он виновато отвёл взгляд.
— Тут помню, тут не помню. Так, значит? — Иван нахмурил свои соломенные брови.
— Ага, пап! Именно так, — подтвердил сын.
— Сынок, но это же даже не смешно!
— Так я и не смеюсь. Мне совсем не до смеха, пап, — ответил Пашка, и решил спереть на сестру: — Не поверишь, пап, — это Ленка меня заставила к ним в квартиру забраться.
— Ленка? — не поверил Иван своим ушам.
— Ага, пап! — оживился сын.
— Зачем?
— Она золотое колечко захотела, а у тёти Нины их куры не клюют. Представляешь, у неё целая фарфоровая рыбка золотом набита под самую крышку. А я мимо их квартиры, когда шёл, то Ленка мне мысленно приказала: «Войди и кольцо возьми!» Я попытался ей сопротивляться, но не смог. Она меня как будто загипнотизировала. Кольцо взял, а сам этого даже и не помню. Понимаю, что в это трудно поверить, но это так…
— Ну, Ленка-а, зря я её подушкой не придушила, — сожалея, произнесла Татьяна, разглядывая кольцо. — Это же надо так своего родного брата подставить, чтобы кольцо получить…
— Ленка ещё та стерва, — добавил Иван.
На душе у Пашки сразу отлегло. Мысленно он обрадовался: «А мать-то поверила! Да и папка тоже!»
— Это неправда! Ленка тут не причём! — заступился за сестру Прошка. — Врёшь ты всё!
— А вот и не вру! — Пашка пригрозил брату кулаком. — Твоя Ленка — воровка! Только ворует она не своими руками. Папка правильно сказал, что она стерва. Стерва она и есть.
Мочалкины переглянулись. Версия Пашки походила на бред сумасшедшего, но больше всего их удивило, что Татьяна с Иваном поверили ему.
— Ну вы тут сами и без нас разберётесь, без милиции на первый раз обойдёмся, — сказал сосед. Взглянув на жену, скомандовал: — Бери кольцо и пошли домой.
Нина тут же выхватила из рук Татьяны своё кольцо и надела его на безымянный палец левой руки, радуясь, как девчонка:
— Вот и колечко моё ко мне вернулось! А то я уже и язык смозолила, повторять: «Чёрт, чёрт, поиграй, да опять отдай». И ведь отдал! Помогла бабушкина поговорка!
Слова соседки взбесили Татьяну. Она подбоченилась и уточнила:
— Ты что, хочешь сказать, что мой Пашка — чёрт?
— А кто он после всего этого? — хмыкнула Нина. Она потянула мужа к двери, и, прежде чем уйти, посетовала: — Ох, и наплачетесь вы с ним. Кольцо стащил и на сестру спёр, как будто она у вас Вольф Мессинг. Это же надо было до такого додуматься!
Пояснение:
Слова из песни «Варяг» * на стихи австрийского поэта Рудольфа Грейнца (в переводе Е. М. Студенской)
© 05. 11. 2025 Елена Халдина
В первую очередь буду публиковать продолжение романа в Телеграм.
Жду вас в Телеграм
#рассказы #роман #семейные_отношения #дети #истории #Елена_Халдина #мистика #Звёзды_падают_и_опять_взлетают #детектив #СССР
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение романа «Звёзды падают и опять взлетают» глава 3 часть 104 Потерпи, Зайка! будет опубликовано 11 ноября 2025 в 07:55 по МСК
Предыдущая глава ↓
Прочитать все романы можно тут ↓