Она вернулась за лекарствами и застала его с другой. Но вместо криков и скандала она просто улыбнулась и предложила чай. Одна ночь изменила все. Кто теперь в этой семье главный?
Анастасия раздраженно взмахнула руками, ее голос звенел, как натянутая струна.
—Ну как же так, мама?! Две недели здесь, все нервы мне вымотала, и самое главное позабыла!
—Да ладно, не помру! — отмахивалась Валентина Романовна, стараясь казаться спокойной. — Максим во вторник собирался. Пусть захватит.
—Мама! Диабет — это не шутки! Из-за него серьезные осложнения бывают! А Максиму разве делать нечего, чтобы по твоим поручениям мотаться? У него бизнес! Он с ног валится к вечеру.
—Хорошо, хорошо! Не пили. Уложим Софийку и я сама поеду. На утренней вернусь.
Она повернулась к годовалой внучке, щечки которой алели румянцем.
—Я Максиму позвоню! — уже рылась в сумке дочь. — Пусть на машине встретит. Темно уже будет! Ну где же этот телефон, хоть убей?
—В кого ты такая зануда? — снова всплеснула руками Валентина Романовна, и это движение было у них общим, фамильным. — И как он тебя терпит! Не тревожь мужчину попусту! Сама говоришь — устает. Я доберусь. А вы одни не побоитесь ночевать? Соседи ведь еще не приехали. Ни справа, ни слева.
—Запремся на все замки! — махнула рукой Анастасия, так и не найдя телефон.
Валентина Романовна вздохнула. — И зачем вы приперлись сюда так рано?
—Ребенку нужен свежий воздух! Природа! Чего в городе, в этой духоте, торчать?
—«Торчать»! — фыркнула Валентина. — А у меня там, между прочим, муж... то есть, твой муж! «Торчать»!
Вымыли и уложили Софийку, перекусили на скорую руку. Мама собрала сумку и почти побежала на станцию, чтобы успеть на предпоследнюю электричку. Два часа в тряском вагоне, потом еще по ночному городу Листвянска... Дома она окажется только к полуночи. А с утра — обратно. Как их тут, неразумных, одних оставишь?
Время в пути пролетело незаметно, унесенное потоком невеселых дум.
Повезло же Насте с мужем. Все при нем: статен, умен, дела идут в гору. Внедорожник у него — побольше их скромной дачки в Сосновке будет. И что он в ней нашел? Вся в отца — невысокая, яркая блондинка, да и характером пошла в него — вечно все по правилам, без фантазии. А Максим-то, вишь, клюнул, хоть и сам не первой молодости, всего на шесть лет моложе тещи. Так бывает.
Эх, ей бы самой такого... Но вот, дочке досталось. Так тоже, увы, бывает. Хорош мужчина, ничего не скажешь. И ведь если бы не дочка... черт его знает, как могло все сложиться...
От этой внезапной мысли у Валентины Романовны аж в висках заломило. Она с силой тряхнула головой, прогоняя крамольные думы.
В подъезде пахло пылью и остывшим бетоном. Она поднялась на свой этаж, долго искала в сумке ключ, не желая будить зятя. Хотела было, как мышь, проскользнуть в свою комнату. Но что-то заставило ее замереть на пороге и прислушаться. Из спальни доносились приглушенные звуки — ритмичный скрип пружин, прерывистое, тяжелое дыхание, сдавленные стоны.
Внизу живота у Валентины Романовны все сжалось в один тугой, болезненный комок. Страшная догадка, острая и безжалостная, пронзила ее. Она сделала твердый шаг по коридору и резко, без стука, распахнула дверь.
Все было так же старо, как мир... Супружеское ложе ходуном ходило. В полумраке комнаты она увидела его, Максима, а под ним... Боже правый! Это же Галя, их злейшая соседка снизу, которая только на прошлой неделе кричала, что их снова залило. Видно, за солью забежала, пока ее Михаил по северным вахтам мотается. Вот так соседский долг оплачивают.
Первым очнулся Максим. Он обернулся на скрип двери, и его лицо вмиг стало масковым, безжизненным. Галя, словно таракан, нырнула с головой под одеяло, затаилась. Картина маслом — «Не ждали».
А Валентина Романовна... Валентина Романовна мягко улыбнулась. Медленно прикрыла дверь и направилась на кухню. Чайку попить. Перед сном.
Секунд через сорок тихо звякнул входной замок — слышно было, как кто-то крадется к выходу. А еще через пару минут в кухню, бледный, с трясущимися руками, явился сам «верный» муж.
Теща повернулась к нему спиной, напевая что-то под нос, и заваривала свой любимый краснодарский.
—Чего стоишь? Присаживайся, — бросила она, не оборачиваясь. — Чай как раз готов.
Она поставила на стол две полные чашки, достала баночку малинового варенья, красивый поднос с печеньем. Теща, как-никак.
Максим опустился на край стула, будто боялся его раздавить.
—Вы что так... внезапно? — поднял он на нее виноватый, щенячий взгляд. — Случилось что-то? С Софийкой?..
—Все в полном порядке, — отозвалась Валентина Романовна, глядя ему прямо в глаза, испытующе и холодно. — Ничего не случилось, не тревожься. Лекарства забыла. Диабет, ты же в курсе. Заночую и уеду. Первая электричка в 7.00
—Да какая там электричка! Я сам отвезу! — вскочил он с места, полный показной решимости. — Какие лекарства? Может, нужны импортные, хорошие? У меня партнер в Германии, как раз фармацевтикой занимается, все что угодно достанет.
—Ну, если не сложно... Попробуй. Наши что-то совсем не помогают.
—Конечно! Конечно! Что ж вы раньше молчали!
Максим схватил свой мобильник и выскочил в коридор. Оттуда тут же донесясь взволнованная, быстрая речь на немецком.
«И языком чужим владеет, паразит, — с наслаждением потягивала горячий чай теща. — Ничего, милый, скоро ты у меня и японский выучишь. ..подлец! Ты у меня теперь всю жизнь на коленях передо мной ползать будешь!»
— Договорился! — вернулся Максим, на лице появились первые проблески надежды. — Завтра же к обеду все доставят. Если подождете, вместе с лекарствами и поедете.
—Так быстро? — почти искренне удивилась Валентина.
—Ну... вы же знаете, я человек деловой, — он попытался улыбнуться.
—Это я уже заметила! Кстати, Галя зачем приходила? Опять залили?
Максим поперхнулся.
—Не-ет! — прохрипел он, окуная губы в чашку. — Это... за солью. Говорит, огурцы малосольные делать собралась, а соли нет... Магазины закрыты. Я ее, честно, раньше и в глаза не видел...
—Ну, вот теперь познакомились, — встала из-за стола Валентина Романовна. — Соседей знать надо, Максим. Мало ли что в жизни случится? Спокойной ночи.
—Так я отвезу утром?
—Ну, если... не сильно устанешь за ночь. Подъем в полшестого.
Утром ее разбудил звонок на мобильный.
—Валентина Романовна! Я уже заправился, продукты закупил, сосисок «Листвянских» — ваших любимых, два кило взял! — нарочито бодрым, деловым голосом отрапортовал Максим. — Жду у подъезда.
—Выхожу, — лениво потянулась она.
Она вдруг всей своей женской, еще не угасшей натурой ощутила что-то новое. Неведомое, манящее, сладостное. ...Власть. Настоящую, осязаемую власть.
Спускаясь по лестнице, она увидела, что дверь соседки приоткрылась на цепочку.
—Валя! — просипел оттуда сдавленный голос. Синий от бессонницы нос Галины высунулся в щель. — Валя! Ты же сама женщина, сама разведенка... Должна понять! Ну, так... получилось!
—Ой, Галочка! Да я уже и думать забыла! Ну, была там какая-то протечка, поругались малость... Дом старый, что поделаешь! Сантехник все починил. Так что не волнуйся, больше не зальем.
—Да я не о трубах! — чуть не взвизгнула соседка. — Какие трубы?!
—А о чем? — с искренним удивлением повернула голову Валентина Романовна. — Прости, спешу! Зятек, вон, в машине ждет, негудочно заставлять такого человека ждать.
Галя так и осталась с носом, высунутым в щель. И, похоже, надолго.
Максим ждал у подъезда. Ловко подхватил ее сумку, галантно распахнул дверь дорогого внедорожника.
—Садитесь... мама.
Она удобно устроилась на кожаном сиденье.
—Раньше мамой не называл. Говаривал — мать у человека одна.
—Всему свое время, — завел мотор зять. — Вот и для «мамы» время пришло.
—Лучше поздно, чем никогда. Но ты знаешь, я не настаиваю... — она посмотрела на него искоса. — И потом, какая я тебе мама? Всего на шесть лет старше.
Они понеслись по пустынному утреннему шоссе. За окном мелькали подмосковные перелески, домики с резными ставнями. В какой-то деревне под колеса чуть не кинулась огромная, лохматая собака.
—И как теперь жить будем, Валентина Романовна? — тихо, глядя в дорогу, спросил Максим.
—Как жили, так и будем. А что это ты вдруг о жизни заговорил? Случилось что-то?
Максим выдохнул так, будто его сутки держали под водой.
—Вы умная женщина, Валентина Романовна...
—Ты вроде как мамой стал называть, — мягко поправила она.
—Ну да... мама, мама, — он поморщился, будто от горькой пилюли. — А не засиделись вы здесь? Может, в путешествие? За границу? Сейчас у пенсионеров это в моде.
—Да на какие шиши? — усмехнулась она.
—А я на что? Зять ведь! Только скажите куда...
—Только ты учти, Витя... то есть, Максим, — поправилась она, — память у меня отличная. Я вообще все помню. Каждую мелочь.
—Учту, — кивнул он, и его пальцы крепче сжали руль. — Уже учел.
И он вжал педаль газа в пол, словно пытаясь уехать от самого себя.
Час с небольшим спустя они были на месте. Анастасия с дочкой еще спали.
—Ты сразу назад или подождешь, пока проснутся? — поинтересовалась теща, вынимая сумку из багажника.
—Подожду, — отвернулся Максим. — Пройдусь к речке, воздухом подышу.
—Пройдись, пройдись... — ласково сказала она. — Остынь. От дороги.
Девочки проснулись только через час. Валентина Романовна успела приготовить завтрак и накрыть стол на уютной, залитой солнцем веранде. Максим нервно похаживал по участку, не зная, куда деть себя и свои тревожные мысли.
—Мама, ты вернулась? — появилась в проеме двери заспанная, в мятом халате Анастасия. — Ой, Максим! — лицо ее просияло, и она, словно девочка, бросилась на шею мужу. — Два дня не виделись, а кажется, целая вечность прошла! Я так соскучилась! И Софийка только «папа» и лепечет.
Максим коротко, почти испуганно, взглянул на тещу и увлек полуодетую жену в дом.
Они вышли на веранду только через час, немного уставшие, с сияющими глазами. Софийка мирно посапывала в своей коляске.
—Что-то ты, Максим, на работу не торопишься? — с легкой насмешкой в голосе спросила Валентина Романовна. — Начальник у тебя есть или ты сам себе хозяин?
—Я сегодня решил с семьей побыть, — ответил он, нежно обнимая Анастасию за талию. — Погуляем, с дочкой поиграю. А после обеда поеду. А может, — он бросил быстрый взгляд на тещу, — и на ночь останусь. Посмотрим.
В это время запищала проснувшаяся Софийка, и Анастасия стрелой помчалась к ней.
—С семьей, конечно, святое дело, — поддержала Валентина Романовна, разливая по чашкам кофе. — Одному-то в пустой квартире... тоскливо. Особенно по вечерам. В тишине.
Максим снова нахмурился и, как вчера, уткнулся в свою чашку.
—Знаешь, Насть, — поднял он глаза на вернувшуюся с дочкой на руках жену. — Я твоей маме предложил съездить в путешествие. За границу. Дней на десять. Как только вернусь в город — займусь организацией.
—А не старовата ли твоя мама для дальних поездок? — Анастасия чуть не выронила Софийку от удивления. — Ей же под семьдесят! Давление у нее жуткое. Стоит ли такие деньги тратить...
—Да нет, не моей маме! — рассмеялся Максим, но смех его звучал нервно. — Я предложил твоей маме. Нашей... маме.
—Моей?! — Анастасия застыла с широко открытыми глазами. — Ты моей маме?!
—А я и не просила! — скромно опустила глаза Валентина Романовна. — Максим сам настаивает! А что, я еще молода! Если недалеко... В Париж, или в Рим... Только вот, одеть-то мне нечего, наверное. Все вещи старые.
—Обновим, мама, обновим! — с неподдельным энтузиазмом сказал Максим.
За столом повисла театральная, неловкая пауза.
—Что это с тобой? — наконец выдохнула Анастасия. — Ты всегда говорил, что мама у тебя одна и точка.
—Значит, время пришло, — мягко улыбнулся он. — Твоя мама теперь и моя мама.
—Что случилось за одну ночь? — не унималась жена. — Такие разительные перемены... У вас лица какие-то загадочные. Словно вы клад нашли и боитесь, что я сглажу.
—Случилось! — вдруг четко и громко сказала Валентина Романовна.
—Что?! — воскликнула Анастасия. — Господи, что такое?
Максим тяжело поднялся и направился к машине.
—Сейчас твой муж вернется, и я все расскажу, — крикнула ему вдогонку теща. — Ты ненадолго, Максим?
Зять вернулся, сжимая в руке большую бутылку дорогого виски.
—Ты что это с утра? — нахмурилась Анастасия.
—А пусть, — величественно махнула рукой Валентина. — Устал мужчина. Ночью плохо спал, утром рано встал... — Она сделала многозначительную паузу. — Так вот, Настя, соседку нашу, Галину, ты хорошо знаешь...
—Погодите, мама! — Максим с характерным щелчком откупорил бутылку, налил полный стакан и залпом опрокинул его. Он сглотнул, не закусывая, и его глаза стали маслянистыми, влажными. — Продолжайте.
Женщины всегда чувствуют такой момент. Обычно они умолкают. Но только не Валентина Романовна.
—Помнишь Галину, нашу соседку снизу?
—Которую мы залили? Злая она, нехорошая. Но это и понятно — муж ее, Михаил, вечно на вахтах, одна она, несчастная... Месяцами в холодной постели...
—Вот! Именно! — подхватила Валентина. — Одна. И в постели... холодной. Приезжаю я вчера, и что же я вижу?..
Максим замер,затаив дыхание.
—...Вижу нашу соседку... — Валентина Романовна обвела всех торжествующим взглядом, наслаждаясь моментом. — ...Сидит она у нас на кухне!
Максим выдохнул с таким облегчением, будто его только что помиловали перед самой стеной. Его плечи распрямились, цвет вернулся к лицу.
Анастасия смотрела на мать с полным недоумением.
—И... все? — спросила она. — Сидела на кухне? И из-за этого весь этот сыр-бор? Из-за чего ты, Максим, чуть с полбутылки виски не хватил?
—Ну... она жужжала, жужжала без остановки, — быстро, почти радостно, подхватил Максим. — Голова болела с дороги, а она... Я еле выпроводил ее, честное слово!
—Ну, ты знаешь, — Анастасия покачала головой и рассмеялась. — Вы меня прямо до инфаркта доведете со своими тайнами! Думала, дело серьезное. А это всего лишь болтливая соседка. Ну, ладно. А про путешествие — это ты хорошо придумал, Максим. Мама действительно заслужила.
Валентина Романовна встретилась взглядом с зятем. В его глазах читалась безмерная, собачьья благодарность и леденящий душу страх. Она медленно, почти невесомо, улыбнулась ему в ответ. Ее новая жизнь, полная сладкой власти и комфорта, только начиналась. И она точно знала — это лишь первая глава...