Звонок в дверь раздался в семь утра субботы. Я вздрогнула, выныривая из сладкого сна. Павел рядом даже не пошевелился - после ночной смены в больнице он мог проспать и землетрясение.
«Кого принесло в такую рань?» - пробормотала я, натягивая халат. Последние две недели я работала допоздна над срочным проектом и мечтала хоть раз выспаться.
Открыв дверь, я замерла. На пороге стояла Елена Витальевна - моя свекровь, с двумя внушительными чемоданами и своей неизменной улыбкой победительницы.
- Анечка, милая! - она шагнула вперёд, обдавая меня волной приторных духов. - Как я рада тебя видеть!
Не дожидаясь приглашения, она проворно втиснулась в прихожую, волоча за собой чемоданы. Их колёсики оставили тёмные полосы на только что вымытом полу.
- Елена Витальевна... какой сюрприз, - выдавила я, судорожно запахивая халат и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.
- Я решила приехать пораньше, чтобы не попасть в пробки. Знаешь, какое сейчас движение в центре? - она уже снимала пальто, попутно осматривая квартиру критическим взглядом. - Ой, а у вас занавески новые? Не слишком ли тёмные для вашей маленькой гостиной?
Я стояла, не зная, что сказать. Это был третий «сюрприз» за последние два месяца. Вначале она приехала «буквально на пару дней», которые превратились в неделю. Потом появилась с подругой «показать город», и они прожили у нас четыре дня. А теперь...
- А Павлуша где? Спит ещё? - Елена Витальевна уже прошествовала в кухню и включила чайник. - Я привезла ему тех пирожков, которые он так любит. И варенье клубничное. Ты же знаешь, у вас такого не купишь.
Я смотрела, как она хозяйничает на моей кухне - открывает шкафчики, переставляет банки, достаёт чашки, - и чувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
- Елена Витальевна, вы нас предупредили о приезде? Может, я пропустила звонок? - спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она махнула рукой, не оборачиваясь.
- Зачем предупреждать? Я же к сыну еду, не к чужим людям. Всегда ему рада, и он мне. Да и тебе помогу заодно, - она бросила взгляд на раковину с немытой посудой. - Вижу, у вас тут всё по-прежнему...
Эта фраза, произнесённая с деланным сочувствием, стала последней каплей. Словно что-то щёлкнуло внутри меня, переключая тумблер из положения «терпеть» в положение «хватит».
- Елена Витальевна, - я сделала глубокий вдох. - Как долго вы планируете остаться?
- Да недельки на две, не больше, - она наконец повернулась ко мне. - У меня путёвка в санаторий с 20-го числа. Но не волнуйся, я не буду мешать. Готовить буду, убираться. Павлуша любит мои борщи, не то что...
Она не закончила фразу, но и так было понятно. «Не то что твои». За три года брака я так и не научилась готовить борщ, который бы устроил её сыночка. То слишком жидкий, то свёклы много, то мясо не такое. А вот мамин борщ - это да, это эталон.
- Это невозможно, - тихо сказала я, удивляясь собственной решимости.
- Что, прости? - Елена Витальевна прищурилась, словно не расслышала.
- Вы не можете остаться на две недели. По крайней мере, не сейчас. И не вот так, без предупреждения.
Её лицо застыло, а потом медленно начало наливаться краской.
- Я не понимаю... Это дом моего сына. Я всегда могу приехать к своему ребёнку!
- Это наш с Павлом дом, - уточнила я, чувствуя, как дрожат колени. - Мы оба здесь живём, платим ипотеку, и у нас обоих есть право решать, кто и когда может приезжать.
- Да ты... - она задохнулась от возмущения. - Павел! Павлуша! - закричала она так громко, что я невольно отступила. - Иди сюда немедленно!
Через минуту в дверях кухни появился заспанный муж. Волосы всклокочены, глаза припухшие, на щеке след от подушки.
- Мама? Ты чего здесь... - он потряс головой, словно отгоняя остатки сна. - Что случилось? Почему ты кричишь?
- Твоя жена выгоняет меня из твоего дома! - Елена Витальевна моментально перешла в наступление, и я увидела, как в её глазах блеснули слёзы. Великолепный ход - сразу слёзы, чтобы сын кинулся защищать.
- Я никого не выгоняю, - спокойно сказала я, хотя сердце колотилось где-то в горле. - Я просто сказала, что нельзя приезжать без предупреждения на две недели. Особенно сейчас, когда у тебя, Паш, дежурства, а у меня сдача проекта.
Павел переводил непонимающий взгляд с меня на мать и обратно. Он явно не проснулся до конца и никак не мог сообразить, что происходит.
- Погодите... Мам, ты приехала на две недели? Почему ты не позвонила?
- А зачем звонить родной матери? - она всхлипнула. - Раньше дети были рады родителям, а сейчас... И эта твоя... она меня всегда невзлюбила, с самого начала. Я же вижу, как она морщится, когда я приезжаю.
- Неправда! - воскликнула я. - Я всегда вас принимала. И готовила, и постель меняла, и экскурсии устраивала. Но должны же быть какие-то границы! Мы с Пашей работаем, у нас свои планы, свой ритм жизни.
- Границы? - Елена Витальевна произнесла это слово так, будто я сказала что-то неприличное. - Какие границы могут быть между родными людьми? Да я тебе сына родила, выкормила, выучила! Если бы не я, у тебя бы и мужа такого не было!
Я почувствовала, что начинаю закипать. Три года этих «я тебе сына родила», три года попыток доказать, что я достойна быть женой её драгоценного Павлуши. Три года незваных визитов, критики и вмешательства в нашу жизнь.
- Паш, - я повернулась к мужу, решив игнорировать свекровь, - мы с тобой уже обсуждали это после прошлого визита. Ты обещал поговорить с мамой и объяснить, что нужно предупреждать заранее. Ты это сделал?
Он замялся, и я поняла ответ до того, как он открыл рот.
- Понимаешь, как-то к слову не пришлось... Да и мама не так часто приезжает, в чём проблема-то?
- Проблема в том, Паша, что я чувствую себя прислугой в собственном доме. Что я никогда не знаю, когда в моей квартире появятся посторонние люди. Что моё мнение никого не интересует.
- Посторонние?! - взвилась Елена Витальевна. - Я тебе посторонняя?!
- Для меня - да, - я почувствовала странное спокойствие, произнося эти слова. - Вы мать моего мужа, но не моя мать. И даже не подруга. Вы никогда не интересовались моими чувствами, моими планами. Я для вас просто приложение к сыну.
- Аня! - Паша наконец-то проснулся и вступил в разговор. - Ты что такое говоришь? Это же моя мама!
- Вот именно! - поддакнула Елена Витальевна. - И я имею право...
- Нет, не имеете, - я внезапно поняла, что мне надоело бояться этой женщины. Надоело подстраиваться, терпеть, молчать. - Моя квартира не проходной двор, чтобы вы приходили без звонка! Мы с Павлом взрослые люди, у нас своя жизнь. И я хочу, чтобы вы это уважали.
В кухне повисла тяжёлая тишина. Елена Витальевна застыла с открытым ртом - наверное, впервые в жизни кто-то осмелился сказать ей «нет». Павел смотрел на меня так, будто я внезапно отрастила вторую голову.
- Я... я пойду к Верочке! - наконец выдавила свекровь. - Она будет рада меня видеть! Не то что некоторые!
Верочка - это её подруга, живущая в соседнем районе. Та самая, с которой они останавливались у нас в прошлый раз. Судя по всему, пугать меня отъездом - это был последний козырь.
- Отличная идея, - спокойно кивнула я. - Может, и правда лучше у неё остановиться? А к нам приезжать в гости. По договорённости.
Елена Витальевна побагровела, схватила свою сумочку и выскочила из кухни, громко хлопнув дверью. Через минуту я услышала, как она яростно набирает номер в прихожей и шипящим шёпотом говорит кому-то - видимо, той самой Верочке - что её невестка совсем обнаглела.
Мы с Пашей остались одни на кухне. Он смотрел на меня с таким выражением, что мне стало не по себе.
- Ну и зачем ты это устроила? - наконец произнёс он. - Неужели нельзя было просто потерпеть две недели?
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Конечно, он на её стороне. Он всегда на её стороне.
- А почему я должна терпеть? - тихо спросила я. - Почему ты не можешь просто сказать ей, что нужно предупреждать о приезде? Почему мои чувства всегда на последнем месте?
- Да при чём тут твои чувства? - он раздражённо взъерошил волосы. - Это моя мать! Она меня вырастила, она имеет право...
- Нет, Паша, - я покачала головой. - Никто не имеет права вторгаться в чужую жизнь. Даже мать. Особенно когда эта жизнь уже не только твоя, но и моя тоже.
Он открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент из прихожей донёсся голос Елены Витальевны:
- Павлуша! Помоги мне с чемоданами! Верочка ждёт!
Паша бросил на меня тяжёлый взгляд и пошёл в прихожую. Я слышала, как он о чём-то тихо говорит с матерью, как она всхлипывает, как потом открывается и закрывается входная дверь. Потом - тишина.
Я села за кухонный стол и обхватила голову руками. Внутри была пустота и странное облегчение. Я наконец сказала всё, что копилось годами. Но что дальше?
Паша вернулся через двадцать минут. Молча прошёл на кухню, налил себе кофе.
- Отвёз маму к Верочке, - сказал он после долгого молчания. - Она поживёт у неё.
- И как она? - спросила я, не поднимая глаз.
- Плачет. Говорит, что ты её ненавидишь и всегда ненавидела.
Я вздохнула.
- Ты же знаешь, что это не так. Я просто хочу, чтобы в нашем доме были правила. Понятные всем. И чтобы их соблюдали.
Он пожал плечами.
- Для мамы это сложно. Она старой закалки, привыкла по-другому. Для неё семья - это когда все всегда рады друг друга видеть. Без предупреждений и условностей.
- Но я не такая, Паш. И тебе это прекрасно известно. Мне нужно личное пространство. Мне нужно время, чтобы подготовиться к приезду гостей - даже если эти гости твоя мама. Это не значит, что я её не люблю.
Он долго молчал, глядя в свою кружку.
- Знаешь, - наконец сказал он, - я никогда не думал об этом с твоей стороны. Для меня мама... ну, она всегда такой была. Внезапной, эмоциональной. И я привык.
- Но я не привыкла, Паш. И не хочу привыкать. Я хочу, чтобы ты поддержал меня в этом. Чтобы мы вместе установили границы.
Он поднял на меня глаза.
- Какие именно границы? Чего конкретно ты хочешь?
Я глубоко вздохнула. Наконец-то он спросил. Наконец-то он готов слушать.
- Во-первых, никаких внезапных визитов. Мы должны знать заранее - минимум за неделю, - что кто-то приедет. Во-вторых, срок пребывания обговариваем заранее и чётко его соблюдаем. В-третьих, когда твоя мама у нас, она не критикует мою готовку, уборку и всё остальное. Это мой дом, и я здесь хозяйка.
Паша слушал, кивая. Потом неожиданно улыбнулся.
- Знаешь, а ведь ты права. Я сам порой устаю от маминого вмешательства. Просто... ну, она же мать. Как ей откажешь?
- Не отказать, а установить правила, - мягко поправила я. - Которые будут комфортны для всех. И если она действительно любит тебя и хочет, чтобы у тебя была счастливая семья, она их примет. Может, не сразу, но примет.
Он протянул руку и сжал мою ладонь.
- Я поговорю с ней. Серьёзно поговорю. Обещаю.
Я почувствовала, как от сердца отлегло. Впервые за три года я высказала всё, что накопилось. И меня услышали.
Паша поговорил с матерью в тот же день. Я не знаю, что именно он ей сказал, но вечером она позвонила - впервые за всё время нашего знакомства - и официально попросила разрешения приехать к нам через два дня на ужин. Голос её звучал натянуто, но она старалась быть вежливой.
Это был первый маленький шаг к новым отношениям. К отношениям, основанным на взаимном уважении, а не на слепом подчинении «семейным традициям».
Когда мы сидели с Пашей в тот вечер на кухне, я спросила его:
- Как думаешь, твоя мама сможет привыкнуть к новым правилам?
Он задумчиво покрутил в руках чашку.
- Знаешь, я вдруг понял одну вещь. Когда я был маленьким, моя бабушка - мамина свекровь - постоянно приходила к нам без предупреждения. И мама всегда злилась. Всегда говорила папе: «Твоя мать опять заявилась без звонка!» А теперь она делает то же самое...
Мы переглянулись и рассмеялись. Забавно, как история повторяется. Как мы порой превращаемся именно в тех людей, от которых когда-то страдали сами.
Я не знаю, примет ли Елена Витальевна наши новые правила по-настоящему. Может быть, для неё это будет сложно. Но я знаю точно - я больше не буду молчать и терпеть. Не буду позволять кому-то - даже близкому человеку - нарушать мои границы. Потому что моя квартира - действительно не проходной двор. Это мой дом, моя крепость. И я имею полное право решать, кто и когда переступит его порог.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семейные отношения, свекровь, личные границы, уважение, семейные конфликты, психология