День народного единства, или, как его называли в чуть более ранние времена, день согласия и примирения, – штука без сомнения нужная. Немножко странная, как все «синтетические» праздники, не привязанные, пусть даже и косвенно, к земледельческому циклу, лунному календарю, святцам и обычаям предков, но тем не менее. Потому что согласие, единство и примирение – суть материи, которых нам здорово не хватает для того, чтобы осознать, наконец, кто мы такие, зачем существуем, куда идем и можно ли есть курицу руками.
Остановимся на миг, взглянем в зеркало, махнем рукой тому, кого видим в отражении. Нравится он нам? Вот так вот, чтобы на полную? Да нет, не очень. Потому что в силу нашего национального менталитета мы с вами люди во-первых, противоречивые, а во-вторых, вечно взыскующие справедливости. Вообще, если прислушаться к мнению социологов, – а иногда даже они говорят правду и приближаются к истине, – запрос на справедливость у нашего народа самый сильный из всех. Мы готовы «не спать, не пить, не есть, таскать кирпич подмышкой, век путаться в долгах», лишь бы справедливость восторжествовала, и наплевать сколько народу при этом пострадает. Причем, что характерно именно для нашего народа, для нас с вами, мы горазды требовать немедленно «пояснить за справедливость» не только с других, а даже с самих себя, вот тех не очень приятных, грешных, себялюбивых и корыстных типов, которых видим в зеркале. Как говаривал один прекрасный персонаж Михаила Успенского, «иной раз, бывает, так бы и дал сам себе по зубам, особенно если за дело».
Эта тяга к справедливости, это взыскание истины постоянно «рвет нас на запчасти», мешает встать плечом к плечу в едином и страшном для всех противников строю до тех пор, пока не придет беда, как говорится, мирового масштаба. И мы продолжаем делить себя на красных и белых, верующих и атеистов, веганов и мясоедов, сов и жаворонков, технарей и гуманитариев, – далее везде, всегда и во всем. Сто восемь лет прошедших со времен двух подряд революций нисколько не мешают новоявленным монархистам и вновь возродившимся коммунистам испытывать друг к другу такую личную неприязнь, что обе стороны аж кушать не могут. И этот раскол, пожалуй, среди прочих идеологически обусловленных, самый суровый и трагичный. Да еще и ежегодно обостряющийся каждую осень.
Чтобы понять весь его масштаб, нужно на короткое время абстрагироваться от ситуации в трех российских столицах – главной, северной и уральской – и взглянуть на всю остальную Россию, значительно более многолюдную, независимую от внешних воздействий, ту самую Святую Русь – кондовую, избяную и так далее. 50% населения страны считают, что Октябрьская революция имела положительное влияние на историю нашей страны, и еще 21% убежден в обратном. При этом половина наших сограждан убеждены, что событие это было так, или иначе, неизбежным и не произойти попросту не могло, а вторая половина твердит о случайности. А что еще интересней и характернее именно для нас (потому что сложно представить себе такое единодушие в какой бы то ни было другой стране и у другого народа), 48% граждан России считают 7 ноября, пускай этот день больше не праздничный, важной датой, которую стоит отметить, и примерно такое же число – 46% опрошенных убеждены в обратном. Мнения разделились практически ровно пополам.
Потому, собственно говоря, поэтому день народного единства в начале ноября и представляется настолько важной датой. Да, его придумали и разместили в этой клетке календаря специально, чтобы выдавить из общественного сознания «октябрьские праздники», отмечаемые в ноябре. Да, его очень долго и откровенно нелепо пытались привязать к не вполне подходящим историческим событиям. Но в конечном счете он врос в нашу обыденность, так, что никто уже про Лжедмитрия с его поляками не вспоминает, церковную составляющую даты имеет в виду, но на ней не акцентируется. Доброй традицией, хорошим тоном, определенной нормой стало в этот день набрать телефонный номер старинного друга, с которым в пух и прах поссорился несколько месяцев назад в ходе кухонного спора о политике и пригласить его в гости. Ради согласия и примирения за одним столом. Потому что мы у нас одни. И если уж нам-то не сохранять худо, или бедно, единство, то кто за нас это сделает?