А ведь птица вспорхнула с куста явно не просто так. Когда я остановилась рассмотреть в подробностях настоящую ноябрьскую листву - серо-буро-малиновую, в крапинку. Полностью самодостаточную и безразличную к мнению окружающих.
Именно из такой листвы птица и вспорхнула. Не простая, а свиристель. С гордо отброшенной назад причёской и сиянием зари на довольном лице.
Довольна птица была не без причины. Среди элегантной, неброской листвы были развешаны тут и там черноплодные рябиновые гроздья. Не то чтобы уж очень густо, явно остатки птичьих пиров. И свиристель, конечно, рябину здесь ел не впервые, и опять будет есть, когда все уйдут.
Черноплодка всегда была ягодой не моего круга и вкуса. Она созревала к осени - честно и щедро. И, как все поздние ягоды, обладала сложным характером. Но трудно удержаться и не отщипнуть от весомой, налитой кисти...
И что же дальше?
А дальше две-три буквально ягоды свяжут рот по рукам и ногам. И когда их с усилием всё-таки удастся протолкнуть в горло, они там сначала постоят, а потом двинутся неторопливо - будто не по пищеводу, а прямо по позвоночнику.
Спасибо, больше не хочется.
Черноплодная рябина - ягода многоступенчатая. Ей мало просто созреть. Она должна пойти дальше - скукожиться после первых заморозков, и вот тогда заиграть всеми красками, обрести свой истинный вкус.
Я это всё знала, теоретически. Но не случалось в жизни так подробно оказаться возле черноплодного куста в ноябре. И птицы знали. Птицы ждали. И дождались! А я чем хуже птицы? Буквально одну-другую скукоженную ягоду можно и попробовать. Кисть висела прямо под рукой и легла в руку...
Извини, свиристель, и все остальные. Но добычей придётся поделиться.
У чёрных, подвяленных заморозками ягод был вкус солнца и холода. Зимы и лета. Это как горькое и сладкое, только одним словом, только сложнее. Ещё не изобретённым словом. В чёрных рябиновых ягодах будто сошлись все оттенки нашего климата - и снегопады в мае, и оттепели в январе; вся его чрезмерность и непредсказуемость, бешеные броски из одного времени года в другое.
"Да когда ты уйдёшь наконец?" - наверняка думал свиристель, притаившись неподалёку в какой-нибудь другой листве. Но ушла я не так скоро. На душе моей было светло, а рот был чёрен.
На следующий день рябины стало поменьше. Но всё равно достаточно. И все три дня, что провела я в доме у куста, мы соревновались со свиристелем: кто больше? Старались не жадничать, конечно. Чтобы строго по закону природы: бери не больше необходимого.
Но трудно было это мне. Очень трудно. Учиться многому нужно у свиристеля. Учиться и учиться.