— Мы с отцом переезжаем к вам.
Марина замерла с телефоном у уха, глядя в окно на серый ноябрьский двор. Детская площадка опустела, качели тоскливо покачивались на ветру. Она не поняла. Вернее, поняла, но мозг отказывался принимать информацию.
— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.
— Говорю, мы с отцом к вам переезжаем, — бодро повторил брат Олег на том конце провода. — Сестренка, выручай. Буквально на пару месяцев. Может, на три. Пока я дела свои не улажу.
Пара месяцев. Три. Марина прикрыла глаза. В их двухкомнатной квартире, где одна комната была спальней, а вторая — гостиной, совмещенной с кабинетом мужа, не было места даже для раскладушки.
— Олег, ты в своем уме? Куда? У нас негде.
— Да ладно, не преувеличивай, — отмахнулся он. Его голос звучал так, будто он просил одолжить ему дрель на вечер. — Потеснитесь немного. Мы же семья. Отец в гостиной на диване, я там же на полу кину матрас. Не сахарные, не растаем.
Он говорил так легко, так уверенно, будто уже все решил. Будто ее мнение — простая формальность. Этот его тон Марина знала с детства. Тон человека, который уверен в своей правоте и гениальности своего плана, не замечая пропасти под ногами.
— Что случилось? Ты же только что ремонт закончил. Куда вы из своей квартиры?
В трубке повисла короткая пауза.
— Продал я ее, — наконец, нехотя, но с пробивающейся гордостью, произнес Олег. — Понимаешь, подвернулось дело — огонь! Вложения нужны были срочно. Это стартап, Марин, ты не представляешь. Логистика нового поколения. Через полгода я миллионером буду. А пока... ну, пока надо где-то перекантоваться.
Марина села на стул. Ноги вдруг стали ватными. Продал. Он продал квартиру, в которой жил с отцом. Трехкомнатную, отцовскую.
— Ты продал папину квартиру? — прошептала она.
— Ну почему сразу папину? Она на меня была переписана, ты же знаешь. И вообще, это инвестиция! Отец тоже в доле, он все понимает. Я ему новую куплю, лучше прежней. В центре! С консьержем!
Отец все понимает. Марина представила своего семидесятилетнего отца, Виктора Петровича, человека старой закалки, для которого квартира была крепостью, смыслом жизни, накоплением всего его трудового стажа. Он бы никогда не согласился на такую авантюру. Значит, Олег его просто поставил перед фактом. Как сейчас ставит ее.
— Олег, это безумие. Какие стартапы? У тебя же ни копейки не было. Ты опять влез в долги?
— Это не долги, а инвестиции! — обиженно поправил он. — Разницу чувствуешь? Я вкладываю в будущее. Наше общее будущее. И вообще, я тебе звоню не совета просить, а как сестру. К кому мне еще идти? Не на улицу же с родным отцом. Ты же не выгонишь нас?
Последняя фраза была ударом под дых. Дешевая манипуляция, на которую она попадалась всю жизнь.
— Когда? — глухо спросила Марина.
— Послезавтра будем! — радостно сообщил Олег, поняв, что оборона прорвана. — Утром. Ты там подготовь нам уголок. И это... с Андреем поговори. Он у тебя парень понятливый. Объясни ему ситуацию. Все, целую, до встречи! Дела ждут!
Короткие гудки. Марина сидела в тишине, оглушенная. Послезавтра. Он даже не спросил, он просто объявил. В голове билась одна мысль: «Что я скажу Андрею?».
Андрей пришел с работы уставший, вымотанный. Он работал программистом в крупной компании, и конец года всегда означал аврал и нервотрепку. Марина встретила его с натянутой улыбкой, поставила на стол ужин. Она оттягивала разговор, как могла, понимая, что он будет тяжелым.
Они поели почти в молчании. Андрей листал новости в телефоне, Марина ковыряла вилкой остывшую котлету.
— Что-то случилось? — наконец спросил он, откладывая телефон. — Ты сама не своя.
Марина глубоко вздохнула.
— Звонил Олег.
Андрей напрягся. Он недолюбливал ее брата, считая его инфантильным и безответственным прожектёром. Каждая встреча с ним заканчивалась просьбой «перехватить до зарплаты».
— Опять денег просит? Марин, мы же договаривались. У нас ипотека, и мы на море копим.
— Хуже, — выдохнула она. — Он... он продал квартиру.
Андрей уставился на нее.
— Как продал? Отцовскую?
— Она была на него оформлена. Говорит, вложился в какой-то супер-проект. Обещает стать миллионером.
Андрей усмехнулся безрадостно.
— Миллионером он уже раз пять становился. То криптовалюты, то разведение улиток, то китайские чудо-пылесосы. Чем на этот раз нас осчастливит?
— Не знаю. Логистика какая-то. Дело не в этом. Они с отцом хотят пожить у нас.
Андрей медленно откинулся на спинку стула. Его лицо стало жестким.
— Погоди. Я не ослышался? Твой гениальный брат продал квартиру, чтобы вбухать деньги в очередную пирамиду, и теперь они оба собираются жить здесь? В нашей квартире?
— Он говорит, на пару месяцев. Пока дела не наладятся.
— Пару месяцев! — Андрей повысил голос. — Марин, ты серьезно? У нас одна спальня! Где они будут жить? У меня на голове? Я работаю из дома, мне нужна тишина! Куда ты предлагаешь поселить двух взрослых мужиков, один из которых — твой брат-катастрофа, а второй — вечно всем недовольный старик? Прости, Виктора Петровича я уважаю, но характер у него не сахар.
— Я знаю, — голос Марины дрогнул. — Но что мне делать? Он мой брат. Это мой отец. Я не могу выставить их на улицу.
— А он может! Он может выставить на улицу собственного отца ради мифических миллионов! Почему его проблемы должны становиться нашими? Почему он, совершая очередную глупость, уверен, что ты прикроешь его тыл? Потому что ты всегда прикрывала!
Андрей встал и заходил по маленькой кухне.
— Нет, Марин. Категорически нет. Это наш дом. Наша жизнь. Мы пять лет пахали на первый взнос, мы во всем себе отказываем. Ради чего? Чтобы сюда ввалился твой братец со своими бредовыми идеями и превратил нашу жизнь в ад?
— Андрей, пожалуйста...
— Нет! Позвони ему и скажи, что это невозможно. Пусть снимает квартиру. Деньги от продажи у него ведь есть?
— Он говорит, все вложил. До копейки.
Андрей остановился и посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Конечно. Все вложил. Марина, очнись. Это не твоя ответственность. У него своя голова на плечах. Была, по крайней мере.
— А отец? Он в чем виноват?
— Отец вырастил такого сына. И переписал на него квартиру. Это тоже было его решение.
Он говорил резкие, жестокие, но в глубине души Марина понимала, что справедливые вещи. Но между справедливостью и родственными чувствами лежала пропасть.
— Они приедут послезавтра утром, — тихо сказала она.
Андрей замер.
— То есть ты уже согласилась? Ты согласилась, не посоветовавшись со мной?
— Он не дал мне выбора! Он просто поставил перед фактом и бросил трубку!
— А ты не могла перезвонить и сказать «нет»? — в его голосе звенел металл. — Марин, это уже не смешно. Это наш дом. Общий. И такие решения мы должны принимать вместе.
Он развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Марина осталась сидеть за столом в пустой кухне. Ужин остыл. Впереди были две бессонные ночи и чувство надвигающейся катастрофы.
Они приехали не послезавтра. Они приехали на следующий день, вечером. Раздался долгий, требовательный звонок в дверь. Марина открыла, еще ни на что не надеясь. На пороге стоял Олег, сияющий, как медный таз, а за его спиной, ссутулившись, стоял отец с большой клетчатой сумкой в руках. За ними на лестничной клетке громоздились два огромных чемодана и несколько коробок.
— Сюрприз! — весело объявил Олег. — Решили не тянуть! Чего время терять? Принимай гостей, сестренка!
Он попытался обнять ее, но Марина отстранилась. Она смотрела на отца. Виктор Петрович выглядел постаревшим и потерянным. Он не смотрел ей в глаза, его взгляд блуждал где-то по полу.
— Пап, — только и смогла выговорить она.
— Здравствуй, дочка, — глухо ответил он.
Из спальни вышел Андрей. Он был в домашних штанах и футболке. Увидев гостей и багаж, он застыл. Его лицо превратилось в маску.
— Мы же вроде договаривались на послезавтра, — холодно произнес он, глядя на Олега.
— А мы вот решили вас порадовать! — ничуть не смутился тот. — Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Помоги-ка лучше чемоданы затащить. Тяжеленные, ужас.
Олег был в своей стихии. Он излучал самоуверенность и деловитость. Он вел себя не как человек, пришедший просить приюта, а как хозяин положения, который наводит порядок. Он совершенно не замечал ледяной атмосферы, повисшей в квартире. Или делал вид, что не замечает.
Андрей молча взял один чемодан. Олег, кряхтя, втащил второй. Коробки заполнили и без того тесный коридор.
— Так, где тут у нас что? — Олег прошел в гостиную, оглядываясь по-хозяйски. — Диванчик, конечно, маловат. Но отцу пойдет. А я вот тут, в уголке, устроюсь. Андрей, у вас матрас надувной есть? Нет? Жаль. Ну ничего, пару одеял кину. Главное — вай-фай есть? Пароль скажите. Мне нужно быть на связи круглосуточно. Бизнес не ждет.
Он плюхнулся на диван, на котором обычно сидели они с Андреем по вечерам, и вытянул ноги.
Марина посмотрела на мужа. Андрей стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Она подошла к отцу.
— Пап, ты как? Устал с дороги?
— Нормально, — буркнул он, все так же избегая ее взгляда. — Где тут у вас туалет?
Первый вечер превратился в кошмар наяву. Виктор Петрович, едва поужинав, занял диван, включил телевизор на полную громкость и почти сразу захрапел. Олег оккупировал кухонный стол, разложил на нем свой ноутбук и до полуночи вел громкие переговоры по телефону, расхаживая по квартире. Он сыпал терминами «синергия», «масштабирование», «венчурные фонды» и обещал своим невидимым собеседникам золотые горы.
Марина и Андрей заперлись в спальне. Тишина между ними была густой и звенящей.
— Я же говорил, — наконец, прошептал Андрей, чтобы их не услышали. — Я же тебя предупреждал. Это только начало.
— Андрюш, я не знала, что они сегодня приедут. Я ничего не успела сделать.
— А что бы ты сделала? — горько усмехнулся он. — Сказала бы им «нет»? Не смеши меня. Ты бы постелила им постель, даже если бы они приехали в три часа ночи.
— Он мой брат! — в отчаянии прошептала Марина.
— А я твой муж! И это мой дом! Он ходит по моей кухне, орет в телефон, а твой отец храпит так, что стены дрожат! Я завтра не смогу работать!
— Пожалуйста, давай не будем сейчас. Давай просто переживем эту ночь.
Андрей отвернулся к стене. Марина лежала, глядя в потолок, и слушала звуки чужой жизни, бесцеремонно вторгшейся в ее собственную. Храп отца в гостиной и бодрый голос Олега из кухни, вещавший о будущих миллионах, сливались в один невыносимый гул.
Следующий день был еще хуже. Олег проснулся позже всех и первым делом потребовал завтрак, как в отеле.
— Марин, а омлет можешь сделать? И кофе свежесваренный, только не растворимый. Для мозговой деятельности полезно.
Марина, не спавшая полночи, молча пошла на кухню. Андрей уже ушел на работу — впервые за долгое время он решил работать из офиса, лишь бы не оставаться в этом балагане. Отец сидел на диване, укутавшись в плед, и мрачно смотрел в одну точку.
— Пап, тебе чай или кофе?
— Ничего не надо, — ответил он. — Давление скачет. Атмосфера у вас тут нездоровая. Душно.
Днем Олег продолжил свою «работу». Он постоянно просил Марину то сделать ему бутерброд, то принести чаю, то найти какую-то ручку или бумагу. Он вел себя так, будто она была его личным секретарем. Он совершенно не замечал, что она едва держится на ногах от усталости и стресса. Его мир был прост и понятен: он — будущий гений бизнеса, а остальные должны создать ему для этого комфортные условия. Это было так очевидно для него, что он даже не задумывался, чего это стоит другим.
Вечером вернулся Андрей. Он вошел в квартиру и замер. Посреди гостиной, на его рабочем столе, который он утром предусмотрительно прикрыл пленкой, стояла тарелка с недоеденным борщом, а рядом валялись крошки хлеба. Олег, сидевший за столом, видимо, обедал прямо там.
— Это что такое? — тихо, но угрожающе спросил Андрей.
Олег обернулся.
— А, это я. Ты не против? У тебя тут стол удобный, широкий. Решил совместить приятное с полезным.
— Я против, — отчеканил Андрей. — Это мое рабочее место. Здесь стоит дорогая техника. И я не разрешал здесь есть.
— Да ладно тебе, чего ты завелся? — искренне удивился Олег. — Я же аккуратно. Ну, тарелку не убрал, заработался. Марин, убери, а?
Марина бросилась убирать тарелку, чувствуя, как краска стыда заливает ей щеки. Она видела, как сжались кулаки Андрея.
Этой ночью они снова ругались шепотом в спальне.
— Я так больше не могу, — сказал Андрей. — Это не жизнь. Я прихожу в свой дом, как в чужой. Твой брат ведет себя как хозяин, твой отец постоянно чем-то недоволен. Они здесь второй день, а я уже на стену лезу.
— Я поговорю с ним. С Олегом. Я попрошу его быть аккуратнее.
— Дело не в аккуратности! — взорвался Андрей. — Дело в том, что их здесь вообще не должно быть! Марин, ты должна сделать выбор.
— Какой выбор? — испуганно спросила она.
— Либо они съезжают в ближайшие два дня, либо съезжаю я. Я не буду жить в этом цирке.
Марина смотрела на него широко открытыми глазами. Он не шутил. В его взгляде была холодная, непреклонная решимость.
— Ты не можешь... ты не можешь так говорить.
— Могу. Потому что я тебя предупреждал. Ты сделала свой выбор, не спросив меня. Теперь я делаю свой. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы решить эту проблему.
Он снова отвернулся к стене, оставив ее одну наедине с этим чудовищным ультиматумом. Спать она больше не могла.
На следующий день Марина ходила как в тумане. Слова мужа эхом отдавались в ее голове. «Либо они, либо я». Она любила Андрея. Их жизнь не была идеальной, но это была их жизнь, которую они строили вместе. А теперь все это рушилось из-за бездумного поступка ее брата.
Она пыталась заговорить с Олегом. Подошла к нему, когда он в очередной раз пил кофе на кухне, листая что-то в своем ноутбуке.
— Олег, нам нужно поговорить.
— Слушаю, сестренка, — ответил он, не отрывая взгляда от экрана.
— Вы не можете здесь оставаться надолго. У нас очень тесно. Андрей нервничает, он не может работать.
Олег наконец поднял на нее глаза. В них было искреннее недоумение.
— В смысле? Мы же договорились. Пару месяцев. Что случилось? Андрей что-то сказал? Ну ты ему объясни, что надо потерпеть. Я же не навсегда. Скоро мой проект выстрелит, я куплю себе пентхаус, еще и вас туда позову на новоселье. Мы же семья, должны помогать друг другу.
— Дело не в этом! Ты ведешь себя так, будто это твой дом! Ты разбросал вещи, ты ешь за рабочим столом Андрея...
— Ой, ну какие мелочи! — отмахнулся Олег. — Ребята, вы чего такие напряженные? Надо проще на жизнь смотреть! Я вот рискую, вкладываюсь, двигаюсь вперед! А вы застряли в своем мирке с ипотекой и страхом за рабочий стол. Расслабьтесь!
Он покровительственно похлопал ее по плечу и снова уткнулся в ноутбук. Разговор был окончен. Он ее не услышал. Он жил в своей собственной реальности, где он был героем, а все остальные — лишь персонажи, которые должны ему содействовать.
Вечером, когда вернулся Андрей, напряжение в квартире достигло предела. Он демонстративно не разговаривал ни с Олегом, ни с Виктором Петровичем. Молча поужинал и закрылся в спальне. Марина чувствовала себя как между молотом и наковальней. Отцовское молчаливое осуждение, самоуверенная наглость брата и ледяное отчуждение мужа — все это давило на нее, не давая дышать.
Позже вечером, когда отец уже спал на диване, а Олег снова вел свои «переговоры», Марина зашла в спальню. Андрей сидел на кровати, глядя в стену.
— Ну что? — спросил он, не поворачиваясь. — Ты поговорила с ним?
— Поговорила. Это бесполезно. Он не понимает.
— Я так и думал. Значит, решение за тобой.
— Андрюш, не надо так...
В этот момент из гостиной донесся какой-то шум, а затем громкий, торжествующий голос Олега:
— Опаньки! А это что у нас тут такое интересное?
Марина и Андрей переглянулись и бросились в гостиную. Картина, которую они увидели, заставила Марину похолодеть. Олег стоял посреди комнаты, отодвинув в сторону стопку журналов с кофейного столика. А на столике лежали документы, которые Марина убирала в ящик комода. Документы на их с Андреем ипотеку и выписка с накопительного счета, где они по крупицам собирали деньги на досрочное погашение и на долгожданный отпуск. Олег держал в руках именно эту выписку.
Он поднял на них глаза. В его взгляде не было ни капли смущения или вины. Только азарт и новый, хищный интерес. Он ухмыльнулся.
— Ого, так у вас тут неплохо припрятано. А я-то думал, вы бедно живете. Ну, раз так, может, подкинете немного на развитие? Мне как раз не хватает на один важный транш.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.