Я тогда уже собирался уходить из рейсов — здоровье, семья, всё такое.
Но тут позвонил диспетчер: мол, один заказ срочный, никто не хочет брать.
Груз — ящики, опломбированы, пункт назначения — “Полярная станция Т-17”.Спросил: где это вообще?
Диспетчер помолчал, потом говорит:
— На карте нет, но координаты есть. Навигатор проведёт.Заплатят втрое. Ну, думаю, ладно — последний рейс, чего уж.
Дорога шла через тундру. Ночь полярная — темнота такая, что фары будто в вату упираются.
Через сто километров вокруг — ничего: ни населённых пунктов, ни света, ни радио.
Только ветер гудит и редкие огни севших дронов где-то на горизонте.
На приборке моргнула надпись: “Потеря сигнала GPS”.
И тут навигатор сам включается — и монотонным женским голосом говорит:
“Следуйте прямо. Не сворачивайте. Ни при каких обстоятельствах.”
Сначала подумал — глюк. Но чем дальше еду, тем страннее становится.
Туман лёг плотный, как молоко, дорога начала светиться под колёсами — тонкая зелёная полоска, будто кто-то подсвечивает снизу.
И вдруг вижу — впереди мост.
Металлический, длинный, над каким-то ущельем, хотя по карте там — равнина.
На въезде табличка ржавая: “Объект закрыт. Проезд запрещён с 1984 года.”
Но дорога ведёт прямо на него, а других направлений нет.
Навигатор спокойно повторяет:
“Следуйте прямо.”
Поехал.
На середине моста фура начала трястись, будто под колёсами не металл, а лёд.
Вдруг — вспышка. Белый свет, тишина, и я понимаю, что стою… уже не на мосту.
Передо мной — огромная площадка, какие делают у военных аэродромов.
Снег не лежит, воздух гудит, будто где-то работает огромный двигатель.
Из тьмы выходит человек в старом советском бушлате.
Без фонаря, без фуражки. Лицо белое, как снег.
— Опоздал, — говорит. — Должен был прийти ещё в восемьдесят четвёртом.
— Куда прийти?
— На Т-17. Груз привёз?— Привёз, — отвечаю.Он кивает.
— Тогда уходи. Пока ещё можешь.
Сажусь в кабину, завожу двигатель — не схватывает.
Смотрю в зеркало — а прицепа нет.
Просто кабина и дорога, уходящая в пустоту.
Выбежал наружу — позади ни следа шин, ни отпечатков.
А на месте, где стояла фура, — чёрная тень, будто от прожектора, хотя света нет.
В тот момент в рации раздался шёпот:
— “Спасибо, что довёз. Мы теперь домой.”
И ветер вдруг стал тёплым.
Я сел обратно, и двигатель сам завёлся.
На утро очнулся на трассе между Салехардом и Воркутой.
На приборке горит время: 03:00, 17 ноября 1984.
А календарь в телефоне — 2025.
Позже коллеги сказали, что “Т-17” — это старая станция радиационного мониторинга, которую закрыли после аварии в 84-м.
Тогда туда действительно везли груз — контейнеры с оборудованием.
Фура пропала по дороге. Водителя не нашли.
С тех пор я больше не езжу.
Но иногда ночью, если включить дальнобойную частоту 27.125 МГц, между шумами можно услышать:
“Следуйте прямо. Не сворачивайте. Ни при каких обстоятельствах.”
И кто-то говорит тихо, будто издалека:
“Это не дорога. Это мост между мирами. А мы — груз, который ты доставил.”
