Дача оказалась совсем не тем, что я ожидала увидеть по фотографиям с сайта. Ветхий забор, скрипучая калитка, а во дворе крапива в человеческий рост. Ладно, думаю, зато дешево, да и к морю близко. Всего пятнадцать минут пешком — это главное. Я же не в хоромах собираюсь сидеть, а на пляже загорать.
Хозяйка, Анжела Викторовна, протянула ключи и быстренько слиняла, даже не показав, где что включается. Только буркнула напоследок:
— По соседству семья приличная живет, не шумите особо после девяти. У них ребенок маленький.
Я кивнула, решив, что это даже хорошо — значит, дикие пьянки по ночам устраивать не будут. После московской суеты хотелось тишины и покоя.
Первым делом открыла все окна. Запах нежилого помещения постепенно выветривался. Я разложила вещи, помыла полы, повесила свои занавески. К вечеру старенький домик стал почти уютным. На веранде обнаружился видавший виды топчан. Застелила его пледом, устроилась с книжкой и бокалом вина. Благодать!
Только начала засыпать, как услышала грохот со стороны соседнего участка. Кто-то яростно колотил по железу. Это продолжалось минут двадцать. Потом стихло.
«Наверное, что-то ремонтируют», — подумала я и снова задремала.
Утром решила знакомиться с соседями. Надела симпатичный сарафанчик, причесалась и отправилась через дырку в заборе, о которой предупредила хозяйка.
— Если что нужно, к Николаевым обращайтесь, они люди отзывчивые.
Соседский дом выглядел гораздо солиднее моей развалюшки. Двухэтажный, кирпичный, с большими окнами и ухоженным садом. На веранде сушились детские вещички.
Постучала в дверь. Открыла женщина лет тридцати, с усталым лицом и темными кругами под глазами.
— Вам кого? — спросила она настороженно.
— Здравствуйте! Я ваша новая соседка, приехала на все лето. Меня зовут Вера Николаевна.
Женщина чуть расслабилась.
— Очень приятно, Лариса. Вы одна приехали?
— Да, отдыхать от городской суеты, — улыбнулась я.
В этот момент из дома выскочил мальчишка лет шести.
— Мама, мама, смотри, я нарисовал танк!
Лариса вздрогнула и зашипела на ребенка:
— Тише, Сережа! Папа спит!
Мальчик испуганно прикрыл рот ладошкой и убежал обратно в дом.
— Извините, муж работает по сменам, днем отсыпается, — пояснила Лариса, виновато улыбнувшись.
Я понимающе кивнула:
— Ничего страшного, не буду мешать. Просто зашла познакомиться.
На обратном пути встретила еще одну соседку — грузную бабульку, ковылявшую с полными сумками.
— Помочь? — предложила я.
— Ой, спасибо, милая, — обрадовалась старушка. — Еле тащу, суставы совсем ни к черту.
Я подхватила сумки и пошла рядом. Бабушка представилась Тамарой Сергеевной, оказалось, что она тут уже тридцать лет живет. Донесла ее пакеты до калитки. Тамара Сергеевна пригласила на чай, но я отказалась — хотелось поскорее на море.
Пляж оказался чудесным — немноголюдным, чистым, с теплой водой. Я блаженствовала часа три, потом вернулась домой, поужинала и легла спать пораньше.
Грохот разбудил меня около полуночи. Сначала что-то с силой ударилось о стену, потом послышался женский крик.
— Сколько раз тебе говорить — не буди меня по пустякам! — орал мужской голос.
— Сережа плачет, у него температура! — отвечала женщина. — Что я должна была делать?
— Сама разбирайся со своим выродком! Я работал всю ночь, имею право отдохнуть!
Снова что-то грохнуло, раздался плач ребенка.
Я села на кровати, обхватив голову руками. Господи, да что же это такое? Неужели тот самый «приличный сосед» колотит жену и ребенка?
Шум постепенно стих. Я еще долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому звуку.
Утром встретила Ларису у колонки. На ее руке виднелся свежий синяк, а под глазом темнел кровоподтек, плохо замазанный тональным кремом.
— Что с вами случилось? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что именно.
Лариса отвернулась.
— Упала... с лестницы.
«Конечно, с лестницы», — горько усмехнулась я про себя. Сколько таких «падений с лестницы» повидала за годы работы учительницей.
— Как Сережа? Вы говорили, у него температура была.
— Уже лучше, спасибо, — удивилась Лариса, что я запомнила имя ее сына.
— Если нужна будет помощь — обращайтесь, — сказала я. — У меня внук примерно такого же возраста, знаю, как с детьми бывает.
Лариса благодарно улыбнулась и поспешила уйти.
Вечером я сидела на веранде, когда к калитке подошла Тамара Сергеевна.
— Чайку попьем? — предложила она.
Я обрадовалась — одной скучновато, да и хотелось расспросить про соседей.
За чаем старушка разговорилась.
— Ой, милая, намучаетесь вы с этим соседством. Колька-то, муж Ларискин, зверь настоящий. Как выпьет — беда. А пьет он часто. Работает охранником в порту, деньги неплохие приносит, но все равно недоволен. То жена не так готовит, то ребенок громко играет.
— А почему она не уйдет от него? — спросила я.
— Куда? — развела руками Тамара Сергеевна. — Дом-то его. Родителей у нее нет, одна тетка где-то на севере. Да и боится она его до смерти. Он грозился ребенка отобрать, если что.
Знакомая история. Когда-то и я жила с мужем-тираном. Родила ему двоих детей, терпела унижения и побои. Боялась уйти — некуда было с детьми. Потом все же решилась, уехала к сестре в деревню. Муж искал нас, но не нашел. Так и выкарабкалась потихоньку. Дети выросли, выучились, обзавелись семьями. Теперь у меня трое внуков. А два года назад вышла на пенсию. Всю жизнь мечтала провести лето на море, вот и решилась наконец.
На третий день я проснулась от истошного женского крика. Выскочила во двор. Из соседнего дома выбежала Лариса с окровавленным лицом, за ней гнался крупный мужик в трусах. В руке у него была початая бутылка водки.
— Стой, дрянь! — орал он. — Куда собралась?
Лариса, увидев меня, бросилась в мою сторону.
— Помогите! Он убьет нас!
— Где Сережа? — крикнула я.
— В доме, — всхлипнула Лариса.
Я втолкнула ее в калитку, а сама встала на пути разъяренного мужчины.
— Куда прешь, мужик? Совсем с катушек слетел?
— А ты кто такая? — опешил он, останавливаясь.
— Соседка. И если ты сейчас же не уберешься, я вызову полицию. Телефон уже в руке, — я показала мобильник.
— Она моя жена! — рявкнул он. — Это наше дело!
— Избивать человека — это уголовное дело, — парировала я. — Вали отсюда и проспись.
Не знаю, что на него подействовало — мои слова или упоминание полиции, — но он развернулся и, матерясь, побрел домой.
Лариса сидела на ступеньках моей веранды, прижав ладони к разбитой губе.
— Надо умыться, — сказала я. — Пошли в дом.
Пока она приводила себя в порядок, я позвонила в полицию. Дежурный обещал прислать наряд.
— Только скорее, — попросила я. — Там еще ребенок в доме остался.
— Что ты наделала! — всплеснула руками Лариса, услышав про полицию. — Он же меня убьет теперь!
— Не убьет, — отрезала я. — Хватит это терпеть. У тебя ребенок растет. Ты хочешь, чтобы он видел, как отец избивает мать?
Лариса разрыдалась.
— Я боюсь... Он сказал, что заберет Сережу...
— Не заберет. На его счету теперь побои, угрозы, все зафиксируем. Никакой суд ребенка ему не отдаст.
— Куда мне идти? Дом его...
— Разберемся, — успокоила я. — Есть кризисные центры для женщин, попавших в такую беду. Там помогают с жильем, работой.
В этот момент в калитку постучали. Я выглянула — полиция приехала.
Сережу из дома забрали, пьяного Николая увезли в отделение. Лариса написала заявление.
— Давай собирай вещи, — сказала я. — Поживете пока у меня.
Вечером позвонила дочери в Москву, рассказала ситуацию.
— Мам, у нас на работе как раз есть фонд помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, — сказала дочь. — Могу все организовать. Пусть приезжают, поможем с жильем и работой.
— Спасибо, доча.
Лариса слушала мой разговор, прижимая к себе Сережу, который так и не отходил от матери ни на шаг.
— Вера Николаевна, я не знаю, как вас благодарить...
— Никак, — отмахнулась я. — Просто начинай новую жизнь. И не бойся.
Через три дня я посадила Ларису с Сережей на автобус до Москвы. Дочь обещала встретить их.
Николай пытался «навести порядок» — приходил, ломился в калитку, орал угрозы. Я каждый раз вызывала полицию. После третьего привода участковый пообещал ему реальный срок за преследование, и Николай притих.
Вот такое соседство мне досталось в тихом курортном поселке. Не то чтобы я ожидала спокойного отпуска, но чтоб такое...
Однако странное дело — после отъезда Ларисы с сыном стало как-то пусто. Я даже немного заскучала. Тамара Сергеевна заходила каждый день, приносила пирожки, варенье. Сидели на веранде, пили чай, вспоминали молодость.
— Хорошо ты придумала их в Москву отправить, — говорила старушка. — Там никто не достанет. Новую жизнь начнут.
Я кивала и думала о том, что иногда случайности совсем не случайны. Может, я именно затем и приехала сюда, чтобы помочь этой женщине с ребенком? Кто знает...
Через неделю Лариса позвонила — устроилась на работу в кафе, сняла комнату. Сережу определили в летний лагерь.
— Спасибо вам! — повторяла она. — Если бы не вы...
— Не за что, — улыбалась я. — Главное — не возвращайся к нему, что бы ни обещал.
Николай тоже объявился — трезвый, причесанный, с цветами.
— Вера Николаевна, скажите, где моя семья?
— Не скажу, — отрезала я. — И тебе не советую их искать. Дай человеку пожить спокойно.
— Я изменился! — уверял он. — Бросил пить, на работу устроился на хорошую.
— Вот и молодец. Докажи это делом, а не словами. Год проживи как человек, потом посмотрим.
Остаток отпуска прошел спокойно. Я купалась, загорала, ходила на рынок за фруктами, общалась с Тамарой Сергеевной. Подружилась с ее котом Тимофеем — здоровенным рыжим бандитом, который повадился приходить ко мне на завтрак.
Когда пришло время уезжать, немного взгрустнулось. Я привыкла к этому месту, даже к своей покосившейся дачке.
— Приезжай на следующий год, — сказала Тамара Сергеевна, провожая меня. — Я соскучусь.
— Обязательно приеду, — пообещала я. — И с внуками.
Закрывая калитку в последний раз, я подумала: как странно устроена жизнь. Приехала отдохнуть, а оказалась втянутой в чужую драму. Но почему-то не жалела об этом ни капельки.
В Москве встретилась с Ларисой и Сережей. Они изменились — посвежели, расправили плечи. Мальчишка больше не вздрагивал от каждого громкого звука.
— Мы справимся, — уверенно сказала Лариса. — Теперь я знаю, что все будет хорошо.
А я смотрела на них и думала, что иногда нужно просто оказаться в нужном месте в нужное время. И что летний отпуск может изменить жизнь — не только твою, но и тех, кто встретился тебе на пути.