«Великий шторм 26 ноября 1703 года. Наблюдательная эскадра Бомонта у Дюнкерка»
Ноябрь 1703 года. Англия королевы Анны воюет с Францией за испанское наследство. Нация напряжена, но полна гордости за свой флот — «деревянные стены», защищающие остров от врагов. В кофейнях Лондона обсуждают успехи армии герцога Мальборо, а в сельских церквях молятся за солдат и моряков. На улицах обычная суета: торговцы углем спешат развезти товар, трубочисты заканчивают последние заказы перед холодами. Никто не подозревает, что главный враг уже собирает силы не на полях Фландрии, а над безбрежной Атлантикой.
Все началось с необычайно сильных ветров в середине ноября. Люди ежились, кутались в плащи и сетовали на погоду. Но то были лишь предвестники. Настоящий апокалипсис обрушился на южную Англию и Уэльс в ночь с 26 на 27 ноября (7 на 8 декабря по новому стилю). Это не был просто шторм. Это был ураган, который историки и метеорологи до сих пор считают одним из самых жестоких и разрушительных циклонов, когда-либо зафиксированных в Европе.
Представьте себе эту ночь. Кромешная тьма, прерываемая лишь вспышками молний. Ветер, по современным оценкам достигавший 170-190 км/ч, не просто дул — он выл, ревел, словно первобытное чудовище, срывая с домов все, что мог. Даниэль Дефо, будущий автор «Робинзона Крузо», а в тот момент — журналист и очевидец, прятался в своем лондонском доме. Позже он напишет: «Ни одно перо не сможет описать это. Ни один язык выразить. Ни одна мысль вообразить, если только не быть в самой гуще событий».
И он был прав. Разрушения были колоссальными. В Лондоне рухнуло более 2000 дымовых труб, увлекая за собой части стен и крыш, хороня под обломками спящих людей. Свинцовые листы с крыши Вестминстерского аббатства были сорваны и скручены, словно бумага. По всей южной Англии буря вырвала с корнем миллионы деревьев. Только в одном королевском парке Нью-Форест было повалено 4000 вековых дубов. В Кенте ветер опрокидывает ветряные мельницы, некоторые из них загораются от трения жерновов.
Одна из самых известных и трагических историй той ночи — гибель епископа Бата и Уэллса, Ричарда Киддера, и его жены. Огромная дымовая труба их дворца в Уэллсе обрушилась прямо на спальню, убив обоих на месте. Сама королева Анна провела ночь в подвале Сент-Джеймсского дворца, опасаясь, что старинные стены не выдержат.
Но самый страшный удар стихия нанесла по гордости и силе Англии — ее флоту. Десятки торговых судов, укрывшихся в устьях рек, были выброшены на берег, некоторые — на мили вглубь суши. Но настоящая катастрофа разыгралась в открытом море и на рейде Даунс, у печально известных Песков Гудвина. Королевский флот, только что вернувшийся из Средиземноморья, потерял 15 крупных военных судов, включая линейные корабли «Нортумберленд», «Стирлинг Касл» и «Ресторейшн». Их разнесло в щепки о песчаные мели. Адмирал сэр Клаудсли Шовелл чудом избегает гибели на своем флагмане "Britannia", выброшенном на мель. Из экипажа "Спикера" спасается всего один моряк. Число погибших моряков оценивается более чем в 1500 человек только на судах Королевского флота. (Давали оценку и в 10 000 — то есть треть всего личного состава военно-морского флота.)
Контр-адмирал Бэзил Бомонт был самым высокопоставленным морским офицером, погибшим во время шторма. Картина Майкла Даля, начало XVIII века
Общие же людские потери на суше и на море, по разным оценкам, составили от 8 000 до 15 000 человек — немыслимая цифра для природной катастрофы того времени.
Символом тщетности человеческих усилий перед лицом стихии стала судьба первого маяка на скалах Эддистоун. Его создатель, инженер Генри Уинстенли, был настолько уверен в прочности своего детища, что во время одного из предыдущих штормов заявил: «Я хотел бы оказаться на маяке во время величайшей бури, какая только может случиться». Судьба исполнила его желание. В ночь Великого шторма Уинстенли проводил на маяке ремонтные работы. Утром от сооружения и всех, кто был на нем, не осталось и следа.
Разрушение Эддистоунского маяка во время Великого шторма 1703-го года
Современные историки климата называют Великий шторм экстратропическим циклоном – редким для Британии явлением, когда остатки атлантического урагана соединяются с холодным фронтом. Профессор Оксфордского университета Хьюберт Лэмб в своей классической работе "Historic Storms of the North Sea, British Isles and Northwest Europe" указывает, что барометрическое давление в центре циклона упало до рекордных 950 миллибар.
На следующий день цены на строительные материалы взлетают в три-четыре раза. Черепица становится дороже серебра. Появляется черный рынок свинца, украденного с разрушенных крыш. Парламент вынужден принять специальный акт против мародерства.
Восстановление идет медленно. Гринвичская обсерватория, потерявшая крышу и инструменты, не может возобновить наблюдения почти год. Первый королевский астроном Джон Флемстид горько жалуется в письмах Ньютону на невозможность продолжать работу над звездным каталогом.
Интересную деталь приводит историк Джулия Бриггс в монографии "Disaster and Recovery in Early Modern England": многие состоятельные лондонцы после шторма начинают страховать свою недвижимость. До катастрофы страхование домов было редкостью, после – становится обычной практикой среди среднего класса.
Как же современники осмыслили этот ужас? Для большинства ответ был очевиден: это гнев Божий. Пуритане и проповедники видели в шторме кару за моральное разложение нации, за войну, за грехи. Церкви были переполнены. Епископ Лондонский объявляет 19 января 1704 года днем покаяния и поста. Брошюры с проповедями расходятся тысячными тиражами. Один из них, озаглавленный "Ужасный глас Господень к грешной Англии", переиздается четыре раза за месяц. Но находятся и скептики. Джонатан Свифт в своем памфлете язвительно замечает, что если Бог желал покарать грешников, то странно, что больше всего пострадали церкви – только в Лондоне повреждены более сотни храмов.
Однако именно Великий шторм породил и нечто совершенно новое. Даниэль Дефо, движимый не только ужасом, но и журналистским любопытством, разместил в газетах объявление с просьбой к читателям присылать ему свои свидетельства. Он собрал сотни писем, проанализировал их и в 1704 году издал книгу «The Storm» — по сути, первое в истории развернутое журналистское расследование природной катастрофы. Он не просто описывал ужасы, но пытался найти рациональные, научные объяснения, собирал данные о ветре и атмосферном давлении. В эпоху, когда мир еще объясняли через божественное вмешательство, работа Дефо стала робким шагом к метеорологии и объективному анализу.
Вслед за Дефо десятки авторов начинают собирать и публиковать рассказы о бедствиях и необычайных происшествиях. Читающая публика жадно поглощает эти истории, находя в них смесь ужаса и утешения — ведь те, кто их рассказывают, смогли это пережить.
Сегодня метеорологи используют компьютерные модели, чтобы понять, что произошло в ту роковую ночь. Реконструкции показывают: если бы подобный шторм обрушился на современную Британию, ущерб составил бы десятки миллиардов фунтов.
Великий шторм остается в памяти англичан не только как природное бедствие, но и как момент, когда нация осознала свою уязвимость перед силами природы и одновременно – способность выстоять и восстановиться.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».