История о том, как небесная бюрократия умудрилась отправить душу покойного отца не в место вечного покоя, а в подержанный телевизор. И теперь вся семья вынуждена смотреть футбол 1982 года и слушать, как дедушка ругает современное кино...
Покупка века
Володя сидел перед ноутбуком и листал объявления о продаже техники. Его старый телевизор наконец-то испустил дух – экран погас посреди финального эпизода какого-то сериала, оставив героиню замершей на полуслове. Символично.
— Это знак, — заявила жена Лена, появляясь из кухни с чашкой чая. — Пора перестать смотреть эту ерунду.
— Это не ерунда. Это культовый...
— Володь, там героиня три сезона выбирает между двумя мужиками. Я быстрее в магазине между сметаной и майонезом определяюсь.
Он не стал спорить. Вместо этого ткнул пальцем в объявление: "Samsung, почти новый, недорого, самовывоз".
Продавец жил на окраине, в девятиэтажке советской постройки. Квартира пахла старыми книгами и чем-то ещё – то ли табаком, то ли прошлым. Мужчина лет шестидесяти открыл дверь и сразу потащил Володю к телевизору.
— Вещь отличная! Отец смотрел, царствие ему небесное. Месяц назад ушёл.
— Соболезную, — пробормотал Володя, разглядывая экран. Ни царапин, ни пятен.
— Да уж... — продавец вздохнул так тяжело, что Володя невольно покосился на него. — Прямо перед телевизором и помер. Футбол смотрел, "Спартак" с "Динамо". Забили гол, а он как заорёт "Есть!" – и всё.
Володя замер с пультом в руке.
— То есть он... прямо здесь?
— Ну да. Скорая приехала, конечно. Но сначала – тут.
Володе вдруг расхотелось покупать телевизор, но отступать было поздно. Мужчина уже тащил коробку, уже упаковывал провода. Уже говорил что-то про гарантию и инструкцию.
Дома Володя включил телевизор и замер.
На экране шёл футбол. Не просто футбол, а именно матч "Спартак" – "Динамо" образца 1982 года. Володя узнал игроков по форме, по качеству съёмки.
— Лен! — крикнул он. — Это че вообще?
Жена вышла, посмотрела, фыркнула:
— Наверное, канал ретро какой-то. Переключи.
Володя взял пульт. Нажал кнопку.
Телевизор заорал.
Нет, правда – заорал человеческим голосом, громким и возмущённым:
— Куда переключаешь?! Момент же!
Пульт выпал из рук Володи и со стуком шлёпнулся на паркет.
Лена замерла с чашкой чая в руках. Потом медленно поставила чашку на стол, присела на диван и уставилась на телевизор.
— Володь, — тихо произнесла она. — Я это сейчас услышала или мне нужно к врачу?
— Ты услышала, — прохрипел Володя.
Телевизор продолжал показывать футбол. На экране игрок в красной форме вёл мяч к воротам.
— Давай! Давай, Родионов! — заорал телевизор азартным голосом пожилого мужчины. — Бей! Бей же!
Удар. Гол.
— ЕСТЬ! — взревел телевизор так, что соседи наверняка услышали.
Володя сглотнул. Потом осторожно подошёл ближе.
— Э-э-э... простите, а вы кто?
Телевизор не ответил. На экране показывали повтор гола.
— Красота! — удовлетворённо протянул голос из телевизора. — Вот это игра, не то что сейчас. Сейчас одни симулянты да миллионеры.
— Погодите, — Лена встала и подошла к телевизору вплотную. — Вы... вы что, живой?
— А то! — голос возмутился. — Живее всех живых. Вернее... не совсем. Короче, это я, Пётр Васильевич Громов. Прежний хозяин.
Володя присел на край дивана. Ноги подкосились.
— То есть вы... это... тот самый?
— Который помер перед телевизором? Ага. Вот только помер не до конца, как выяснилось. Душа вроде отлетела, а куда отлетела – в телевизор. Представляешь? Бюрократия там, наверху, похуже нашей, земной. Перепутали графы в документах.
Лена опустилась рядом с Володей. Они сидели, как два школьника перед директором.
— И что теперь? — осторожно спросил Володя.
— А теперь жди. Говорят, разберутся. Месяц-два, может, год. У них там время по-другому идёт. А пока – живу тут. Точнее, живу вот так, – телевизор как будто вздохнул. — Ну и ладно. Хоть футбол смотреть можно сколько хочешь.
Жизнь с дедушкой-телевизором
Прошло три недели.
За это время Володя и Лена привыкли к новому члену семьи настолько, что уже не вздрагивали, когда телевизор начинал комментировать происходящее. Пётр Васильевич – а они теперь так его и называли – оказался весьма разговорчивым товарищем.
Утром, когда Лена включала новости, он ворчал:
— Опять эта ведущая в розовом. Я тебе говорил – ей не идёт розовый. Вообще не идёт.
Днём, когда приходили дети – Максим, девятилетний сын Володи от первого брака, и Катя, восьмилетняя дочка Лены – дедушка-телевизор расцветал.
— Максимка! — радостно гудел он. — Иди сюда, покажу мультик про Волка и Зайца. Настоящий, советский, а не компьютерные страшилки.
Максим, который в первый день боялся даже подходить к телевизору, теперь устраивался перед экраном с попкорном и слушал байки Петра Васильевича о том, как раньше было всё по-другому.
— Вот раньше мороженое было вкусное! — вещал телевизор. — По пятнадцать копеек. А теперь что? Сто рублей, и вкус – как подошва.
— Дедушка Петя, а вы пробовали подошву? — серьёзно спрашивала Катя.
Телевизор хрипло смеялся. У него был добрый смех, вроде бы грубоватый, но тёплый.
Володя привык советоваться с Петром Васильевичем по мелочам. Например, когда не мог решить, какую куртку купить.
— Бери синюю, — авторитетно заявлял телевизор. — Чёрная на тебе – как на покойнике. Я-то знаю, о чём говорю.
Лена поначалу возмущалась таким советам, но потом сдалась. Пётр Васильевич умел быть убедительным.
А по вечерам они всей семьёй смотрели старое кино. Телевизор показывал только классику: "Бриллиантовую руку", "Иронию судьбы", "Служебный роман". Современные фильмы он категорически отвергал.
— Это что за ерунда? — гремел он, когда Максим пытался включить очередной блокбастер. — Они там час друг друга лупят, а про что фильм – никто не понял!
Однажды вечером, когда дети уже спали, Володя сидел перед телевизором один. Шёл какой-то старый фильм про войну, чёрно-белый, медленный.
— Пётр Васильевич, — негромко позвал Володя. — А вы не жалеете?
— О чём?
— Ну... что вот так получилось. Что вы теперь тут, в телевизоре.
Экран помигал, будто в раздумье.
— Знаешь, Володь... Я сначала психовал, конечно. Думал: вот беда-то какая! А потом привык. Тут неплохо. Вы – хорошая семья. Дети весёлые. Я вот сына своего, пока живой был, редко видел – он всё работал. А теперь внуки рядом каждый день. Они меня "дедушкой" называют.
Володя кивнул. Горло почему-то перехватило.
— И потом, — продолжал Пётр Васильевич тише, — мне отсюда виднее некоторые вещи. Вот ты, например. Ты боишься с Максимом разговаривать. Думаешь, что не знаешь, как. А надо просто – сидеть рядом. Молчать можно. Или мультики смотреть. Главное – рядом.
Володя посмотрел на тёмный коридор, где за дверью спал Максим.
— Может, вы и правы.
— Конечно, прав. Я же старый, мне видней.
Они помолчали. На экране шёл финал фильма, мужчина возвращался домой с войны, женщина выбегала навстречу.
— Красивое кино было раньше, — вздохнул телевизор. — Про настоящее.
На следующий день Володя получил странное письмо. Без обратного адреса, без подписи. Внутри был один листок с короткой запиской:
"Дело № 45789/В. Административная ошибка исправлена. Переселение будет произведено в течение 72 часов. Приносим извинения за доставленные неудобства. Отдел душ и воплощений".
Володя смотрел на листок и чувствовал что-то вроде тоски. Странное дело – месяц назад он купил просто телевизор, а теперь терял друга.
Он ничего не сказал Лене. Не сказал детям.
Вечером они смотрели "Джентльменов удачи". Пётр Васильевич цитировал фразы наперёд, заливисто хохотал. Максим хохотал вместе с ним. Катя уснула у Лены на коленях.
А на третий день, ранним утром, Володя проснулся от тишины.
Телевизор молчал.
Он подошёл, включил – на экране появилась обычная заставка канала. Володя переключил – другой канал. Ещё один. Всё работало, как в обычном телевизоре.
— Пётр Васильевич? — тихо позвал он.
Тишина.
Лена вышла из спальни заспанная, в халате.
— Что случилось?
— Он... он ушёл.
Они стояли перед безмолвным экраном, где крутилась реклама стирального порошка, и Володя вдруг понял: это правильно. Петру Васильевичу пора дальше, туда, где положено быть душам. А они останутся здесь, с памятью о чудесном месяце, когда в их доме жил дедушка-телевизор.
Максим выскочил из своей комнаты растрёпанный, в пижаме с динозаврами.
— А дедушка Петя где?
— Уехал, — сказал Володя. — Домой. К себе.
— Насовсем?
— Насовсем.
Максим надул губы. Потом подошёл и обнял Володю за пояс.
— Пап, а ты останешься?
— Я? — Володя растерянно посмотрел на сына. — Я-то куда денусь?
— Ну... мало ли. Вдруг ты тоже в телевизор переселишься.
Володя присел на корточки, чтобы быть вровень с Максимом.
— Нет. Я останусь. Здесь. С тобой.
Вечером они всё-таки включили телевизор. Шёл старый фильм, тот самый, что они смотрели с Петром Васильевичем. И Володя мог поклясться, что в какой-то момент услышал знакомый хриплый смех – тихий, довольный, почти растворившийся в звуке.
Но может, это просто показалось.
🏠 Не все чудеса громкие. Иногда они приходят в виде подержанного телевизора и учат нас главному: быть рядом с теми, кто важен. Пока есть время.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору пару монеток для вдохновения на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.