— Всё, мама, мы решили! — радостно заявила Алина, хлопнув ладонями по столу. — Продаём квартиру и едем к морю. Представь, у нас будет своя мини-гостиница! Туристы, пальмы, солнце, свежий воздух!
— Алина… — тихо сказала Лидия Петровна, глядя на дочь поверх очков. — У тебя вообще есть понятие, что такое гостиница? Это ж не просто кровати застелить и чаёк подать. Это работа, ответственность. И вообще, может, не стоит рисковать?
— Мам, ну что ты как всегда! — перебила дочь, уже раздражённо. — Надоело жить в сером городе, среди скучных лиц и постоянных жалоб. Мы хотим начать новую жизнь!
Сергей, зять, сидевший рядом, молча крутил в руках кружку.
— Да, Лида, — наконец сказал он. — Мы нашли отличное место — у моря, в Анапе. Хозяева уже старенькие, хотят уехать к детям, продают почти задаром.
— “Почти задаром”? — переспросила Лидия Петровна, прищурившись. — Сергей, я тебя знаю уже десять лет, и ни разу не слышала, чтобы ты вёл себя так… разумно. Где подвох?
Сергей ухмыльнулся.
— Подвох только в том, что кто не рискует — тот всю жизнь на пенсию родителей живёт.
— Нам не надо ничего! — вмешалась Алина. — Мы же не просим у тебя помощи. Просто хотели поделиться радостью.
Лидия Петровна вздохнула. После смерти мужа она и правда разделила наследство честно: сыну Андрею досталась мастерская, где тот продолжил отцовское дело — ремонтировал технику, как и отец, с душой и руками золотыми. Алина же получила двухкомнатную квартиру в центре — хорошую, светлую, с ремонтом, где когда-то и выросла.
И вот теперь — «продаём и едем к морю»…
Прошло полгода.
Лидия Петровна редко слышала дочь. Звонки стали короткими, всё время “потом”, “мы заняты”. Иногда прорывались радостные фразы: «У нас клиенты!», «Мы ремонт делаем!», «Скоро всё наладится!».
А потом тишина.
Полная.
Когда она не выдержала и сама позвонила, услышала дрожащий голос внучки:
— Бабуль, а у нас крыша течёт…
Лидия Петровна похолодела.
Через два дня она уже ехала на автобусе к морю, с узлом продуктов, пакетом лекарств и тревогой в груди, такой, что дышать было трудно.
«Только бы всё было не так страшно, как я думаю…» — шептала она себе под нос.
Но когда водитель высадил её «возле магазина и налево по грунтовке», она замерла.
Перед ней стоял дом — точнее, развалюха: облупленные стены, гнилая веранда, и табличка «Гостевой дом "Мечта"», приколоченная ржавыми гвоздями.
С крыльца вышел Сергей — небритый, в шлёпанцах, с недовольным лицом.
— А-а, теща приехала… Ну, проходите. Только в комнату не заходите — там потолок обвалился.
— Господи, что тут… — прошептала она. — Где Алина?
— Алина на рынке, пирожки продаёт, — лениво ответил зять. — Денег-то надо как-то зарабатывать.
— А ты?
— А я — хозяин. Смотрю за хозяйством. Трубы чиню, когда руки дойдут.
Лидия Петровна прижала ладони к лицу.
— Вы что, совсем с ума сошли? Это же… это же не гостиница, это барак!
— Ну а что делать? Нас кинули! — крикнул Сергей. — Купили, а там документов нет, дом аварийный! Теперь судимся! Ты думаешь, всё так просто?
— А зачем вы лезли туда, где не понимаете? — взорвалась она. — Ты же и в жизни ни одного гвоздя ровно не забил!
Сергей ухмыльнулся:
— Вот видишь, мамаша, не забил, а живу. А теперь и ты поживи, раз приехала.
Вечером вернулась Алина.
Худая, уставшая, с красными глазами и тяжёлым пакетом в руках.
— Мам, ты приехала… — только и смогла сказать. И заплакала.
Лидия Петровна обняла дочь.
— Доченька… ну что ты наделала…
— Мам, я думала… я верила… — рыдала Алина. — Сергей говорил, что всё проверил, что всё под контролем! А оказалось — аферисты! Мы и квартиру продали, и долги влезли, и дом этот нам теперь — как якорь на шее!
— А дети? — тихо спросила мать.
— Спят в кухне, на матрасе, — прошептала та. — Им холодно… крыша течёт, а денег даже на шифер нет…
Наутро Сергей подбросил дров в печку и сказал: — Лида, а ты чего сидишь то ? Посуду мой, я в город еду.
— Что-что? — не поверила она.
— Ну а чего? Мы ж одна семья. Ты же приехала помочь. Вот и помогай.
— Я приехала не работать на тебя, а помочь детям, — холодно ответила она.
— Да-да, вот и помогай, — ухмыльнулся он, натягивая куртку. — Обед приготовь, пол подмети. Вон там щели затыкай — ветер дует.
Он хлопнул дверью, и дом содрогнулся.
Алина стояла рядом, опустив голову.
— Мам, не обращай внимания… Он просто устал.
— Нет, Алина, — твёрдо сказала Лидия Петровна. — Он просто… наглец. И ты ему всё позволяешь.
— Мам, ну а что делать? — вздохнула та. — Я же с детьми, без денег… Он хоть какой-то мужик рядом.
— Мужик? — фыркнула мать. — Мужик — это когда дом стоит, жена улыбается, дети не плачут! А не вот это… позорище!
Через неделю Лидия Петровна уезжала.
Перед отъездом она долго смотрела на дочь.
— Алина, слушай меня внимательно, — сказала она. — Возьми детей, подними голову и уезжай. Хватит ждать, что он изменится. Не изменится. Продавай хоть то, что осталось, приезжай домой. Я помогу, Андрей поможет. Всё начнёте заново.
— Мам… — прошептала дочь. — А он?
— Пусть остаётся в своём "рае у моря".
— А вдруг он…
— Не вдруг, а точно. Он тебя сгубит, если останешься.
Алина молчала, глядя в землю.
А потом вдруг подняла глаза — впервые за долгое время твёрдо и ясно:
— Хорошо, мам. Я приеду. Только… дай мне пару дней.
Через месяц Лидия Петровна снова стояла на перроне — но теперь с Алиной, двумя внуками и тремя сумками.
Андрей встретил их, крепко обнял сестру и шепнул:
— Дом у нас большой, поместимся.
А Лидия Петровна, глядя на дочь, тихо сказала:
— Вот теперь ты вернулась. Дом — это не море, не солнце, не табличка «Мечта». Дом — это где тебя любят.
А где любовь — там всё остальное приложится.