Ну как тебе рассказать... Сидела я тогда в этом чёртовом морге — это ещё когда работу после отсидки найти не могла. Два месяца уже протрубила, как вдруг привозят... Невесту. Самую настоящую. В белом платье, с фатой, кружевами этими... Я аж вздрогнула.
Смотрю в окно — там скорая останавливается, и санитары выносят носилки. На носилках — она. Боже мой, красивая такая! Молоденькая. Волосы светлые, а лицо... как фарфоровое. Ни синяков, ничего. Ну и рядом жених стоит — еле держится, смотрит на неё, не отрываясь. Худенький, в костюме. Даже бабочка эта свадебная... Растрепалась уже, но всё ещё на шее. А у меня внутри что-то перевернулось. Вот представь — свадьба и сразу морг. Это ж как так?
Наши все повыскакивали из здания, шепчутся: отравление какое-то на свадьбе было, коллективное. Гости в больнице, а невеста... Не выжила вроде как. Представляешь?
Ты знаешь, я ж к мертвым-то уже привыкла. После колонии как-то... проще с ними, чем с живыми. Живые осуждают, смотрят косо. А мёртвым всё равно, кто ты и что натворила.
Эх, да... Я ведь год назад ещё замуж выскочила. По глупости, конечно. Второй брак, думала — теперь-то всё будет по-другому. А оказалось — ещё хуже. Тиран оказался, изверг настоящий. Бил меня, унижал, деньги все отбирал. И, знаешь, я терпела. Представляешь? Терпела, как дура последняя!
А потом... Ну, сама понимаешь. Не выдержала. В тот вечер он пришёл пьяный, опять с кулаками. И когда замахнулся — я кухонный нож схватила. Ни страха, ничего — как отрезало. Думала, только припугну, а получилось... Семь лет дали. Могли больше, но адвокат доказал, что самооборона была. Хотя какие там семь — отсидела четыре и вышла по УДО.
И вот стою я, значит, возле этой невесты, а Светка, напарница моя, кричит:
— Тань! Да ты оглохла что ли? Помоги мне с носилками!
Я кивнула, отвлеклась от мыслей своих. Подошла, помогла её перенести в бокс. А сама всё на лицо её смотрю. Какая же красивая... И такая молодая. Жалко-то как, господи. Сама не знаю почему, но прямо до слёз пробрало.
Ефремович, старший наш, подходит и говорит:
— Татьяна, как закончишь в том боксе, здесь помойся и закрывай. Я сегодня пораньше ухожу.
— А вскрытие? — спрашиваю.
— Завтра с утра. Никто никуда не денется, — он так буднично это сказал. Ну да, для него-то привычное дело.
Закончила я, значит, со своими делами. Выхожу на улицу покурить, а там этот жених. Сидит на ступеньках, курит одну за одной. Глаза красные, смотрит в одну точку. Я мимо пройти хотела, да что-то... Не знаю, защемило что ли внутри. Подошла, села рядом.
— Может... Чаем угостить вас? У меня термос есть, — говорю.
Он так медленно голову повернул, будто не сразу понял, что я к нему обращаюсь.
— Можно мне её увидеть? — спрашивает. — Хоть на минуту.
— Нельзя, — отвечаю. — Меня уволят сразу. А меня... с моим прошлым больше никуда не возьмут.
И вдруг я, представляешь, сама не знаю зачем, говорю ему:
— Я из тюрьмы недавно. За... мужа.
Думала, отшатнётся, испугается. А он только кивнул и тихо так говорит:
— Бывает.
И сидим мы так, молчим. Я чай наливаю, ему протягиваю. Руки у него трясутся, еле кружку держит.
— Аня её звали, — вдруг говорит. — Мы три года вместе были. Сегодня должен был быть лучший день...
Я молчу. Что тут скажешь?
— А что случилось-то? — всё же спрашиваю.
— Грибы какие-то в ресторане. Всех скрутило. Кто-то блевал, кого-то откачали... А Аня... — голос у него срывается, и он снова замолкает.
Допили мы чай. Я встала, говорю:
— Мне надо закрывать всё. Вы... может, домой поедете?
— Нет, — мотает головой. — Я здесь останусь. До утра. Не могу её одну...
Я вздохнула. Ну что поделаешь? Понимаю его.
— Ладно, — говорю. — Только тут холодно ночью. Возьмите, — и протягиваю ему свою старую куртку рабочую. — Не замёрзните хоть.
Вернулась внутрь, начала закрывать боксы. Дошла до невесты. Стою, смотрю на неё. И вдруг... Ой, аж мурашки сейчас по коже, как вспомню! Мне показалось, что у неё грудь чуть-чуть поднимается. Знаешь, как будто дышит!
Я замерла. Думаю — показалось. У нас такое бывает, профессиональные глюки называются. Особенно когда устаёшь. Подошла ближе, смотрю... А у неё рука! Тёплая!
Я аж отскочила. Сердце колотится как бешеное. Побежала к шкафчику, достала зеркальце маленькое и обратно к ней. Поднесла к носу-рту — и зеркальце запотело! Мама дорогая! Она живая!
Тут как раз Валера зашёл, наш санитар молодой. Я ему кричу:
— Валера! Она живая! Скорую вызывай!
Он сначала не поверил, потом сам проверил и бегом звонить. А я на улицу вылетела, к жениху:
— Живая она! Живая ваша Аня!
Господи, если бы ты видела его лицо в тот момент... Он сначала как будто не понял, потом побледнел весь, потом вскочил и бросился внутрь. А я за ним.
Скорая приехала быстро. Её увезли в реанимацию. Оказалось — кома была от отравления, а не смерть. Врачи в первой больнице ошиблись, списали на труп. А она... Просто очень глубокая кома была.
И знаешь, что самое удивительное? Через неделю она очнулась! Её жених — Димой его звали — каждый день мне звонил, рассказывал, как она идёт на поправку. А потом пригласил в больницу. Я сначала отнекивалась, а потом... Решилась.
Прихожу, а там Аня эта — уже сидит в кровати, бледная, но улыбается. Смотрит на меня и говорит:
— Так вот она какая, моя спасительница!
Я растерялась, стою как дура. А она руку протягивает:
— Спасибо вам. Дима всё рассказал. Если бы не вы...
И заплакала. И я... тоже реветь начала. Представляешь? Стоим обе, ревём. Дима смотрит на нас и улыбается сквозь слёзы.
После этого... Ну, мы как-то подружились. Они меня на чай приглашали, в гости. А через месяц снова расписались — без пышностей, просто в ЗАГСе. И меня свидетельницей позвали. Ты представляешь? Меня — бывшую зэчку!
И вот что хочешь говори, а я после этого случая как заново родилась. Будто... Не знаю... Будто я, спасая её, сама себя спасла.
Ой, и ещё! Этот Валера, санитар наш... Он, оказывается, давно на меня поглядывал. А тут осмелел и пригласил в кино. Я сначала отказывалась, говорила — куда мне, с моим-то прошлым. А он мне:
— Да плевать мне на твоё прошлое! Я сам контрактником в горячих точках был, знаешь, скольких... — и замолчал. — Прошлое — оно и есть прошлое. Меня интересует наше будущее.
Наше, представляешь? Как в воду глядел!
Сейчас уже полгода вместе. Он такой... Настоящий. Спокойный, надёжный. И нежный очень. Никогда бы не подумала, что ещё смогу кому-то довериться. А вот... Получилось.
Знаешь, что я для себя поняла? Жизнь — она непредсказуемая штука. Вот думаешь — всё, конец, дальше только пустота и одиночество. А потом раз — и всё переворачивается. И ты снова дышишь полной грудью, и снова хочется жить.
Как там говорят? Жизнь за жизнь. Я чужую спасла — и свою заново обрела.
*****
Я пишу так, как будто разговариваю с близкой подругой ❤️❤️❤️
Без масок, без стеснения, только правда и сердце…
💌 Подпишитесь и почитайте другие мои рассказы — я верю, что среди них вы найдёте тот самый, который был написан именно для Вас: