Задолго до того, как парижские интеллектуалы засели в кафе «Два маго» (Les Deux Magots) и заговорили о тошноте, абсурде и бунте, на склонах Кавказа русский офицер Михаил Лермонтов вывел на сцену персонажа, который прожил и сформулировал все ключевые тезисы экзистенциализма.
Его «Мцыри» — это не только романтическая поэма. Это философский трактат в стихах, главный герой которого, юноша-послушник, совершает «экзистенциальный прорыв» за столетие до того, как это стало мейнстримом европейской мысли. Поразительно, но в трех днях побега Мцыри сконцентрирована вся будущая программа философии существования. Давайте проведем параллели.
1. Бунт против «Дурной Веры»
Монастырь для Мцыри — это не просто тюрьма. Это воплощение того, что Жан-Поль Сартр назовет «Дурной Верой» (mauvaise foi) -- бегством от собственной свободы в готовую, предписанную роль. Мцыри -- не монах по призванию. Его насильно крестили, его заставили выучить чужие молитвы, его личность пытались подменить. Он -- объект в чужом проекте спасения.
Его побег — это и есть сартровский акт выхода из «Дурной Веры». Это решимость перестать быть «бытием-в-себе» (пассивным объектом, послушником) и стать «бытием-для-себя» — субъектом, который сам творит свою сущность через поступки.
«Я мало жил, и жил в плену. / Таких две жизни за одну, / Но только полную
тревог, / Я променял бы, если б мог». Это чистейшей воды экзистенциальный выбор: предпочесть короткую, но аутентичную жизнь, полную тревоги и риска, долгой, но неподлинной. Не выбранной самостоятельно.
2. «Заброшенность» и Отчуждение
Мцыри — классический пример «заброшенности» (Geworfenheit),
как ее опишет Мартин Хайдеггер. Он брошен в этот мир — в монастырь, в
чужую культуру, в чуждую ему веру — без его согласия. Он не выбирал свою
судьбу сироты и пленника.
Это рождает в нем экзистенциальное отчуждение:
- Он чужой для монахов. «Я чужой для них навек».
- Он чужой для мира природы, который, как он сначала думает, должен принять его.
- Он чужой для Бога, к которому взывает в грозу, но не с молитвой, а с вызовом, чувствуя себя братом стихии, а не рабом Творца.
Его одиночество — не социальное, а метафизическое. Он — сознание,
постигшее свою абсолютную отделенность от любого готового порядка.
3. Свобода как Ужас и Бросок в Ничто
Сбежав, Мцыри не обретает дорогу к счастью. Он обретает Свободу
— ту самую, которую Сартр назовет и благом, и проклятием, источником
неизбывной тревоги. Перед ним не открывается путь, а возникает Ничто — чистая возможность, отсутствие гарантий и ориентиров.
Его знаменитое «Я жил!» — это не крик радости, а констатация состояния. Жить — значит быть заброшенным в свободу, значит быть обреченным на выбор
на каждом шагу, без карты и компаса. Его блуждание по лесу — это
метафора человеческого существования: мы свободны, но не знаем, куда идти, и обречены выбирать путь в слепую.
4. Столкновение с Абсурдом
Альбер Камю напишет, что абсурд рождается из столкновения между человеческим зовом к смыслу и безответным молчанием вселенной. Мцыри переживает этот абсурд физически.
Он ищет родину — высший смысл своего существования. А что отвечает ему мир?
- Природа не ведет его домой, а закручивает в смертельный круг.
- Бог безмолвствует.
- Его титанические усилия, его воля, его страсть приводят его к тому, с чего он начал, — к вратам монастыря.
Это и есть абсурд в его чистом виде: героическое напряжение воли,
наталкивающееся на равнодушные стены вселенной. Его побег — это «Сизифов труд» Камю: он обречен, он проиграл, но сам акт бунта придает его существованию величие и полноту.
5. Смысл, рожденный в Действии и Бунте
Для экзистенциалистов смысл не дан заранее. Его нет в книгах, в молитвах или в предписаниях. Смысл рождается в действии. И Мцыри находит свой смысл не в достижении цели, а в самом акте борьбы.
Его схватка с барсом — это момент, когда он творит свою сущность.
Он не «послушник», не «сирота». В этот миг он — Воин. «Казалось, что
слова людей / Забыл я...». Он забыл язык готовых смыслов, чтобы обрести
смысл в зверином крике, в ярости, в борьбе насмерть. Его сущность не
предшествовала существованию — она родилась здесь и сейчас, в этом
поступке.
Лермонтов, сам того не ведая, создал идеальную модель экзистенциального героя. Мцыри — это:
- Бунтарь, говорящий «нет» всем формам несвободы.
- Субъект, делающий свой выбор в ситуации «заброшенности».
- Аутентичная личность, предпочитающая тревогу подлинного бытия спокойствию «Дурной Веры».
- Борец с абсурдом, находящий смысл не в победе, а в самом жесте сопротивления.
Он проиграл. Он ум#р. Но его трехдневная жизнь вне стен монастыря стала вызовом, который отзовется эхом в философии всего XX века. Он доказал, что человек может быть больше, чем его судьба, и что единственная возможная свобода начинается с фразы: «Я эту страсть во тьме ночной / Вскормил слезами и тоской; / Её пред небом и землёй / Я ныне громко признаю / И о прощенье не молю». Это и есть первый манифест экзистенциальной свободы — задолго до Сартра, Камю и Хайдеггера.
#лермонтов #актуализацияклассики