— Ты вообще понимаешь, что творишь? Это твоя мать! Твоя родная мать!
Анна стояла посреди кухни, сжав кулаки. Напротив неё муж Павел качал головой с таким видом, будто она совершила преступление.
— Не ори на меня, — Анна постаралась сохранить спокойствие. — Ты не в курсе всей ситуации.
— Я прекрасно в курсе! Старая женщина живёт одна в трёшке, еле ходит, а её единственная дочь не хочет к ней переехать и помочь!
— Я не хочу? — голос Анны сорвался. — Я двадцать лет ей помогаю! Каждый день звоню, продукты вожу, в больницу вожу! А она мне что говорит? Что я плохая дочь, что мне от неё только квартира нужна!
— Может, она права? — Павел зло прищурился. — Может, тебе действительно нужна только квартира?
Анна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Даже муж, её собственный муж, думает, что она меркантильная дрянь.
— Убирайся, — тихо сказала она. — Убирайся из кухни, пока я не наговорила лишнего.
Павел фыркнул и вышел, хлопнув дверью. Анна опустилась на стул, уткнулась лицом в ладони. Как же всё запуталось. Как же всё пошло не так.
История началась месяц назад. Анна поехала к матери с продуктами, как делала каждую неделю. Мама открыла дверь, бледная, держась за косяк.
— Мама! Что с тобой?
— Давление скачет. Сегодня ночью совсем плохо было, думала, скорую вызывать.
— Почему мне не позвонила?
— Зачем тебя беспокоить? У тебя своя жизнь, своя семья.
Анна помогла матери дойти до дивана, поставила чайник. Достала из сумки таблетки от давления, которые покупала в аптеке. Мать приняла, откинулась на подушки.
— Мам, давай ты к нам переедешь. Совсем ненадолго, пока не поправишься.
— Не надо. Я у себя лучше.
— Но ты же одна! Вдруг опять плохо станет ночью?
— Ничего, переживу. Семьдесят лет прожила, и ещё проживу.
Анна вздохнула. Мать была упрямой, всегда такой была. Самостоятельной до невозможности. Даже когда отец умер десять лет назад, она отказалась переехать к Анне, сказала, что справится сама.
— Мам, ну хотя бы позволь сиделку нанять. Она будет приходить днём, помогать по дому, готовить.
— Чужие люди в моём доме? Никогда!
— Это не чужие, это помощницы.
— Сказала — никогда. И вообще, не учи меня жить.
Анна промолчала. Спорить было бесполезно. Она убралась в квартире, приготовила обед, сложила всё в контейнеры в холодильник. Мать сидела на диване и смотрела телевизор, делая вид, что дочери нет.
— Я пойду, мам. Если что — звони, приеду сразу.
— Иди-иди. Тебе некогда со мной сидеть.
— Мама, ну почему ты так? Я два часа тут провела, всё сделала.
— Два часа раз в неделю. Вот и вся твоя забота.
Анна почувствовала знакомую обиду, которая накатывала каждый раз после визита к матери. Что бы она ни делала, как бы ни старалась, этого всегда было мало.
На следующий день позвонила соседка матери, тётя Валя.
— Аннушка, приезжай срочно. Твоя мама упала.
Анна бросила всё и помчалась. Приехала, запыхавшаяся, перепуганная. Мать лежала в постели, бледная, с синяком на виске.
— Что случилось?
— Упала в ванной. Поскользнулась.
— Господи, мам! А если бы сильно ударилась? Сотрясение могло быть!
— Ничего со мной не случилось. Тётя Валя помогла подняться, уложила.
Анна посмотрела на соседку с благодарностью.
— Спасибо вам огромное.
— Да что ты, деточка. Мы же соседи столько лет. Но ты знаешь, Нине Петровне правда тяжело одной. Может, подумаешь насчёт того, чтобы к вам её забрать?
— Она не хочет.
— А ты настаивай. Она упрямая, но ради безопасности надо.
Когда соседка ушла, Анна снова заговорила о переезде.
— Мам, ну давай. У нас комната пустует, там диван раскладной. Ты поживёшь немного, окрепнешь.
— Я в своей квартире останусь.
— Но ты же падаешь! Что если в следующий раз сильно ударишься?
— Тогда помру, и проблемы не будет.
— Мама!
— Что мама? Ты ждёшь не дождёшься, когда я помру и квартиру тебе оставлю!
Анна похолодела.
— Как ты можешь такое говорить?
— А что, не так? Ты каждую неделю приезжаешь, делаешь вид, что заботишься. А сама всё смотришь, что тут да как. Прикидываешь, сколько квартира стоит.
— Это неправда!
— Правда. Я не дура, я всё вижу. Ты как отец помер, сразу спросила про завещание. Думала, я не заметила?
Анна вспомнила. Действительно, после похорон отца она спросила маму, есть ли завещание. Но не потому, что хотела квартиру! Просто надо было понимать, как дела обстоят, оформлены ли документы.
— Я просто хотела знать, всё ли в порядке с бумагами.
— Конечно-конечно. Всё ради моего блага.
Мать отвернулась к стене. Анна сидела на краешке кровати, не зная, что сказать. Откуда эта злость, эта несправедливость? Она правда старалась, правда помогала. Да, у неё своя семья, работа, но она находила время для матери. Каждую неделю ездила, звонила каждый день, возила по врачам.
— Я пойду, — Анна встала. — Тебе нужно отдохнуть.
— Иди. Только про квартиру не думай. Я всё устрою так, что тебе ничего не достанется.
Анна вышла из квартиры с каменным лицом. Села в машину и наконец-то дала волю слезам. Обидно было до боли. До невозможности.
Дома Павел спросил, как мать. Анна рассказала про падение, про разговор. Муж нахмурился.
— Ну, может, она и права немного.
— То есть как?
— Ну ты действительно спрашивала про завещание. Я помню, ты мне рассказывала.
— Я спрашивала, чтобы понять, всё ли оформлено! Мало ли что!
— Да ладно тебе. Я же не обвиняю. Просто говорю, что с её стороны это могло выглядеть не очень.
Анна не стала спорить. Легла спать, но уснуть не могла. Крутилась с боку на бок, вспоминая слова матери. «Ты всё смотришь, сколько квартира стоит». Это было так несправедливо.
Утром она проснулась с твёрдым решением. Позвонила матери.
— Мам, давай серьёзно поговорим. Приеду сегодня вечером.
— Приезжай, я никуда не денусь.
Анна приехала после работы. Принесла пирожки из пекарни, которые мать любила. Та взяла один, откусила, но на лице не отразилось никакой радости.
— Мама, я хочу, чтобы ты мне честно сказала. Ты действительно думаешь, что мне нужна только твоя квартира?
— А что мне ещё думать?
— Ну объясни. Почему ты так решила?
Мать помолчала. Потом вздохнула.
— Потому что ты такая же, как твой отец.
— Что?
— Твой отец женился на мне не по любви. А потому что у моих родителей была квартира в центре. Они мне её оставили. Вот он и женился, чтобы жить в хорошей квартире.
Анна слушала с открытым ртом. Никогда раньше мать ничего подобного не говорила.
— Мам, откуда ты это взяла?
— Я не взяла, я знаю. Он сам признался, когда мы поругались однажды. Сказал, что если бы не квартира, никогда бы на мне не женился. Я всю жизнь прожила с человеком, который меня не любил. А теперь дочь моя тоже только квартиры хочет.
— Мам, я не папа! Я твоя дочь, я тебя люблю!
— Говоришь красиво. А на деле что? Раз в неделю заскочила на час, продукты оставила и убежала.
— Но у меня работа! Семья!
— Вот именно. Семья. А я уже не семья, так, приложение.
Анна почувствовала, что сейчас сорвётся, накричит. Сделала глубокий вдох.
— Мама, я предлагала тебе переехать к нам. Ты отказалась.
— Потому что не хочу быть обузой.
— Ты не будешь обузой! Мы тебе рады!
— Ты рада. А твой Павел? Он небось ждёт, когда я помру, и ты ему новую квартиру купишь на мои деньги.
— Господи, мам, ну что за бред!
— Не бред, а правда жизни. Я не дура, Анна. Я всё понимаю. Вам нужна квартира, вы в однушке живёте. Вот вы и ждёте, когда я освобожу трёшку.
Анна встала.
— Знаешь что, живи как хочешь. Делай что хочешь. Мне надоело оправдываться.
— Вот и славно. Наконец-то показала своё истинное лицо.
Анна ушла, хлопнув дверью. Всю дорогу домой плакала. Неужели мать правда так о ней думает? Неужели все эти годы заботы ничего не значат?
Дома Павел встретил её вопросом:
— Ну что, договорились?
— Нет. Она считает, что нам нужна только её квартира.
— А разве не так?
Анна посмотрела на мужа.
— Ты серьёзно?
— Ну а что? Мы правда живём в однушке, нам тесно. Скоро дети захотят свои комнаты. А у твоей матери три комнаты на одного человека. Логично же, что рано или поздно эта квартира станет нашей.
— Логично. Но я помогаю маме не поэтому!
— Да ладно тебе. Все так делают. Помогают родителям, а потом получают наследство. Нормальная практика.
— Я не хочу её наследства! Я хочу, чтобы она жила долго и счастливо!
— Конечно хочешь. Но факт остаётся фактом — квартира рано или поздно будет наша. И что в этом плохого?
Анна не нашлась что ответить. Может, они все правы? Может, она действительно где-то в глубине души ждала, когда получит эту квартиру?
Неделю она не звонила матери. Обычно звонила каждый день, а тут просто не могла заставить себя. Обида была слишком сильной.
На восьмой день позвонила тётя Валя.
— Аннушка, что случилось? Нина Петровна говорит, ты не звонишь.
— Мы поссорились.
— Ой, деточка, ну что ты. Она старая, больная. Ей нужна поддержка.
— А мне что, не нужна? Я тоже человек! Она меня обвиняет в том, чего я не делала!
— Она просто боится, что ты её бросишь. Поэтому и обороняется так.
— Боится? Она же сама меня отталкивает!
— Старые люди такие, милая. Они боятся быть обузой, боятся, что их разлюбят. Вот и проверяют, толкают, смотрят, как ты отреагируешь. Не сердись на неё.
Анна подумала. Может, и правда мать просто боится? Боится, что дочь от неё отвернётся?
На следующий день она поехала к матери. Та открыла дверь, взгляд подозрительный.
— А, вспомнила про меня.
— Мам, давай не будем ссориться. Я приехала поговорить спокойно.
Они сели на кухне. Анна налила чай.
— Мама, я понимаю, что ты боишься остаться одна. Понимаю, что тебе тяжело. Но ты неправа, обвиняя меня. Я правда о тебе забочусь, не из-за квартиры.
— Откуда мне знать?
— Ниоткуда. Ты можешь только поверить мне на слово. Или не поверить. Это твой выбор.
Мать помолчала.
— А если я квартиру кому-нибудь подарю? Чужим людям? Что тогда будешь делать?
— Это твоя квартира. Ты можешь делать с ней что хочешь.
— Вот и хорошо. Потому что я решила её подарить.
— Кому?
— Тёте Вале. Она обо мне заботится больше, чем родная дочь.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Мать собирается отдать квартиру соседке. Квартиру, в которой Анна выросла, где прошло её детство.
— Это твоё право, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Не возражаешь?
— Нет. Это твоё решение.
Мать посмотрела на неё долгим взглядом.
— Думала, будешь скандалить.
— Зачем? Ты всё равно меня ни в чём не переубедишь.
Анна допила чай, встала.
— Мне пора.
— Куда спешишь?
— Домой. Дел много.
Она ушла, оставив мать сидеть на кухне одну. По дороге домой не плакала. Внутри была просто пустота.
Павел, узнав новость, взорвался.
— Что значит, подарит соседке? Это же наша квартира!
— Не наша. Маминой.
— Но ты её дочь! Ты имеешь право на наследство!
— Она может подарить квартиру при жизни кому угодно.
— И ты просто согласилась?
— А что мне делать? Устроить скандал? Доказать ей, что я действительно только квартиру и хочу?
Павел ходил по комнате, нервно потирая руки.
— Надо что-то придумать. Может, поговорить с этой соседкой? Объяснить, что квартира должна тебе достаться?
— Не надо ничего придумывать. Мама приняла решение, и пусть.
— Ты сдалась, да? Просто взяла и сдалась?
— Я устала, Павел. Устала доказывать, что я не корыстная дрянь. Устала слышать обвинения. Пусть делает что хочет.
Прошла ещё неделя. Анна ездила к матери, как обычно, привозила продукты, убиралась. Мать встречала её молча, на вопросы отвечала односложно. Про квартиру больше не заговаривала.
Однажды утром позвонила тётя Валя.
— Аннушка, твоя мама в больнице.
— Что случилось?
— Давление резко подскочило, вызвала скорую. Увезли в кардиологию.
Анна примчалась в больницу. Мать лежала на кушетке бледная, к руке подключена капельница.
— Мам, как ты?
— Жива пока.
— Что врачи говорят?
— Говорят, надо беречься. Стресс нельзя, волнения.
Анна села рядом, взяла мать за руку.
— Я возьму отгул. Побуду с тобой.
— Не надо. У тебя работа.
— Работа подождёт. Ты важнее.
Мать посмотрела на дочь. В глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение.
— Зачем ты так стараешься? Я же тебе ничего не оставлю.
— Мне не нужна твоя квартира, мам. Мне нужна ты.
— Врёшь.
— Не вру. Хочешь, я напишу отказ от наследства прямо сейчас? Принесу нотариуса, и я официально откажусь от всего.
Мать молчала. Потом отвернулась.
— Иди домой. Надоела.
Анна вышла из палаты. В коридоре стояла тётя Валя.
— Как она?
— Плохо. И не только с сердцем. С головой плохо. Она меня ненавидит.
— Не ненавидит. Просто боится.
— Чего?
— Что ты такая же, как отец твой. Он её не любил, это правда. Она всю жизнь чувствовала себя ненужной. А теперь боится, что и дочь её не любит.
— Но я люблю! Почему она не верит?
— Потому что ей больно. Очень больно. Она всю жизнь была рядом с человеком, который её терпел ради квартиры. Представляешь, каково это?
Анна прислонилась к стене.
— Что мне делать?
— Терпеть. Любить. Показывать, что ты рядом. Рано или поздно она поверит.
Мать выписали через неделю. Анна забрала её к себе, несмотря на протесты. Устроила в свободной комнате, купила новое постельное бельё, повесила красивые шторы.
— Я не останусь, — сказала мать, оглядывая комнату.
— Останешься. Хотя бы пока не окрепнешь.
— Твоему Павлу я не нужна.
— Павел не против.
Это была неправда. Павел был категорически против. Устроил скандал, когда Анна сказала, что забирает мать к себе. Но Анне было всё равно. Если муж не понимает, то это его проблемы.
Мать прожила у них месяц. Анна ухаживала за ней, готовила, давала лекарства. По вечерам они сидели на кухне, пили чай. Разговаривали о всякой ерунде — о погоде, о соседях, о телевизионных передачах. Ни разу мать не завела разговор о квартире.
Однажды вечером мать сказала:
— Я хочу домой.
— Ты ещё слабая.
— Всё равно хочу. Мне тут неуютно.
— Почему?
— Потому что чужая я здесь. Это твой дом, твоя семья. А я лишняя.
— Ты не лишняя!
— Лишняя. Павел на меня смотрит как на обузу. Думаешь, я не вижу?
Анна не стала отрицать. Действительно, Павел демонстративно избегал общения со свекровью, дома почти не бывал.
— Ладно. Если хочешь домой, отвезу.
Она собрала мамины вещи, отвезла её в родную квартиру. Помогла устроиться.
— Если что — звони. Я приеду.
— Знаю.
Анна уже выходила, когда мать окликнула её.
— Аня.
— Да, мам?
— Я тут подумала. Может, не стоит квартиру дарить тёте Вале.
— Это твоё решение.
— Но ты же моя дочь. Кому ещё я её оставлю?
Анна подошла, села на диван рядом.
— Мам, послушай меня внимательно. Я не хочу твою квартиру. Совсем не хочу. Понимаешь? Мне нужна ты, живая, здоровая, рядом. А квартира — это просто стены. Делай с ней что хочешь. Хоть соседке подари, хоть в детский дом. Мне всё равно.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
Мать долго смотрела на дочь. Потом вдруг заплакала. Тихо, беззвучно, слёзы просто текли по щекам.
— Прости меня. Прости, что не верила тебе. Что думала плохо.
Анна обняла мать.
— Всё хорошо, мам. Всё хорошо.
Они сидели, обнявшись, и Анна гладила мать по спине, как когда-то та гладила её, маленькую. А мать плакала, выплёскивая всю боль и обиду, накопленную за годы.
Вечером Анна пришла домой. Павел сидел на кухне мрачный.
— Ну что, договорились?
— О чём?
— О квартире.
— Нет. Она может её кому угодно отдать. Меня это не волнует.
— Как не волнует? Это же деньги! Трёшка в центре стоит минимум семь миллионов!
— И что?
— Как и что? На эти деньги мы могли бы купить нормальное жильё!
Анна посмотрела на мужа. Увидела его настоящего — жадного, меркантильного. Человека, для которого важны только деньги.
— Знаешь, Павел, я устала. Устала от тебя, от твоих требований. Маме нужна поддержка, а ты только о деньгах думаешь.
— А ты о чём думаешь? О высоких материях? Мы в однушке живём! Ребёнку скоро своя комната понадобится!
— Заработаем, купим. Без маминой квартиры обойдёмся.
— Лицемерка. Ты такая же, как все. Просто красиво слова говоришь.
Анна не стала спорить. Легла спать, отвернувшись к стене. Думала о матери, которая всю жизнь прожила с нелюбимым человеком. О том, каково это — чувствовать себя ненужной. О том, что она никогда не хочет повторить судьбу матери.
Утром она проснулась с ясной головой. Позвонила матери.
— Мам, как ты?
— Нормально. Давление в порядке.
— Слушай, я тут подумала. Давай мы каждые выходные будем вместе проводить. Не у меня, не у тебя. Просто выходить куда-то. В кафе, в парк, в театр.
— Зачем?
— Потому что я хочу проводить с тобой больше времени. Просто так, без уборок и готовки. Хочу, чтобы мы общались, разговаривали.
Мать помолчала.
— Хорошо. Давай попробуем.
И они начали встречаться. Каждую субботу ходили в кафе, пили кофе, ели пирожные. Разговаривали обо всём — о прошлом, о настоящем, о чувствах. Мать понемногу оттаивала, становилась мягче, доверчивее.
Однажды она сказала:
— Знаешь, я завещание составила. Квартира будет твоей.
— Мам, мне это не важно.
— Мне важно. Ты моя дочь. И я теперь знаю, что ты меня любишь. По-настоящему любишь. Поэтому квартира — твоя. Но при одном условии.
— Каком?
— Живи в ней сама. Не продавай. Это наш семейный дом.
— Хорошо, мам. Обещаю.
Мать улыбнулась. И Анна поняла, что наконец-то они нашли общий язык. Наконец-то между ними нет стены недоверия и обид.
Павел, узнав про завещание, повеселел. Стал приветливее, даже начал навещать тёщу. Анна смотрела на него и понимала, что любовь прошла. Остались только привычка и быт.
Но это уже была другая история.
Спасибо, что дочитали! Если вам понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.