- Как ты можешь сохранять спокойствие, когда чувствуешь, что что-то случилось? Как тебе это удаётся? Я бы так не смогла.
Она совсем не была спокойной. Все её существо хотело понять, что происходит, но разум четко говорил- нужно подождать.
Подождать, пока не увидишь ясную картину, пока не убедишься, что твой порыв не обернется медвежьей услугой. Что за свой порыв ты не получишь жёсткий ответ, сказанный на эмоциях. Внутри все сжималось от неизвестности и страха, разум же оставался непреклонным.
В голове мелькали самые мрачные сценарии, подогреваемые неуемной фантазией. Но она держалась. С каждым днём становилось всё труднее, но она знала. Иногда самое лучшее, что ты можешь сделать, – это просто ждать. Ждать и быть готовой, когда придет время. Это понимание удерживало её на плаву в водовороте эмоций. Она заставляла себя отвлекаться, жить обычной жизнью, но это плохо помогало. Тогда она попыталась сосредоточиться на деталях, проанализировать ситуацию. Но информации оказалось недостаточно. Она ждала. Ждала с надеждой, что ее терпение будет вознаграждено. Ждала, зная, что только так она сможет сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией.
Ее способность понимать и чувствовать его состояние была скорее наказанием, чем даром. Она улавливала волны раздражения и обиды, тени усталости и плохого настроения, словно настроилась на его личную радиочастоту. Знание момента, когда он приближается к грани, когда ему нужен отдых, когда он обманывает сам себя ради сохранения лица, когда его накрывает бессилие и разочарование в себе, создавало между ними невидимую, но ощутимую стену. Она понимала, что такое знание вызывает у него злость и желание ее оттолкнуть.
Раньше такая способность позволяла ей предотвращать неминуемые конфликты, поэтому она не могла отделаться от ощущения, что проживает часть его жизни. Его горести становились ее горестями, его сомнения – ее сомнениями. Она знала о нем слишком много, больше, чем он хотел бы раскрыть.
Это знание часто вступало в конфликт с потребностью просто быть рядом, без анализа и рассуждений. Иногда ей отчаянно хотелось выключить этот внутренний камертон, перестать быть проводником его эмоций и просто насладиться его компанией, не взвешивая каждое слово. Но это было невозможно. Эта способность, как проклятие, крепко держала ее в своей власти.
Сейчас от нее не зависело ничего. Она отступила, оставив ему пространство для маневра, остро ощущая, как сильно он нуждается в тишине, чтобы услышать собственный голос, погребенный под завалами сомнений, разочарований и страхов.
Он должен сам принять решение. Решение, которое определит не только их будущее, но и его собственное. Решение, требующее мужества взглянуть правде в глаза, отбросить иллюзии и признать, чего он действительно хочет. Она верила в него. Верила в его способность сделать правильный выбор.
Она надеялась, что он захочет сохранить рядом с собой человека, который понимал его и принимает таким, какой он есть. Она знала, что истина кроется не только в новых горизонтах, а ещё в умении ценить то, что уже имеешь. Она хотела верить , что он это тоже поймет. Надежда хрупкая, но упрямая, она продолжала тлеть в уголке ее сердца.
- Разве ты не видишь, что тоже попала в паутину, о которой сама так много писала?
Все так и есть, почти так.
Это похоже на эксперимент врача, изучающего болезнь. Можно наблюдать со стороны или заразить вирусом себя, а потом ждать. Ждать, когда вирус распространится и поглотит тебя. Наблюдать все симптомы, чувствовать изменения каждой клеточкой тела.
Болезнь не всегда страдание, иногда она выглядит иначе. Она может приносить даже радость и удовлетворение.
Странно звучит, согласна.
Сложнее всего осознавать ситуацию. Понимать, что все происходящее – это не реальность, а стадии развития вируса. На каком-то этапе, под воздействием яда, ей начинало казаться, что в ее случае сценарий болезни начнет развиваться по-другому. Словно имеющаяся у нее информация и силы способны помочь изменить ход событий или хотя бы получше к ним подготовиться. Но чем больше проходило времени, тем яснее она понимала, что ничего изменить нельзя. Можно только ждать или ускорить процесс.
- Ты сожалеешь о том моменте, когда болезнь ещё не вошла в полную силу и можно было принять противоядие?
Она не сожалела ни единого дня, не отказалась бы ни от одной эмоции, которые испытала за все это время. Мину замедленного действия она заложила одновременно с принятием опасного решения. Конечно, она понимала, что рано или поздно взрыв может уничтожить и ее, поэтому хотела понаблюдать ещё .
Ещё немного насладиться действием яда. Но все признаки скорой развязки были налицо. По этому ей хотелось нажать на кнопку детонатора самой. Для ее самолюбия казалось правильным первой разнести в клочья все вокруг себя, чем позволить это сделать кому-то другому.
Выглядит как сумасшествие. Что поделать, все именно так!
Она могла бы жить с вирусом , завладевшим ее разумом. Она понимала и принимала его таким, какой он есть, она им восхищалась. Но смысл существования вируса в том, что вызванная им болезнь должна уничтожить всех, даже тех, кто может и хочет существовать вместе с ней.
Она тоже была больна чем-то подобным, и появление кого - то похожего на нее давало ей надежду на гармоничное совместное существование. Но гость этого не хотел. Ему было нужно абсолютное принятие и абсолютная власть.
На каком-то этапе он должен был решить, что от этого общения он больше не получает желаемого. Так и случилось.
- И что ты теперь будешь делать?
Она не обладала той силой, которая способна в полной мере дать то, что ему было нужно. Ни один человек не в состоянии сделать что-то подобное для другого человека.
Она могла остаться лишь той, кем была для него на протяжении этих лет. Выбора не осталось, ей предстояло набраться терпения и ждать.