Екатерина II правила Россией 34 года. С одной стороны, сделала Россию одной из ведущих европейских держав, расширила ее границы. С другой, превратила жизнь крестьян в рабскую повинность, тратила казну на своих фаворитов. Не они ли на самом деле правили страной? Были и они ее страстью или продуманной стратегией? И кто был настоящим отцом сына Екатерины — императора Павла I?
Чтобы понять, кем же она была, заглянем в то время, когда правила императрица Елизавета, дочь Петра I. Своих детей у неё не было, так что наследником был объявлен её племянник Карл Петер Ульрих, он же — великий князь Пётр Фёдорович, будущий Пётр III. И ему, конечно, требовалась принцесса, которую Елизавета Петровна решила подобрать будущему императору самостоятельно.
Её выбор пал на нашу героиню — тогда ещё шестнадцатилетнюю Софию Августу Фредерику из маленького немецкого княжества Ангальт-Цербст, троюродную сестру жениха. Они уже виделись, когда несколько лет назад София приезжала в Петербург. София отличалась покорностью, живым умом и готовностью принять православие. Всё это делало её идеальной фигурой — безопасной для самой Елизаветы и удобной в роли супруги наследника престола.
Она приехала в Россию, но отношения с женихом никак не складывались. Казалось бы, они близки по духу: родственники, из него так же пытаются сделать православного великого князя. Но он — совершенно другой человек. Он предпочитает военную муштру, с невестой груб и строг, а в первую брачную ночь и вовсе к ней не притронулся.
Вообразите: юная кроткая принцесса в чужой стране выходит замуж. Конечно, она жаждет любви, которой много лет не получается. Впоследствии Екатерина по-своему возместит этот пробел — и благодаря своим фаворитам, и написав мемуары. В них она от души распишет все недостатки Петра Фёдоровича — от жестокости к животным до его недостатков как мужчины и как правителя. Плохие взаимоотношения между Петром и Екатериной создавали и ещё одну проблему — отсутствие наследника. За первые девять лет супружеской жизни у них так и не родился ребёнок.
В этих своих мемуарах она так или иначе коснулась всех своих предшественников — начиная с Елизаветы Петровны и заканчивая, естественно, Петром III, которого свергла. Пётр III, согласно этим запискам, вообще предстаёт идиотом, который совершенно случайно получил власть в России, и то, что она его свергла, было, по её логике, огромным благом для страны. А по факту её муж был, по сути, не хуже и не лучше других: не слишком внимательный, плохо учившийся, одержимый желанием строить и муштровать солдат.
И вот, спустя восемь–девять лет этого бесплодного во всех смыслах брака, на сцену выходит первый любовник и фаворит будущей Екатерины Великой — красавец и любимец придворных дам Сергей Васильевич Салтыков. Весьма вероятно, что Салтыков оказался рядом с Екатериной не просто так, а по молчаливому согласию или даже по воле императрицы Елизаветы Петровны. Она хотела, чтобы у Екатерины родился наследник престола.
Общительный, весёлый, душа компании, Салтыков был искушён в любовных интригах, за что самой Екатериной был прозван «бес интриги».
«Я не поддавалась всю весну и часть лета», — писала о его обаянии императрица. Но в конце концов чувства взяли над Екатериной верх. И действительно, вскоре после начала романа с Салтыковым у Екатерины родился сын Павел. Естественно, при дворе сразу заговорили о том, что Павел — ребёнок от Сергея Салтыкова, а не от законного супруга Екатерины, Петра Фёдоровича.
Вопросом о том, кто был настоящим отцом Павла I, задавалась вся последующая династия Романовых. Судя по описаниям современников, он практически копировал отца: мог маршировать по пустым дворцовым покоям ночью, изображая строевой шаг, действительно имел нездоровую любовь к солдатам. В плане характера Пётр и Павел были очень похожи. Люди, которые застали Петра III, даже во внешних повадках угадывали сходство — движения рук, манеру ходьбы. Ну и внешнее сходство было очевидным.
Кто знает, может, появление, наконец, долгожданной любви вызвало у Екатерины гормональный всплеск, позволивший ей стать матерью, родив всё же от законного мужа.
В императорском доме даже ходил анекдот: когда Александра III убедили в том, что отцом его прадеда Павла I был Сергей Салтыков, Александр перекрестился и сказал: «Слава Богу, мы русские». Когда же его переубедили и доказали, что настоящим отцом всё-таки был Пётр III, Александр снова перекрестился: «Слава Богу, мы законные».
Как бы там ни было, миссия по рождению наследника оказалась выполнена. Поэтому уже через две недели после рождения младенца Павла императрица Елизавета Петровна отправила Сергея Салтыкова за границу.
Сергей Салтыков стал первым мужчиной, рядом с которым Екатерина почувствовала себя любимой. После холодного брака с Петром Фёдоровичем этот роман впервые дал ей чувство настоящей любви — и в будущем ей не раз захочется испытать это чувство снова.
Поэтому вскоре у Екатерины начался новый роман. На этот раз её фаворитом стал молодой польский аристократ и дипломат Станислав Август Понятовский. Поляк по национальности, в Россию он попал как секретарь английского посла. Возможно, именно с подачи англичан он втерся в доверие к Екатерине, намереваясь использовать её как своеобразного агента, который будет работать в пользу Пруссии и Англии.
При этом Понятовский, судя по всему, действительно влюбился в Екатерину. Во всяком случае, после её восшествия на престол он не раз намекал ей в письмах на возможность брака. В декабре 1757 года великая княгиня родила от него дочь Анну, которую при дворе формально признали ребёнком великого князя Петра Фёдоровича.
Вскоре грянули политические перемены: в 1758 году пал всесильный канцлер Алексей Петрович Бестужев, покровительствовавший британской партии при дворе. Это повлекло за собой отставку Понятовского, его отъезд из России и конец его романа с Екатериной.
В будущем она не забудет своего польского возлюбленного: уже став императрицей, Екатерина поможет ему взойти на престол Речи Посполитой, и в 1764 году Станислав Понятовский станет королём Польши.
Примерно через два года после отъезда Понятовского из России у Екатерины начинается новый роман. На этот раз её любовником стал первый красавец гвардии — офицер Григорий Орлов. Высокий, статный, с открытым лицом и смелым характером, он пользовался огромным успехом у женщин и слыл храбрым офицером, отличившимся в Семилетней войне.
Именно Григорий Орлов сыграет поворотную роль не только в жизни Екатерины, но и в судьбе всей Российской империи.
Ключевым событием для стремительного развития их отношений стала смерть императрицы Елизаветы Петровны. После её смерти на престол взошёл муж Екатерины — Пётр Фёдорович. И если раньше между супругами была просто взаимная неприязнь, то с того момента, как Пётр III стал государем, между мужем и женой началась настоящая вражда. Пётр даже угрожал сослать Екатерину в монастырь и жениться на своей любовнице Елизавете Воронцовой.
Ей нужна была поддержка — мужская и политическая. И Екатерина обратилась к братьям Орловым и молодым гвардейцам. Когда со стороны мужа ей стало грозить заточение в монастырь, она решилась на государственный переворот.
При поддержке гвардии и, в частности, гвардейского офицера Григория Орлова, она свергла с престола своего мужа и заняла российский престол.
За своё восхождение на трон Екатерина II щедро вознаградила не только фаворита Григория Орлова, но и всех его братьев. Императрица осыпала их деньгами, дворцами и имениями, превратив вчерашних гвардейцев в одну из самых влиятельных семей России. Более того, известно, что Екатерина всерьёз помышляла выйти за Григория замуж. Но такой брак сделал бы его официальным соправителем императрицы и поставил бы под угрозу её собственный суверенитет, поэтому статуса законного супруга Орлов так и не получил.
Роман Екатерины с Орловым длился около двенадцати лет и закончился разрывом в 1773 году. Григорий Орлов завёл роман с княжной Екатериной Зиновьевой, чем императрица была крайне оскорблена. Но дело, конечно, не только в этом.
Несмотря на то, что законные претенденты на трон — Пётр III и юный Иван VI — были убиты вскоре после переворота, угрозой для Екатерины оставался её собственный сын Павел. По закону именно он, а не Екатерина, должен был наследовать престол после смерти отца, и его права выглядели куда прочнее.
Но гвардия провозгласила самодержавной императрицей именно Екатерину. Поэтому в первые годы её власть воспринималась как узурпация и держалась на поддержке гвардии.
Орлов же в течение десяти лет оставался важной фигурой: Екатерина пыталась сделать из него государственника. Его назначили начальником русской артиллерии, поручили важную задачу — привлекать иностранных колонистов в неосвоенные земли России.
После разрыва с Григорием Орловым у Екатерины завязался двухлетний роман с Александром Васильчиковым. Позже императрица напишет в письме:
«Я отдалилась от некоего превосходного, но весьма скучного гражданина, которого немедленно, и сама точно не знаю как, заменил величайший, забавнейший и приятнейший чудак».
Этим «чудаком» оказался Григорий Потёмкин — один из самых выдающихся государственных деятелей XVIII века.
Екатерина, наконец, нашла того, кого искала для помощи в управлении государством. Он был на десять лет моложе императрицы. Все, кто писал о нём, отмечали: до самой смерти он оставался невероятно обаятельным человеком, находившим подход к любому.
Но, в отличие от Григория Орлова, Григорий Александрович Потёмкин был настоящим государственным деятелем. Он умел мыслить стратегически, планировать, заниматься самыми разными политическими делами — и довольно успешно. Колоссальная работоспособность при внешней лени.
Неудивительно, что не Орлов, а именно Потёмкин стал крупнейшим государственным деятелем эпохи Екатерины II. По масштабу личности он был во многом сопоставим с самой императрицей, и потому они часто ссорились. Как писала сама Екатерина, они ругались не о любви, а о власти — «как делать, что делать».
Именно Потёмкин стал архитектором южной политики Российской империи: присоединение Крыма, основание Севастополя и Херсона, создание Черноморского флота, освоение Новороссии — всё это напрямую связано с его именем. Его талант военного стратега и государственного организатора сделал возможным превращение России в великую черноморскую державу.
Кстати, выражение «Крым наш» появилось, по преданию, именно благодаря Потёмкину и Екатерине. Он однажды гордо сказал ей: «Ваше величество, Крым ваш». На что она возразила: «Нет, Крым наш».
Но, несмотря на свои явные успехи во внешней политике, Григорий Потёмкин был личностью крайне противоречивой. Известно, что он был замешан в казнокрадстве. Например, однажды его обвинили в том, что из выделенных на армию 55 миллионов рублей были подтверждены расходы только на 41 миллион. Четырнадцать миллионов — колоссальная по меркам XVIII века сумма — «исчезли».
Как особо доверенное лицо Екатерины, Потёмкин в любой момент мог брать из государственной казны почти любые суммы. Чтобы обходить бюрократические процедуры, он нередко просто забирал деньги из казённых камер и затем тратил их на строительство городов в Северном Причерноморье — Николаева, Херсона, Севастополя, Симферополя.
Отдельная история — его отношения с собственными племянницами и окружением. На роль своих следующих фаворитов Екатерина всё чаще выбирала молодых красавцев-спутников, которые должны были скрашивать её досуг, дарить внимание и нежность, но уже не вмешиваться в большие государственные дела. Это были тонкие, изящные молодые люди, которые, выражаясь деликатно, служили для удовольствия и развлечения государыни.
Семён Зорич, Александр Васильчиков, Иван Римский-Корсаков — эти фавориты были даже внешне похожи между собой.
Потёмкин же, который умер в 1791 году, до конца своей жизни оставался самым близким человеком к Екатерине. Но императрица становилась всё старше, а её фавориты — всё моложе, и к концу жизни разница в возрасте доходила почти до четырёх десятилетий.
Из всего списка молодых фаворитов стоит особо выделить Платона Зубова — последнего фаворита Екатерины. Зубов был молодым гвардейским офицером. На момент сближения с шестидесятилетней императрицей ему было всего 22 года.
Платон Зубов стал символом вырождения института фаворитизма. Сколько ни пытался он затмить величие Григория Потёмкина, ничего из этого не вышло.
В его «реестре» числятся два дворца в Петербурге и Москве, каждый стоимостью по 50 тысяч рублей — колоссальная сумма по тем временам. Земельные пожалования, обстановка для дворцов, несколько тысяч крепостных. Учитывая, что «душа мужского пола» стоила тогда около 150 рублей, один только Васильчиков обошёлся казне примерно в 300–400 тысяч рублей.
А такие фавориты, как Григорий Орлов, Григорий Потёмкин, Платон Зубов, «вышли» ей и стране уже в миллионы рублей.
К концу её правления, в 1796 году, государственный долг России превысил три годовых бюджета страны — 200 миллионов рублей. Впрочем, речь шла не только и не столько о растраченных на любовников средствах, сколько о колоссальных расходах на приращение и развитие Северного Причерноморья, Крыма, выходов к морю.
Да, траты были огромными, часть из них уходила на «нецелевые нужды», а крестьянству жилось всё хуже. Но история не знает сослагательного наклонения, и нам неизвестно, как было бы «правильно» или «лучше» вести управление растущей державой.
Да и обсуждать возраст и число воздыхателей дамы — дурной тон.
Так не будем же ему следовать…
Наше видео об этом здесь
📕Подпишитесь на Лекторий Dостоевский:
📚YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCtsCAuG4sK9had2F-nnUfyA
📚 VK: https://vk.com/lectorydostoevsky
📚 OK: https://ok.ru/dostoevsky.lectory
📚Rutube: https://rutube.ru/channel/23630029/
📚Telegram: https://t.me/dostoevsky_fm_dostoverno
📚 Наш сайт: https://dostoverno.ru/