Возвращение в лагерь было похоже на похоронную процессию. Они несли на самодельных носилках тело Татьяны, завернутое в кусок чистой белой ткани — ту самую, что когда-то принесли «санитары» с лекарствами. Олег шел рядом, не говоря ни слова, его лицо было маской из боли и пустоты.
Весть об их возвращении и о цене победы быстро облетела лагерь. Люди выходили из своих укрытий и молча стояли вдоль дороги, провожая Татьяну взглядами, в которых смешивались скорбь, благодарность и страх. Она стала для них символом — символом хрупкости их нового мира и цены, которую приходится платить за каждый шаг к свободе.
Когана и его уцелевших людей взяли в плен. Лео приказал поместить их в изолированное помещение под охраной. Он не знал, что с ними делать. Казнь? Суд? Он не был палачом. Но и отпустить их он не мог.
На следующее утро они похоронили Татьяну на маленьком кладбище, которое появилось на окраине лагеря. Рядом с могилами тех, кто не пережил первых месяцев освобождения. Профессор сказал несколько слов о мужестве и надежде, но слова казались пустыми и бессильными перед лицом такой потери.
Лео стоял у свежей могилы и чувствовал тяжесть ответственности, давящую на него сильнее, чем когда-либо. Каждая его победа оборачивалась новой жертвой.
Именно в этот момент к нему подошел доктор Арнольд. Старик выглядел постаревшим на десяток лет.
— Криокапсулы, — тихо сказал он. — Процесс пробуждения запущен. Через несколько дней первые из них придут в себя. Им потребуется помощь. Медицинская. Психологическая.
Лео посмотрел на него. Враг, превратившийся в союзника, ценой жизни одного из его людей.
— Что мы скажем им? «Добро пожаловать в реальность, которую вы так боялись?»
— Мы скажем им правду, — ответил Арнольд. — Всю. О Вогеле. О «Эдеме». О нас. И о вас. А дальше... им предстоит сделать свой выбор.
Позже тем же днем Лео нашел Олега. Тот сидел на крыше фермы, глядя на горизонт. В руках он сжимал простой деревянный свисток — единственное, что он успел вырезать для Татьяны.
— Она верила в то, что мы делаем, — тихо сказал Лео, садясь рядом.
— Она верила в детей, — поправил его Олег, не поворачивая головы. — Она говорила, что ради их будущего можно стерпеть все. Даже сотрудничество с бывшими врагами.
Он замолчал, а потом добавил уже почти шепотом:
— Я остаюсь. Чтобы закончить то, что она начала.
Лео положил руку ему на плечо. Никакие слова не могли унять эту боль. Только время и работа.
На следующий день лагерь жил уже в новом ритме. Готовились принимать «спящих» — так все теперь называли людей из криокапсул. Расчищали дополнительные помещения, готовили медицинский пункт, запасали еду и одежду.
Лео обходил владения, и его взгляд упал на группу детей, которые под присмотром миссис Ирины сажали новые грядки. Они смеялись, их руки были в земле. Они не знали «Эдема». Для них этот мир, с его трудностями и опасностями, был единственной реальностью. И они были счастливы в ней.
И он понял. Они сражались не за свое будущее. Они уже жили в нем. Они сражались за будущее этих детей. За их право пачкать руки, падать, ошибаться и снова вставать. За их право на настоящую, не придуманную жизнь.
Война не закончилась. Она, возможно, никогда не закончится. Но пока в этом суровом мире звучал детский смех и зеленели ростки, их борьба имела смысл.
Он подошел к детям и опустился на колени.
— Давайте, я помогу, — сказал он, и его голос впервые за долгое время был спокоен.
Конец второй книги