Словно по невидимой команде, «санитары» двинулись на них. Медленно, нестройно, но с пугающей решимостью. Они не были обученными бойцами. Они были фанатиками, и это делало их в десять раз опаснее. Они не боялись смерти. Они боялись только одного — изгнания из новой, суррогатной утробы, которую сами же и создали.
Кай, Алекс и двое других бойцов встали в оборону, оттесняя белые балахоны ударами прикладов и лезвиями. Лео же устремился к Лиле.
Он сорвал с ее висков ржавые зажимы. Девушка судорожно вздохнула, ее глаза открылись, полные ужаса и непонимания.
— Алекс... — прошептала она.
— Я здесь! — крикнул парень, отбиваясь от двух «санитаров».
Лео подхватил Лилу на руки. Она была легкой, как перышко. Ее тело дрожало.
— Отступаем! — скомандовала Кай, стреляя из арбалета в потолок над головами наступающих. Посыпались куски штукатурки и пыли, создавая завесу.
Они бросились назад, к вентиляционной шахте. «Санитары» не преследовали яростно. Они просто стояли, наблюдая, как зараженные уносят одного из пациентов. Их миссия не заключалась в уничтожении. Она заключалась в «очистке». И они могли ждать.
Выбравшись на поверхность, они рухнули на землю, жадно глотая холодный ночной воздух. Лила, укутанная в чью-то куртку, плакала, прижимаясь к Алексу.
— Что они с тобой сделали? — спросил Лео, опускаясь перед ней на колени.
— Они... они показывали мне... — ее голос прерывался. — Мой старый дом в «Эдеме». Сад. Маму... которую я там придумала. И говорили, что я могу вернуться. Что все это... все это здесь — просто плохой сон. Что нужно только... согласиться.
— Согласиться на что?
— Перезагрузку, — в разговор вступил Профессор, подошедший к ним. Он осматривал один из конфискованных ржавых интерфейсов. — Примитивно, но эффективно. Локальное стирание кратковременной памяти о реальности и усиление приятных воспоминаний об «Эдеме». Они не создают новый рай. Они предлагают наркотик. Воспоминание о рае.
Лео смотрел на огни их лагеря вдалеке. Хрупкие островки света в море тьмы. И понимал, что враг бьет в самую уязвимую точку. Он предлагал не борьбу, а капитуляцию. Не смерть, а забвение.
Вернувшись в штаб, они собрали совет. Настроение было мрачным. История Лили облетела лагерь, сея семена сомнения. Кто-то из выживших, особенно пожилые и самые изможденные, украдкой поглядывали в сторону темноты. Идея вернуться в мир, где не было голода, холода и страха, была чертовски привлекательной.
— Мы проигрываем, — сказал один из старейшин, Миша. — Мы не можем сражаться с призраками и ностальгией одновременно. Они предлагают людям то, чего мы дать не можем. Покой.
— Это не покой! — резко возразил Лео. — Это смерть при жизни! Добровольное рабство!
— А какая разница измученному человеку? — тихо спросил Миша. — Рабство в тепле и сытости или свобода в грязи и холоде?
Лео не нашел что ответить. Он видел это в глазах людей. Усталость. Отчаяние.
Позже той же ночью к нему подошла Кай.
— У нас проблема, — сказала она без предисловий. — Пропали трое. Семья. Те самые, что вчера говорили с Мишей.
Лео почувствовал, как у него похолодело внутри.
— Добровольно?
— Судя по всему. Ни следов борьбы, ни звуков. Просто ушли. — Кай посмотрела на него. — Это только начало, Лео. Если мы не найдем, что им противопоставить, наш лагерь развалится за неделю. Люди сами потянутся к своим тюремщикам.
Лео смотрел в ночное окно, за которым таился город, полный теней и соблазнительных обещаний. Они выиграли битву за реальность. Теперь им предстояло выиграть битву за желание жить в ней.
Продолжение здесь 👇