Ключ не входил в замок. Я стояла на площадке своей квартиры с тремя пакетами продуктов в руках и тупо смотрела на дверь. Пробовала ещё раз. И ещё. Металл скрежетал, но замок не поддавался.
— Что за чёрт... — пробормотала я и достала телефон.
Позвонила мужу. Длинные гудки, потом сбросил. Написала: «Максим, у меня ключ не подходит к двери. Что случилось?»
Ответил через минуту: «На работе, потом перезвоню».
Я облокотилась на стену. В пакетах было мороженое — таяло. Молоко, хлеб, овощи на ужин. Я собиралась готовить, хотела сделать сюрприз — Максим любил моё рагу. А теперь стояла перед собственной дверью, как дура.
Телефон зазвонил. Свекровь.
— Алло, Катюша, — голос Людмилы Семёновны был слишком бодрым. — Ты где?
— У двери стою, — ответила я напряжённо. — Ключ не подходит.
— А-а-а, — протянула она, и я услышала в этом звуке что-то неприятное. — Ну да. Я же замки поменяла.
У меня похолодело внутри.
— Что?
— Замки поменяла, — повторила свекровь спокойно. — Решила, что надо. Старые ведь уже были.
— Людмила Семёновна, — я сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев, — это моя квартира. Вы не имели права...
— Твоя? — голос свекрови стал ледяным. — Катенька, милая, ты что-то путаешь. Это квартира моего сына. А значит, и моя тоже. Я мать, я имею право заботиться о безопасности.
— Вы не можете просто взять и поменять замки...
— Могу, — перебила она. — Уже сменила. У меня есть ключи, у Максима есть. А тебе... ну, мы подумаем.
— Подумаете?! — я не сдержалась. — Это моя квартира! Мои вещи там!
— Ничего не случится с вещами, — свекровь зевнула. — Приедешь завтра, поговорим спокойно. А сегодня поживи у мамы. Или у подружки.
— Людмила Семёновна...
Короткие гудки. Она положила трубку.
Я стояла на лестничной площадке, и мир вокруг качался. Пакеты оттягивали руки, мороженое окончательно превратилось в жидкость. Из квартиры напротив выглянула соседка — бабушка Вера, любопытная до невозможности.
— Катюша, ты чего? — спросила она. — Что-то случилось?
— Замок поменяли, — ответила я машинально. — Ключ не подходит.
— Ой, — бабушка Вера ахнула. — Так это ж Людмила Семёновна мастера вызывала! Я видела! Думала, новые ставите...
— Когда это было?
— Часа три назад. Я как раз с магазина возвращалась.
Значит, свекровь специально выбрала время, когда меня не было. Я уехала за продуктами, хотела в большой супермаркет — там дешевле. Не думала, что пока я по скидкам хожу, меня из собственной квартиры выселяют.
Позвонила Максиму снова. Он опять сбросил. Написала: «Твоя мать поменяла замки. Я не могу попасть домой. Это вообще законно?!»
Ответа не было.
Я спустилась вниз, вышла на улицу. Майский вечер, тепло, где-то пели птицы. Люди шли с работы, кто-то смеялся. А я сидела на лавочке возле подъезда с пакетами продуктов и чувствовала, как внутри растёт ярость.
Людмила Семёновна. Моя свекровь, которая с первого дня не приняла меня. Которая считала, что Максим достоин лучшего. Которая постоянно намекала, что я живу в квартире её сына на птичьих правах.
Но она не знала одного.
Квартира была оформлена на меня.
Год назад, когда мы с Максимом расписались, он сказал: «Катюш, давай квартиру на тебя переоформим. Для налогового вычета. Я уже свой использовал, а ты нет. Сэкономим прилично».
Я тогда засомневалась. Квартира была его, куплена до нашей свадьбы. Но Максим настаивал: «Мы же семья. Какая разница, на кого оформлено? Зато деньги сбережём».
И я согласилась. Мы съездили в МФЦ, подали документы. Через месяц я стала собственником двухкомнатной квартиры в центре города.
Максим тогда пошутил: «Вот теперь ты меня точно не бросишь — квартиру жалко будет».
Я смеялась. Не думала, что эта шутка когда-нибудь станет реальностью.
Телефон ожил. Максим.
— Кать, прости, совещание было. Что там у тебя?
— Максим, твоя мать поменяла замки, — сказала я тихо, сдерживая эмоции. — Я не могу попасть в квартиру.
Пауза.
— Ага, — сказал он наконец. — Она мне звонила. Говорила, что хочет замки поменять. Я не думал, что она так быстро...
— Максим, она не имела права! Это наша квартира!
— Ну... — он замялся. — Технически это моя квартира. То есть... ну ты понимаешь. Мама просто волнуется. Говорит, замки старые, опасно.
— Старые?! — я не выдержала. — Мы их полгода назад меняли! Что она несёт?!
— Кать, успокойся...
— Я спокойна! — крикнула я и тут же понизила голос — соседи оборачивались. — Максим, приезжай. Сейчас. Нам нужно поговорить.
— Я не могу, — ответил он. — До семи на работе точно. Потом ещё встреча с клиентом...
— Максим!
— Катюш, ну чего ты? — он вздохнул. — Съезди к маме моей, она даст тебе ключи. Поговорите спокойно, разберётесь. Я приеду поздно, часам к одиннадцати.
— К твоей маме? — я не поверила своим ушам. — Серьёзно?
— А что такого? Она же не специально. Просто... ну, сам знаешь, она такая. Любит всё контролировать.
— Максим, — я сжала телефон, — твоя мать выгнала меня из квартиры. Нашей квартиры. И ты говоришь «поговорите спокойно»?
— Ну а что мне делать? — он начал раздражаться. — Я на работе! Не могу бросить всё и прибежать! Будь взрослой, Катя. Съезди к маме, возьми ключи. Всё.
Он отключился.
Я сидела на лавочке, и внутри всё кипело. Будь взрослой. Как будто это я устроила этот цирк.
Достала телефон и открыла папку с документами. Вот оно — свидетельство о собственности. На моё имя. Екатерина Сергеевна Морозова. Собственник квартиры по адресу...
Я долго смотрела на экран. Потом набрала номер подруги.
— Лерка, привет. Можно к тебе приехать? На ночь.
— Конечно, — Лера не стала задавать лишних вопросов. — Что-то случилось?
— Потом расскажу. Адрес скинь.
Я взяла пакеты и пошла к метро. По дороге позвонила маме.
— Мам, я у Леры сегодня переночую. Не волнуйся.
— Катюш, а что случилось? — мама сразу насторожилась. Материнское чутьё.
— Ничего страшного. Просто... небольшая ситуация. Завтра всё улажу.
Мама помолчала.
— Это из-за свекрови?
Я удивилась.
— Откуда знаешь?
— Доченька, — вздохнула мама, — я же вижу, как она к тебе относится. На свадьбе еле улыбалась. Потом этот юбилей, когда она при всех сказала, что Максим мог бы лучшую партию сделать...
— Мам, не надо, — перебила я. — Я справлюсь.
— Справишься, — согласилась мама. — Ты у меня сильная. Но если что — приезжай домой. Всегда рада.
Я приехала к Лере уже в сумерках. Она открыла дверь, взглянула на моё лицо и сразу потащила на кухню.
— Рассказывай.
Я рассказала. Всё — про замки, про свекровь, про Максима, который велел «быть взрослой». Лера слушала, наливала чай, качала головой.
— Катька, твоя свекровь совсем охренела, прости за выражение, — сказала она, когда я закончила. — А Максим — тряпка. Защитить не может.
— Он не тряпка, — слабо возразила я. — Просто... не любит конфликтов.
— Не любит конфликтов, — передразнила Лера. — А ты любишь, что ли? Но когда мамаша его выгоняет тебя из дома, приходится.
— Квартира на мне оформлена, — сказала я тихо.
Лера подняла глаза.
— Что?
— Квартира. Она юридически моя. Год назад переоформили.
Лера присвистнула.
— И свекровь не знает?
— Не знает. Максим ей не говорил. Она до сих пор думает, что это его собственность.
— Катя, — Лера наклонилась ближе, — ты понимаешь, что это козырь? Огромный козырь?
— Понимаю.
— И что ты будешь делать?
Я посмотрела в окно. Вечерний город, огни, где-то далеко моя квартира, в которую меня не пускают.
— Завтра поеду к свекрови, — сказала я. — Поговорю.
— И скажешь про квартиру?
— Посмотрю по ситуации.
Лера помолчала, потом положила руку мне на плечо.
— Катюх, а ты точно хочешь с этим связываться? Может, плюнуть? Взять вещи и свалить? Максим тебя не защищает, мамаша его вообще неадекватная...
— Я его люблю, — сказала я. — Люблю Максима. И думала, мы семья.
— Семья — это когда защищают, — возразила Лера. — А не когда говорят «будь взрослой» и отключаются.
Я знала, что она права. Но не хотела сдаваться. Ещё не хотела.
Ночью я плохо спала. Ворочалась на диване у Леры, смотрела в потолок. Думала о Максиме, о том, как мы познакомились три года назад. Он был таким внимательным, заботливым. Дарил цветы, водил в кино, слушал меня часами.
А потом мы поженились. И что-то изменилось.
Нет, он не стал плохим. Просто... отдалился. Работа, друзья, мама, которая звонила по десять раз на дню. Я постепенно отходила на второй план.
А теперь вот это. Замки. Выселение. «Будь взрослой».
Утром я проснулась с чётким планом. Оделась, выпила кофе, который заботливо сварила Лера.
— Удачи, — сказала она на прощание. — И помни — ты не обязана терпеть хамство. Даже от свекрови.
Я поехала к Людмиле Семёновне. Она жила в старом доме на окраине — трёшка в хрущёвке, где Максим вырос. Поднималась по лестнице и репетировала речь. «Людмила Семёновна, мы должны поговорить. То, что вы сделали, незаконно...»
Позвонила в дверь. Открыла свекровь — в халате, с бигудями на голове.
— О, Катенька, — протянула она. — Явилась. Заходи, заходи.
Я вошла. Пахло жареной картошкой и чем-то ещё — застарелым, затхлым. В квартире был полумрак — Людмила Семёновна любила задёргивать шторы.
— Чаю? — предложила свекровь, проходя на кухню.
— Не надо, — ответила я. — Я хочу ключи. От моей квартиры.
— От твоей? — свекровь повернулась, и в её глазах блеснуло что-то неприятное. — Катюша, милая, какой твоей? Это квартира Максима. Моего сына. Я его мать, я имею право...
— Вы не имеете права менять замки в чужой квартире, — перебила я. — Это нарушение.
— Чужой? — она усмехнулась. — Девочка, ты кто вообще? Жена? Ну и что? Завтра разведётесь — и где ты будешь? А квартира останется Максиму. Моему сыну.
— Людмила Семёновна...
— Хватит, — она махнула рукой. — Надоело. Год я терплю тебя. Год смотрю, как ты в моей квартире хозяйничаешь. Максим мог девушку получше найти, но нет — выбрал тебя. Ладно, думаю, стерпится-слюбится. Но ты ведь совсем борзеешь! Хозяйкой себя возомнила!
— Я и есть хозяйка, — сказала я тихо.
Свекровь расхохоталась.
— Хозяйка! Слышите, хозяйка! Катюша, детка, ты там живёшь, пока Максим разрешает. А он — мой сын. И всегда будет слушать меня, а не тебя.
— Людмила Семёновна, дайте ключи, — я сжала кулаки. — Прямо сейчас.
— А если не дам? — она скрестила руки на груди. — Что ты сделаешь? Пожалуешься Максиму? Он и так на моей стороне. Всегда был, всегда будет.
Я достала телефон и открыла фотографию документа.
— Вот. Смотрите.
Свекровь прищурилась, потом взяла мой телефон. Читала долго. Потом её лицо побелело.
— Это что?
— Свидетельство о собственности, — ответила я спокойно. — На моё имя. Квартира юридически моя. Максим переоформил год назад.
Повисла тишина. Людмила Семёновна смотрела на экран, и я видела, как у неё дрожат руки.
— Это... это подделка, — выдавила она наконец.
—Не подделка, — я забрала телефон. — Можете позвонить Максиму, спросить. Или проверить в Росреестре. Квартира на мне. А значит, замки вы поменяли в моей собственности. Без моего разрешения.
Свекровь опустилась на стул. Лицо её стало серым.
— Максим... он не мог... он бы мне сказал...
— Не сказал, — пожала я плечами. — Наверное, не хотел вас расстраивать.
Людмила Семёновна подняла на меня глаза, и в них была такая ненависть, что я невольно отступила.
— Значит, так, — прошипела она. — Ты его обманула. Втёрлась в доверие. Заставила переписать квартиру!
— Это была его идея, — возразила я. — Для налогового вычета. Я даже сомневалась.
— Врёшь! — свекровь вскочила. — Врёшь! Такие, как ты, всегда так делают! Сначала втираются, потом всё отнимают!
— Людмила Семёновна, успокойтесь...
— Не смей мне указывать! — она шагнула ко мне. — Я знаю таких! Моя соседка так же потеряла квартиру — невестка отжала! А потом выгнала! И сына настроила против матери!
— Я никого не настраиваю...
— Ещё как настраиваешь! — свекровь тыкала пальцем мне в грудь. — Максим раньше каждый день звонил! А теперь? Раз в неделю! И то по моей просьбе! Это ты его отдаляешь!
Я поняла, что разговор зашёл в тупик. Людмила Семёновна была в истерике, и достучаться до неё было невозможно.
— Ключи, — повторила я. — Давайте ключи, и я уйду.
— На, бери! — свекровь швырнула в меня связку ключей. Я поймала их на лету. — Забирай свою квартиру! Но Максима ты не получишь! Я ему всё расскажу! Он поймёт, какая ты на самом деле!
Я развернулась и пошла к выходу.
— И не думай, что я оставлю это так! — кричала вслед Людмила Семёновна. — Я юристу позвоню! Оспорю эту сделку! Докажу, что ты Максима обманула!
Я вышла и закрыла за собой дверь. На лестничной площадке было тихо — только гулко стучало сердце.
Приехала домой. Новый ключ вошёл в замок легко. Я толкнула дверь и замерла.
Квартира была перевёрнута вверх дном.
Вещи из шкафов валялись на полу. Кухонные ящики выдвинуты, посуда разбросана. В спальне постельное бельё сорвано с кровати, мои платья сброшены с вешалок.
Я прошла по комнатам в оцепенении. Это Людмила Семёновна. Она приходила вчера, когда меняла замки. И устроила этот погром.
На кухонном столе лежала записка. Узнаваемый почерк свекрови:
«Максим, сынок, я навела порядок. Выбросила всё лишнее. Твоя мама».
Я села на пол среди разбросанных вещей и дала себе минуту слабости. Просто сидела и смотрела в одну точку.
Потом достала телефон и позвонила Максиму. Он взял трубку после пятого гудка.
— Да, Кать?
— Максим, приезжай домой. Прямо сейчас.
— Я на работе...
— Немедленно, — повторила я холодно. — Или я пакую вещи и ухожу. Навсегда.
Пауза.
— Хорошо. Буду через полчаса.
Я начала убирать. Собирала осколки тарелок, которые Людмила Семёновна, видимо, специально разбила. Складывала вещи обратно в шкаф. Расправляла постель.
Максим пришёл через сорок минут. Растрёпанный, взволнованный.
— Что случилось? Катя, что...
Он увидел беспорядок и осёкся.
— Это что?
— Это твоя мать, — ответила я, продолжая складывать бельё. — Вчера устроила. Когда меняла замки.
Максим молчал. Я повернулась к нему.
— Ты знал?
— О чём?
— Что она собирается замки менять. Ты знал?
Он отвёл взгляд.
— Она говорила. Но я думал... не думал, что она серьёзно.
— Не думал, — повторила я. — Максим, твоя мать выгнала меня из моей собственной квартиры. Устроила тут погром. А ты «не думал».
— Кать, ну прости... я правда был занят. Работа...
— Всегда работа, — перебила я. — Максим, мы должны поговорить. Серьёзно поговорить.
Он сел на диван, потёр лицо руками.
— Слушаю.
Я села напротив.
— Максим, я устала. Устала от того, что твоя мать считает меня врагом. От того, что ты не можешь её остановить. От того, что я в собственном доме чувствую себя гостьей.
— Она просто... волнуется, — начал он. — Боится, что я её брошу. Она одна...
— Максим, ей пятьдесят восемь лет, — возразила я. — Она здорова, работает, у неё полно подруг. Она не одна. Она просто не хочет отпускать тебя. Видеть в тебе взрослого человека.
— Ты не понимаешь...
— Понимаю! — я повысила голос. — Понимаю, что для неё ты навсегда останешься маленьким Максимкой. А я — чужая женщина, которая украла её сына. Но я твоя жена! Я должна быть для тебя важнее!
Он молчал, глядя в пол.
— Максим, посмотри на меня, — попросила я тихо.
Он поднял глаза.
— Я хочу знать одно. Ты на чьей стороне? Её или моей?
Долгая пауза. За окном пролетела птица, где-то внизу сигналили машины.
— Я люблю вас обеих, — сказал он наконец.
— Это не ответ.
— Катя, она моя мать...
— А я твоя жена. И это моя квартира. Юридически. Ты помнишь?
Он кивнул.
— Людмила Семёновна сегодня узнала, — продолжила я. — Я ей показала документы. Она была в шоке.
Максим вздрогнул.
— Ты ей сказала?! Катя, зачем?!
— Затем, что она должна была знать правду! — я встала. — Максим, твоя мать поменяла замки в моей квартире! Моей! Она не имела права!
— Но теперь она обозлится ещё больше...
— И что?! — я не выдержала. — Она и так меня ненавидит! Что изменится?!
Максим тоже встал.
— Ты не понимаешь. Мама... она может быть очень мстительной. Она...
Он замолчал, но я уже всё поняла.
— Она что? Максим, договаривай.
Он отвернулся к окну.
— Когда я встречался с Олей, до тебя... мама её не приняла. Сказала, что Оля не подходит. Устроила скандал. И мы расстались.
Я почувствовала, как внутри холодеет.
— Ты бросил девушку из-за мамы?
— Не совсем так, — он повернулся. — Просто... мама так настаивала. Говорила, что Оля меня использует. Что она после денег. И я... я поверил.
— А на самом деле?
Он пожал плечами.
— На самом деле Оля была нормальной. Хорошей. Просто мама не хотела никого видеть рядом со мной.
Я смотрела на своего мужа и вдруг поняла, что почти не знаю его. Этот тридцатилетний мужчина всё ещё не мог сказать «нет» своей матери. Всё ещё боялся её мнения больше, чем чего-либо.
— Максим, — сказала я медленно, — мне нужно, чтобы ты сделал выбор. Сейчас. Либо ты говоришь матери, что это наша семья и она не имеет права вмешиваться. Либо я ухожу.
— Кать, не надо ультиматумов...
— Это не ультиматум. Это реальность. Я не могу жить в ситуации, когда твоя мать в любой момент может ворваться в мою жизнь и перевернуть её. Не могу.
Максим сел обратно на диван, обхватил голову руками.
— Дай мне время. Я поговорю с ней. Объясню...
— Сколько времени?
— Не знаю. Неделю. Две.
— Три дня, — сказала я твёрдо. — У тебя есть три дня, чтобы разобраться с этим. Иначе я съезжаю.
— Куда ты съедешь? Это же твоя квартира...
— Тогда съедешь ты, — я посмотрела ему в глаза. — Вместе с матерью. К ней. Раз вы так друг друга любите.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Мы смотрели друг на друга, и между нами была пропасть. Я вдруг поняла, что не знаю, чем это закончится. И впервые за три года брака не была уверена, что хочу продолжения.
Максим ушёл через десять минут. Сказал, что поедет к матери, поговорит. Я осталась одна в квартире, которая была моей по документам, но не ощущалась домом.
Вечером позвонила Лера.
— Ну как? Получила ключи?
— Получила, — ответила я устало. — И кое-что ещё.
Рассказала ей про погром, про разговор с Максимом, про ультиматум.
— Катюх, — сказала Лера задумчиво, — а ты точно хочешь за него бороться?
— Не знаю, — призналась я. — Честно не знаю. Я его люблю. Но не уверена, что этого достаточно.
— Любовь — это когда защищают, — повторила она свои вчерашние слова. — А не когда говорят «подожди, я с мамой посоветуюсь».
Я легла спать в опустевшей квартире и долго не могла заснуть. Думала о том, как три года назад Максим дарил мне цветы и обещал, что мы будем счастливы. А теперь я лежу одна и не знаю, есть ли у нас будущее.
Утром проснулась от звонка в дверь. Открыла — на пороге стояла Людмила Семёновна. С огромной сумкой и решительным выражением лица.
— Я переезжаю, — объявила она. — К вам. К Максиму. Раз уж квартира теперь твоя, я буду следить, чтобы ты не выгнала моего сына.
Я стояла в дверях и не верила своим ушам.
— Что?
— Ты всё правильно расслышала, — свекровь прошла мимо меня в квартиру. — Максим мне вчера всё рассказал. Про твой ультиматум. Про то, что хочешь его выгнать. Ну уж нет. Я этого не допущу.
Она прошла в гостиную, поставила сумку на пол.
— Вот тут диван. Мне подойдёт. Буду тут жить и охранять права моего сына. А то ты тут решила хозяйкой стать!
Я медленно закрыла входную дверь и прислонилась к ней спиной. В голове был только один вопрос: как моя жизнь превратилась в это?