После очередного скандала, муж решил проучить жену и ушёл из дома, хлопнув дверью так, что штукатурка осыпалась, словно звездная пыль с небес, обрушившихся на землю в час гнева. Он вообразил, как её самолюбие будет корчиться в муках одиночества, как она, подобно раненой птице, будет метаться по клетке опустевшей квартиры, осознавая свою неправоту. Неделя тянулась мучительно долго, словно цепь, сковывающая его нетерпеливое сердце. Каждая минута была подобна гвоздю, вбиваемому в крышку гроба его гордости. Он представлял, как она, наконец, признает свою вину, падёт к его ногам, моля о прощении, подобно Марии Магдалине.
И вот, наконец, день возвращения настал. Он, выпрямившись и нахмурив брови, словно готовясь к триумфальному шествию, вставил ключ в замок. Дверь отворилась, и он шагнул внутрь, готовый принять капитуляцию побеждённой. Но то, что предстало перед его глазами, было подобно грому среди ясного неба, сокрушительному удару, способному разбить вдребезги его самонадеянность.
Дом преобразился. От былой унылой обыденности не осталось и следа. Квартира сияла чистотой, в воздухе витали ароматы экзотических благовоний, словно в восточном гареме. На стенах красовались новые картины, бросающие вызов его консервативному вкусу, словно дерзкие заявления свободолюбивого художника. Зеркала отражали не привычную угрюмость, а игривые блики свечей, танцующих в такт неведомой мелодии.
И посреди этого торжества жизни, восседая на диване, словно королева на троне, он увидел её. Она была прекраснее, чем когда-либо. На ней было надето платье, словно сотканное из лунного света и звёздной пыли. Её глаза горели огнём, в котором уже не было места ни обиде, ни раскаянию. Рядом с ней, как прикованный к маяку, стоял мужчина, облачённый в дорогой костюм, от которого веяло успехом и уверенностью. Его взгляд был полон нескрываемого восхищения.
Жена, бросив на него мимолётный взгляд, в котором не было ни тени сожаления, произнесла слова, которые, подобно острым кинжалам, вонзились в его сердце: "Ах, это ты вернулся? Познакомься, дорогой, это мой… инструктор по танцам". Его мир рухнул, словно карточный домик, под тяжестью осознания, что его "наказание" превратилось в её триумф, а его уход стал отправной точкой для новой, яркой и счастливой жизни, где ему больше не было места. Он обалдел от увиденного. Он понял, что проучил не её, а себя самого, собственноручно открыв двери в её новую жизнь, где он был лишь призраком прошлого. И перед ним во всей красе предстала жестокая истина: "Что посеешь, то и пожнешь".
В горле застрял ком обиды, горечь поражения обожгла язык, словно кислота. Всё, что он так тщательно выстраивал в своих фантазиях, рассыпалось в прах, словно замок из песка, смытый волной равнодушия. Инструктор по танцам… Эти слова звучали в его голове набатом, отсчитывая последние секунды его былого величия. Он стоял, словно окаменевший, в дверях, превратившись из триумфатора в жалкого статиста собственной драмы.
Ноги, словно налитые свинцом, отказывались двигаться. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств: гнев, ревность, унижение, и, что самое страшное, понимание собственной глупости. Он хотел закричать, обвинить, выплеснуть весь ядовитый коктейль обид, но язык словно примёрз к нёбу. Молчание стало его самым громким криком – беззвучным воплем поверженного эго. "Месть - это блюдо, которое подают холодным", - вспомнились ему чьи-то слова, но в его случае, месть обернулась ледяным душем, обрушенным на его же голову.
Словно в замедленной съемке watched, жена лениво приподняла бровь, давая понять, что его присутствие – всего лишь досадная помеха их безмятежному вечеру. Инструктор, словно хищник, охраняющий добычу, окинул его презрительным взглядом, полным превосходства. В этом взгляде он прочёл все то, что боялся увидеть: его ничтожность, его устарелость, его ненужность. Это был приговор, обжалованию не подлежащий.
Он развернулся и вышел, оставив за собой шлейф поражения. Дверь закрылась, на этот раз тихо, без осыпающейся штукатурки и звёздной пыли. Но этот тихий щелчок был громче грома, он отрезал его от прежней жизни, захлопнул дверь в мир, где ему больше не было места. В кармане зазвонил телефон. На экране высветилось "Мама". И тогда он понял, что ему действительно есть куда идти, где его ещё ждут и любят, несмотря ни на что. Но даже материнская любовь не смогла заглушить тот щемящий укол самолюбия, который он ощутил, ступив на ночную улицу. Луна, свидетельница его позора, равнодушно освещала его путь, напоминая о том, что "жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы".
Ночная улица встретила его прохладным объятием, словно пытаясь унять жар душевного пожара. Он шел, как лунатик, не разбирая дороги, под ногами хрустел опавший лист, словно предательски подтверждая его собственную «осеннюю» пору. В голове роились мысли – черти с вилами, тыкающие его в самые болезненные точки. «Старик, ты списан!», «Она предпочла ему танцульки!», «Ты – ходячий анахронизм в мире тик-тока!». Да уж, жизнь, похоже, решила устроить ему мастер-класс по смирению, и урок этот, прямо скажем, не задался.
Вдруг, словно насмешка судьбы, из ближайшего бара вывалилась компания подвыпивших девиц. Они заливисто смеялись, толкаясь и громко обсуждая достоинства какого-то нового тренажера для ягодиц. Он поморщился. Неужели мир сошел с ума? Или, может, он сам проспал эпоху и теперь должен наверстывать упущенное, срочно записываясь на курсы «Как не быть букой» или "Танцуй, пока молодой, а то…". И тут его осенило! А что если…?
В голове зародилась безумная, абсолютно идиотская, но безумно привлекательная идея. Инструктор по танцам, говорите? Презрительный взгляд, говорите? Он покажет им всем! Он докажет, что порох в его пороховницах еще есть, и что "дед еще спляшет"! Он запишется… на стрип-пластику! Да, именно! Представьте себе: он, человек, считавший себя королем дивана, вдруг, в окружении полуобнаженных нимф, вытворяющий такое, что у этого самого инструктора отвалится челюсть!
И пусть мир катится в тартарары, пусть жена крутит романы с любителями па, пусть луна заливается предательским светом! Он, восставший из пепла, словно Феникс, одетый, правда, в трико и набойки, но от этого не менее грозный, явит миру новый уровень мужицкой энергии! Он еще зажжет! И плевать, что завтра утром его тело взбунтуется и будет требовать обезболивающее. Главное – оставить след! След от каблука на паркете их самодовольной жизни! И вот с этой мыслью, воодушевленный и немного помешанный, он расправил плечи, и, напевая что-то непристойное из репертуара "Виа Гры", двинулся в сторону ближайшего ночного клуба, искать правду – или приключения – на свою пятую точку.