Знаете, есть такой особый, пьянящий «медовый месяц» у владельца нового китайского автомобиля. Это не просто радость от покупки. Это нечто большее. Это чувство, что ты «понял жизнь» и «обманул систему».
Первые год-два ты находишься в состоянии чистой, незамутненной эйфории. Ты садишься в салон, который пахнет дорогой кожей. Ты проводишь рукой по гигантскому «парящему» экрану. Ты смотришь сквозь панорамную крышу на серое небо, и оно уже не кажется таким унылым. Ты нажимаешь на газ, и бодрый турбомотор уносит тебя в поток, оставляя позади унылые «Солярисы» и «Логаны». Ты чувствуешь, что получил «премиум» — тот самый, который раньше стоил как квартира, — за полцены.
И в этой сладкой эйфории ты изо всех сил гонишь от себя один-единственный, но самый страшный, самый холодный вопрос: «А что будет, когда я решу это продать?»
Этот вопрос — как иголка, которая в любой момент может проткнуть этот красивый воздушный шар. В «старом мире», с его «Тойотами» и «Корейцами», правила были простыми и понятными. Ты знал, что твой RAV4 через три года потеряет 15%, и это было незыблемым законом. Но здесь... здесь — неизведанная территория. И этот страх ликвидности — он неизбежен.
Вот на днях этот ледяной душ в полный рост накрыл моего хорошего товарища, назовем его Виктором.
Виктор — человек, который в 2022 году, в самый разгар рыночного хаоса, когда цены менялись дважды в день, а люди хватали все, что имело четыре колеса, сделал, как ему казалось, «мужской» и дальновидный выбор. Он купил Haval Dargo. Не какой-то там зализанный «обмылок», а настоящий «брутал». Квадратный, мускулистый, с этими «тракторными» болтами на арках. Он заплатил за него тогда какие-то совершенно сумасшедшие деньги — цена улетела сильно за 3 миллиона. Но он был счастлив. «Это же почти «Рэнглер»!» — шутил он, и в этой шутке была лишь доля шутки.
Он отъездил на нем два с половиной года. Надо отдать должное «Хавейлу» — без особых проблем. Машина как машина, возила его из точки А в точку Б. Пробег на одометре — что-то около 60 000 км. И вот, будучи человеком, вполне лояльным к бренду, он увидел его. Новый Haval H5.
Этот гигантский, трехрядный «сарай», который выглядит как «Секвойя» на минималках, полностью захватил его воображение. «Вот это — аппарат!» — решил он. Семья, дача, лодка, собака, теща — все влезет, и еще место останется.
План в голове созрел мгновенно. Он был кристально чист и, как казалось Виктору, абсолютно логичен. Сейчас он, как цивилизованный, современный человек, приедет к своему же дилеру. Сдаст свой «горячий» Dargo (машина-то популярная, их на улицах полно!) в трейд-ин. Он был абсолютно уверен, что у него на руках «ликвидный актив». Он прикидывал, что его Dargo, стоивший 3.3 миллиона, дилер заберет ну... за 2.5, может 2.6, если поторговаться. Докинуть миллион с небольшим и уехать на новом H5 — это казалось ему честной, понятной сделкой.
Он записался на оценку. Помыл свой Dargo до ослепительного блеска. Он ехал в салон не как проситель, а как ценный клиент, который привез дилеру и деньги, и ликвидный товар на перепродажу.
Его вежливо встретили. Он еще раз демонстративно посидел в H5, потрогал пластик, утвердившись в своем желании. Потом с чувством собственного достоинства отдал ключи от «Дарго» менеджеру по трейд-ин.
Тот походил вокруг, потыкал толщиномером, проверил базы. «2022 год... 60 тысяч пробег... ага, понятно». Обычная рутина. Ушел к себе в кабинет, «считать».
Виктор сидел в клиентской зоне и пил бесплатный, довольно паршивый кофе, но ему было все равно. Он уже мысленно рулил новым H5. В голове крутился калькулятор: «Так, H5 стоит, скажем, 3.8. Мой заберут за 2.6. Разница 1.2. Отлично, укладываюсь».
Через 20 минут менеджер вернулся. С той самой вежливой, ничего не выражающей улыбкой.
- Виктор, — говорит, — мы посмотрели ваш автомобиль. Состояние хорошее. Мы готовы забрать его у вас за... 1 миллион 850 тысяч рублей.
Виктор, по его словам, сначала даже не понял. Он думал, это какая-то ошибка, может, менеджер оговорился.
- Сколько-сколько?
- Один миллион восемьсот пятьдесят тысяч. Это максимальная цена, которую мы можем предложить, с учетом всех скидок на ваш новый H5.
У Виктора в голове мгновенно «щелкнул» калькулятор. Но цифры уже не сходились. Он покупал ее за 3.3 миллиона. А ему предлагают 1.85. Это значит... он потерял почти полтора миллиона рублей за два с половиной года. По 600 тысяч в год. По 50 тысяч в месяц. По 1600 рублей в день. Его «медовый месяц» закончился в эту секунду.
- Я... — растерянно сказал он менеджеру, — я за эти деньги... я за эти деньги даже Lada Vesta новую в топе не куплю.
- Ну, — пожал плечами менеджер, — цены на «Весту» сейчас и правда высокие.
И вот в этот момент Виктор понял, что он попал в ловушку. Он хотел было возмутиться, начать кричать, что они грабители, что это обдираловка. Но менеджер его опередил. И то, что он сказал, — это, по сути, вся правда о сегодняшнем рынке.
- Виктор, я вас понимаю, — спокойно, без тени издевки сказал он. — Но поймите и вы нас. Вы свой Dargo за сколько выставите на продажу? Миллиона за 2.2? 2.3? А у меня в соседнем зале стоит новый Dargo этого года, с нулевым пробегом. На который я вам прямо сейчас дам скидку в 500 тысяч и льготный кредит под 0.01%. Зачем клиенту ваш, с пробегом 60 000, если он может взять новый, добавив 400-500 тысяч? Рынок перенасыщен. Мы сами, как дилеры, убиваем цены на «бэушку» своими же скидками на «новые». Нам нужно выполнять план по новым машинам, а не по трейд-ин.
Виктор молча взял свои ключи. Он не сказал ни слова. Он просто кивнул, развернулся и пошел к выходу.
Он до сих пор ездит на своем «Дарго». Только он его больше не любит. Он смотрит на него и видит не «брутальный джип», а финансовую ошибку стоимостью в полтора миллиона.
И это, друзья мои, — самая большая и самая скрытая проблема всего китайского автопрома. Они научились делать красивые машины. Они научились их продавать. Но они так и не научились (или, если быть честным, даже не захотели) сохранять их остаточную стоимость.
Это не ошибка, это — бизнес-модель. Модель, построенная на «каннибализме». Они сами «пожирают» свой же вторичный рынок, выпуская новые модели и делая скидки так быстро, что купленная вчера машина сегодня уже не стоит ничего.
А как вы думаете, это проблема только «первой волны»? Или эта катастрофическая потеря стоимости — это и есть та «цена», которую мы все будем платить за китайский автопром?