Современное информационное общество всё чаще становится объектом критического осмысления. В недавнем выпуске подкаста «ITбаза» с участием публициста и консультанта Игоря Стечкина (известного также под брендом ONК) была поднята важнейшая тема — дофаминизация социума через цифровые технологии. Эта концепция описывает, как человек, стремясь к мгновенному удовольствию через лайки, просмотры и короткие видео, постепенно теряет способность к глубокому мышлению, созиданию и долгосрочному вниманию.
От созидания к потреблению
Исторически общество прошло путь от коллективного созидания — как в сталинскую эпоху СССР, когда строились заводы, города и инфраструктура — к обществу потребления. Уже к середине 1980-х годов в Советском Союзе доминировала именно потребительская модель, несмотря на официальную риторику о коммунизме. После распада СССР эта тенденция только усилилась. Однако сегодня речь идёт не просто о потреблении товаров, а о потреблении информации — быстрой, фрагментированной, клиповой.
Социальные сети, TikTok, Instagram, YouTube Shorts — всё это создаёт иллюзию участия в жизни, успеха, творчества. Человек получает дофамин от лайков под фото еды или комментария под постом, не создавая при этом ничего существенного. Это короткий дофамин, в отличие от долгого, который приходит от чтения книги, написания музыки или создания чего-то значимого.
Информационное общество как проект управления
Стечкин подчёркивает: современное информационное общество — это не стихийный рыночный процесс, а целенаправленный проект социальной инженерии. За фасадом «успешных блогеров» и «мотивационных гуру» стоит система, призванная вовлекать людей в цифровую экосистему. Примеры вроде Тони Роббинса или «провинциального парня, ставшего миллиардером» — это не реальные истории, а сторителлинг, созданный для формирования условных рефлексов: «Если он смог — смогу и я».
Эта мотивация нужна не для того, чтобы человек стал богатым, а чтобы он активно включился в информационное поле, стал потребителем и производителем контента, а значит — управляемым элементом системы. Как отмечает Стечкин, даже такие явления, как временный успех TikTok-блогеров в России, были частью стратегии: сформировать привычку, зависимость, а затем — отключить платформу, оставив людей с выработанным поведением.
Когнитивная деградация и дискретное сознание
Особую тревогу вызывает влияние цифровой среды на молодое поколение. Если люди 1980–1990-х годов ещё имели опыт долгосрочного внимания — через чтение книг, обучение в школе без смартфонов, — то дети, выросшие с сенсорными телефонами, формируют дискретное сознание. Их мозг адаптирован к восприятию информации порциями по 3–5 секунд. Они не могут концентрироваться на длинных текстах, не умеют выстраивать логические связи между идеями.
Это делает их особенно уязвимыми для идеологической обработки: у них нет целостной картины мира, только набор разрозненных ассоциаций. Например, слово «Маркс» вызывает одну группу образов, а «капитализм» — другую, и противоречие между ними не осознаётся, потому что нет нейронной сети для долгосрочного анализа.
Нейросети: протез или угроза?
На первый взгляд, нейросети вроде ChatGPT могут компенсировать эту проблему: они быстро объясняют сложные темы, резюмируют книги, отвечают на вопросы. Однако, по мнению Стечкина, это протезирование когнитивных функций, которое ведёт к их атрофии. Раньше человек сам выделял главное в тексте, строил логические цепочки, запоминал. Сегодня за него это делает алгоритм. И по принципу «if you don’t use it, you lose it» способность к самостоятельному мышлению постепенно исчезает.
Каждая сфера жизни — от общения до обучения — теперь «протезируется» приложением: соцсети вместо живого общения, нейросети вместо мышления, онлайн-покупки вместо похода в магазин. Это не просто удобство — это система, минимизирующая самостоятельность человека.
Биополитика и продовольственная программа
Ещё один аспект — биологическая уязвимость. Стечкин указывает на так называемую «продовольственную программу»: в промышленно выращенных продуктах дефицит веществ, необходимых для выработки нейромедиаторов — серотонина, дофамина, ацетилхолина. Это приводит к хроническому стрессу, раздражительности, снижению концентрации. Люди, имеющие доступ к натуральной деревенской пище, чувствуют себя иначе — что подтверждается практикой консультанта на международном уровне.
Таким образом, физиологическая основа психики тоже подвергается воздействию, что делает человека ещё более восприимчивым к внешним стимулам — будь то реклама, тренды или пропаганда.
Сверхгосударство и скрытый госплан
За всем этим стоит не хаос рынка, а структурированная система управления. Стечкин ссылается на концепцию «сверхгосударства» (Александр Зиновьев): на Западе, особенно в Германии, действует сеть учреждений, напоминающая советский Госплан, но в 40 раз более разветвлённую. Корпорации здесь — не независимые игроки, а инструменты реализации плана, финансируемые государством или скрытыми структурами (например, DARPA).
Даже культурные тренды — музыка, мода, кино — создаются и направляются сверху. Пример с Лос-Анджелесским районом Лавровый каньон (Laurel Canyon) в 1960-х показывает, как антивоенное движение и хиппи-культура использовались для нейтрализации протестного потенциала: вместо реальной борьбы — ЛСД, секс и музыка, контролируемая военно-разведывательным комплексом.
Что делать?
Полностью выйти из системы невозможно. Но можно минимизировать ущерб:
- ограничивать использование смартфонов детьми;
- развивать привычку к чтению книг;
- критически относиться к «красивым историям успеха»;
- сохранять бумажные технологии как резерв;
- осознавать, что каждое приложение — это не просто сервис, а элемент управления.
Как говорит Стечкин: «Единственный шанс — адаптироваться на своих условиях». Не принимать систему как данность, но и не бороться с ней в лоб — а сохранять внутреннюю свободу через осознанность.
Заключение
Дофаминизация — это не просто модный термин, а описание механизма, с помощью которого формируется новое, управляемое человечество. Осознание этого процесса — первый шаг к сопротивлению. Ведь пока человек способен задавать вопросы, он ещё не стал полностью частью системы.