Человек — не проблема: зачем нужно разделять

В нарративной практике есть принцип, который кажется простым, но меняет всё: человек — не проблема. Не «он тревожный», а «в его жизни есть тревога». Не «она ленивая», а «ей сейчас трудно действовать». Это не игра в слова. Это смена точки зрения, которая возвращает человеку достоинство и выбор.

Когда человек срастается с проблемой

Мы привыкли думать о себе через категории «я есть» — я раздражительный, я неуверенный, я не умею любить. Так язык незаметно превращает внутренние состояния в сущность. А дальше любое действие начинает подтверждать ярлык, как бы вписываясь в уже написанный сценарий: если «я тревожный» — значит, и сегодня тревога управляет мной. Если «я неудачник» — любая ошибка становится доказательством того, что история верна.

Когда человек полностью отождествлён с проблемой, пространство для движения исчезает. Остаётся только борьба с самим собой. Именно поэтому в нарративной практике важно отделить человека от проблемы — дать им возможность существовать отдельно, чтобы между ними возник диалог.

Разделение как акт уважения

Когда терапевт или собеседник говорит:

«Похоже, тревога сейчас занимает в твоей жизни слишком много места», — он не обесценивает чувство, а делает важное: признаёт, что есть ты, и есть тревога.

Это создаёт внутреннюю дистанцию, в которой появляется выбор. Теперь можно исследовать: когда тревога приходит? что она хочет сказать? как ты обычно с ней взаимодействуешь? И в этом разговоре человек перестаёт быть объектом анализа — он становится автором.

Разделение человека и проблемы — это не способ уйти от ответственности. Наоборот, это форма уважения: признание, что человек всегда больше, чем его трудности. Он может быть уставшим, злым, растерянным, но в нём всё равно остаётся место для силы, нежности, желания жить.

Как язык создаёт пространство

Слова формируют рамку, в которой человек видит себя. Если рамка жёсткая, движения почти нет. Но стоит изменить язык — и появляется воздух. Например, вместо «я не справляюсь» — «сейчас трудности выглядят неразрешимыми». Вместо «я завишу от других» — «зависимость часто вмешивается в мои решения». Разница кажется небольшой, но именно в ней рождается возможность видеть себя не через призму «какой я есть», а через «что со мной происходит».

Эта смена лексики возвращает субъектность. Человек перестаёт быть объектом, с которым «что-то не так», и снова становится тем, кто способен действовать.

Когда появляется движение

Разделение не решает проблему мгновенно — но оно меняет сам способ её переживания. Тревога, вина, апатия перестают быть врагами и становятся собеседниками. И тогда можно спросить: зачем ты пришла? что ты хочешь мне сказать? от чего ты защищаешь меня? Так начинается работа не с подавлением, а с пониманием.

Иногда этого уже достаточно, чтобы внутри стало больше пространства для дыхания. А в этом пространстве — возможность выбора, мысли, действия, жизни.

Когда человек перестаёт быть своей проблемой, он перестаёт быть и её заложником. Он становится наблюдателем, автором, исследователем. Именно с этого момента начинается настоящая терапия — и, может быть, настоящая жизнь.

Автор: Екатерина Островлянчик
Специалист (психолог), Нарративный практик

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru