— Вы здесь что, серьёзно?
Даша стояла в дверях собственной спальни. Вадим судорожно натягивал джинсы, рядом девчонка лет двадцати металась в её халате — глаза круглые, руки дрожат.
— Слушай, это не то, что ты думаешь, мы просто…
— Заткнись. Квартира моя. Кафе моё. Работа, на которой ты сидишь, тоже моя. Собирайся. Оба. Сейчас.
Голос ровный, почти спокойный. Даша подошла к шкафу, достала туфли девчонки — лакированные, дешёвые — швырнула в коридор. Развернулась и вышла на кухню. Села за стол, положила руки перед собой, уставилась в стену.
Хлопнула дверь. Тишина.
Она не плакала. Думала о том, как долго закрывала глаза.
Развод оформили быстро. Вадим не сопротивлялся — понимал, что ничего не выиграет. Съехал к матери, в однушку на окраине. Даша вернула себе всё: квартиру, бизнес, тишину по вечерам.
Первые недели прошли в напряжённом ожидании — она думала, он объявится, начнёт канючить. Но Вадим молчал.
Зато его мать — нет.
Звонок раздался в субботу. Номер незнакомый.
— Ты совесть вообще имеешь? Сына на улицу выставила, работы лишила! Он у меня на диване спит, понимаешь?!
Даша прикрыла глаза. Досчитала до трёх.
— Валентина Николаевна, ваш сын завёл интрижку в моей квартире. С девчонкой, которая годится ему в дочери.
— Ну и что?! Мужики все такие! Простила бы, семью сохранила! А теперь что? Он без копейки! Ты ему должна — столько лет вместе!
— Я ему ничего не должна.
— Должна! Мы в суд пойдём! Половину отсудим!
Даша усмехнулась.
— Идите. Квартира куплена до брака. Бизнес на мне. Вадим получал зарплату, и неплохую. Так что попробуйте.
Положила трубку. Руки дрожали — не от страха, от злости.
Суд ничего не дал. Вадим с матерью пытались доказать "вклад", но документы говорили сами за себя. Судья не стала долго разбираться. После заседания Даша села в машину и просто сидела, глядя в окно. Свободна.
Загородный дом стал её убежищем. Даша приезжала каждые выходные — возилась с грядками, с рассадой. В теплице росли помидоры нового сорта — мясистые, сладкие, для авторского соуса в меню кафе. Здесь не было Вадима, не было его матери. Только тишина и земля под ногами.
В пятницу вечером закрыла кафе пораньше, поехала в деревню. Хотела провести выходные в тишине. Подъехала к воротам — замерла.
У калитки стояла потрёпанная машина Вадима. Дверь в дом распахнута.
Даша вышла, прошла через двор. На веранде валялись грабли, лопата, ящик с инструментами — всё из сарая. Внутри гул голосов.
Вадим стоял посреди комнаты с коробкой в руках, складывал туда её банки с вареньем. Рядом Валентина Николаевна запихивала в сумку полотенца.
— Ты что здесь делаешь?
Оба вздрогнули.
Свекровь выпрямилась, сложила руки на груди.
— А что такого? Вадим тут жил, он имеет право. Дом не твой один.
— Дом мой. Полностью.
— Да ладно! Мы просто немного взяли, тебе всё равно не нужно.
Даша посмотрела на Вадима. Тот отвёл глаза, поставил коробку.
— Слушай, нам правда нужны деньги, мы продадим и…
— Вон.
— Дашка, не будь такой! Мы же не чужие!
Даша достала телефон, набрала номер.
— Полиция? Хочу заявить о краже. Адрес…
Вадим побледнел.
— Ты что делаешь?! Это же я!
— Именно. Ты вор. И твоя мать тоже.
Полицейские приехали через двадцать минут. Валентина Николаевна кричала про несправедливость, Вадим пытался оправдаться. Даша была спокойна. Показала документы на дом, перечислила украденное, указала на сломанный замок сарая.
— Понятно. Гражданка, будете писать заявление?
— Буду.
— Дашка, ты с ума сошла?! — Вадим шагнул к ней, но сержант преградил путь. — Я твой бывший муж! Какая кража?!
— У тебя был шанс уйти по-человечески. Ты выбрал иначе.
Валентина Николаевна заголосила про то, что сын хороший, а Даша — исчадие. Сержант молча кивнул напарнику. Обоих вывели.
Даша осталась на веранде. Смотрела, как их усаживают в патрульную машину, как свекровь колотит в стекло.
Когда машина уехала, она вернулась в дом. Прошлась по комнатам, собрала разбросанное, закрыла сарай на новый замок. Потом вышла в теплицу.
Половина помидоров сорвана — зелёные, недозрелые. Валентина Николаевна просто обрывала их и бросала в ведро. Три месяца работы. Каждый вечер полив, подкормка.
Даша выпрямилась, вытерла руки о джинсы. Вернулась в дом.
Суд состоялся через месяц. Валентина Николаевна давила на жалость, рассказывала, что сын безработный, она на пенсии, платить нечем. Судья слушала молча, листала документы.
— Кража с проникновением. Ущерб подтверждён. Ответчики обязаны выплатить компенсацию.
Вадим попытался возразить, но адвокат Даши зачитал список: инструменты, заготовки, инвентарь, взлом замка, испорченный урожай. Сумма вышла серьёзная.
— Это грабёж! — взвыла Валентина Николаевна. — Где мы возьмём такие деньги?!
Судья посмотрела поверх очков.
— Должны были подумать раньше.
После заседания Даша вышла на улицу, остановилась у крыльца. Вадим с матерью стояли у своей машины — той самой, потрёпанной. Валентина Николаевна размахивала руками, что-то шипела. Вадим молчал, опёршись о капот.
Даша прошла мимо, не оборачиваясь.
Через неделю позвонил адвокат.
— Деньги поступили. Полностью.
— Откуда у них?
— Машину продали. Ту, на которой к вам приезжали.
Даша положила трубку и усмехнулась. Вадим без машины — символично. Всё, чем он гордился, всё, что считал своим, испарилось. Осталась только комната у матери и работа грузчиком на складе.
Больше ни звонков, ни сообщений. Свекровь исчезла из соцсетей, Вадим заблокировал её первым. Даша не искала их, не интересовалась.
Кафе процветало. Новое меню с авторскими соусами зашло на ура — клиенты просили добавки, оставляли отзывы. Даша наняла нового менеджера, молодого парня с горящими глазами, который работал так, будто это его собственный бизнес.
В выходные всё так же ездила в деревню. Теплицу восстановила, помидоры пересадила. Новый урожай вышел лучше прежнего — мясистый, сочный, сладковатый. Она собрала их в ящик, привезла в кафе, лично приготовила пробную порцию соуса. Повар попробовал и присвистнул.
— Шеф, это надо в меню. Завтра же.
Даша кивнула.
Вечером она сидела на веранде своего дома с книгой в руках. Никаких претензий, никаких чужих людей в её пространстве. Никаких Вадимов, которые брали, не отдавая. Никаких свекровей с их требованиями невозможного.
Она подумала о том, сколько лет потратила на человека, который даже не попытался стать ей равным. Который привык жить за её счёт и считал это нормой. Но теперь это в прошлом — далёком, закрытом, ненужном.
Где-то там, в городе, Вадим, наверное, проклинал её. Свекровь названивала знакомым, жалуясь на несправедливость. Но это больше не имело значения.
Она выиграла не потому, что отсудила деньги. Она выиграла, потому что наконец отпустила.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!