В половине второго ночи на прикроватной тумбочке завибрировал мой телефон.
Я мгновенно проснулась и подскочила на кровати. Материнский инстинкт работал безотказно и никогда не дремал. На экране светилось имя Кати.
— Мам, — голос дочери дрожал, — я в полиции на Садовой. Эта невменяемая Лариса заявила, что я украла её ожерелье. Папа тоже ей поверил. Ей все верят, мама! Спаси меня!
Сон слетел как по команде. Я протерла глаза и включила свет.
— Катюша, спокойно. Расскажи всё по порядку. И не плачь, пожалуйста.
— Хорошо, я постараюсь. В общем… Я приехала к папе забрать документы для института. Лариса была дома, вела себя очень странно: то улыбалась, то смотрела как-то ехидно. Я взяла свои бумаги из комнаты, отказалась выпить чаю и быстро ушла. А через час ко мне приехали менты и сказали, что на меня заявление подали за кражу золотого ожерелья стоимостью триста тысяч. Если коротко, моя мачеха меня подставила и обвинила в краже ожерелья за 300 тысяч! Мама!
Я сжала кулаки до боли в костяшках.
Лариса — эта накрашенная кукла, которую Андрей привёл в наш дом через полгода после развода. Тридцать лет против моих сорока пяти, длинные ноги, силиконовая грудь и мозги размером с горошину. Но, видимо, не такие уж маленькие, если додумалась до подобного.
— А папа что говорит?
— Он сказал полицейским, что поддерживает заявление жены. Что я могла взять ожерелье из ревности. Мам, как он мог такое сказать? Я же его дочь!
В горле встал ком.
Андрей и я прожили вместе двадцать лет. Катю растили вместе, она была смыслом его жизни. Неужели эта силиконовая барби настолько его опутала?
— Катенька, держись. Я сейчас еду. Ничего не подписывай без адвоката.
— Мам, я не брала это ожерелье! Клянусь тебе!
— Я знаю, солнышко. Мама всё исправит. Доверься мне!
Бросив трубку, я лихорадочно стала одеваться. Джинсы, свитер, кроссовки и в машину. По дороге я непрерывно названивала знакомому адвокату, но тот не отвечал. Пришлось искать дежурного.
В отделении было уныло и… неприятно.
Катя сидела в коридоре бледная, с заплаканными глазами. Дочь обняла меня так крепко, будто боялась, что я исчезну.
Дежурный адвокат оказался настоящим профессионалом своего дела. Выслушав ситуацию, он отчаянно покачал головой:
— Дело дрянь. Заявление написали грамотно, есть свидетель — ваш бывший муж. Если ожерелье найдут при обыске у девочки в общежитии, будет статья.
— При каком обыске? — возмутилась я.
— Завтра утром приедут. Имеют право.
Катя жила в общежитии, но часто ночевала у меня. Неужели Лариса подбросила украшение в её комнату или сумку?
— А если не найдут?
— Тогда дело провалится. Но осадочек останется.
Да, осадочек. Репутация, нервы, доверие. Всё это Лариса учла, строя свой подлый план.
***
Всю ночь мы просидели в отделении на жёстких стульях. Катю домой не отпустили. Сказали, что так положено до тех пор, пока не прояснится ситуация.
Я держала дочь за руку и чувствовала, как она дрожит от усталости и страха.
— Мам, я правда ничего не брала, — шептала девушка в сотый раз.
— Знаю, солнышко. Всё будет хорошо.
Но внутри меня росла паника. Я всё больше осознавала, что Лариса подстроила всё заранее. И если она достаточно умна для такой провокации, значит позаботилась о доказательствах выдуманного преступления моей дочери.
Около восьми утра к нам подошёл оперативник и с понимаем произнес:
— Сейчас поедем в общежитие. У вас есть право присутствовать при обыске.
— А адвокат? — спросила я.
— Можете вызвать, но это затянет процедуру. Если нечего скрывать, зачем тратить время? Давайте быстрее покончим с этим неприятным делом.
Катя посмотрела на меня умоляющим взглядом, явно желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Я утвердительно качнула головой и согласилась поехать на обыск без юриста.
В общежитии царил переполох.
Студенты собирались на пары, но все оборачивались, глядя на нашу процессию. Катя пыталась спрятать лицо. В её комнате соседки уже проснулись и с любопытством наблюдали за происходящим.
— Где ваши вещи? — спросил оперативник.
Катя показала на свою кровать и тумбочку. Мужчина методично стал проверять учебники, папки, косметичку. Я молилась всем богам, чтобы моя догадка оказалась неверной.
— А это ваша сумка? — оперативник взял чёрную сумочку с прикроватной тумбочки.
— Да, — еле слышно ответила Катя.
Он расстегнул молнию, заглянул внутрь и замер. Потом медленно извлек что-то блестящее.
— Что это? — спросил он, показывая массивное золотое ожерелье с крупными камнями.
Катя ахнула и покачнулась. Я подхватила ее за плечи.
— Я не знаю! Это не моё! Я его никогда не видела!
Соседки по комнате переглянулись. Одна достала телефон и принялась что-то снимать.
— Прекратите съемку! — рявкнул оперативник. — Екатерина Андреева, вы арестованы по подозрению в краже. Вам будет предъявлено обвинение по статье 158 Уголовного кодекса.
У меня потемнело в глазах. Всё! Лариса выиграла. Ожерелье нашлось именно там, куда она его подбросила. Теперь Кате грозил реальный срок.
— Мама! — крикнула дочь, когда ее стали уводить.
Я отчаянно смотрела вслед своей любимой девочке, до боли сжав кулаки.
В этот момент я поклялась себе: чего бы мне это ни стоило, я докажу невиновность дочери и уничтожу эту подлую змею.
***
Выйдя из отделения, я села в машину и некоторое время просто сидела, сжимая руль. Катю увезли. Ей грозило до пяти лет тюрьмы. А я впервые в жизни не знала, что делать.
Андрей… Нужно поговорить с Андреем.
Я никогда ни перед кем не унижалась. Даже во время нашего скандального развода держала спину прямо. Но сейчас на кону была свобода моей дочери.
Офис его строительной компании находился в бизнес-центре на Васильевском. Секретарша, молодая девочка с накладными ресницами, окинула меня оценивающим взглядом.
— Андрей Владимирович на совещании. Вы записывались?
— Я его бывшая жена. Это срочно.
— Ах... — она явно была в курсе ситуации. — Сейчас узнаю, может ли он вас принять.
Через минуту меня провели в кабинет.
Андрей стоял у окна спиной ко мне. Его плечи были напряжены, а в руке он крепко сжимал телефон.
— Да, я понимаю, что неприятно... Нет, мы не думали, что она способна... — мужчина обернулся, увидел меня и поспешно закончил разговор. — Потом перезвоню.
Мы смотрели друг на друга молча. Двадцать лет брака… и вот мы стали совсем чужими людьми.
— Лена, я...
— Андрей, умоляю тебя! — мой голос дрожал, но я продолжала. — Посмотри мне в глаза и скажи: ты правда веришь, что Катя - воровка? Ты правда считаешь, что наша дочь способна на преступление?
Бывший супруг отвел взгляд.
— Есть доказательства. У нее нашли ожерелье.
— Его подбросили! Это же очевидно! И ты сам это прекрасно понимаешь! Я умоляю тебя, ради всего святого… Андрюш, я готова стать на колени, если нужно. Все, что хочешь сделаю, но уговори Ларису забрать заявление. Ты же знаешь, что наша дочь не могла этого сделать!
— Не могла... — повторил он тихо и потёр виски. — Но факты...
— Эти все факты - наглая ложь! Мы знаем свою девочку лучше всех! Помнишь, как она в десять лет нашла на улице кошелек и мы полдня искали хозяйку? Как плакала, когда случайно сломала твою ручку?
Андрей заметался по кабинету. Я видела, что он разрывается между любовью к дочери и преданностью жене.
— Лена, даже если ты права... Лариса не станет забирать заявление просто так. И я не имею права у нее требовать подобное на пустом месте.
— Тогда помоги мне доказать её виновность! Я уверена, что эту ситуацию создала твоя жена. Уверена! Просто позволь…
— Как?
Я глубоко вдохнула. То, что я собиралась предложить, было безумием. Но другого выхода я не видела.
— Заключим сделку, Андрей. Если я докажу, что Лариса подставила Катю, она забирает заявление и исчезает из нашей с дочерью жизни. А если я ошибаюсь... — мой голос дрогнул, — отдам тебе всё имущество, которое получила при разводе. Квартиру, дачу, все сбережения.
Его глаза расширились.
— Лена, ты с ума сошла? Ты же останешься на улице!
— Я уверена в невиновности дочери. Слышишь? Я готова пожертвовать ради Кати всем, что у меня есть. Даже жизнью! Не говоря о какой-то квартире или даче! Но мне нужна твоя помощь. Все, что от тебя требуется, установить в квартире скрытые камеры. Везде… в спальне, гостиной, на кухне.
— Зачем?
— Не спрашивай. Дай мне три дня. Всё остальное я сделаю сама.
Андрей долго молчал и смотрел в окно.
— Если Лариса узнает...
— Не узнает. Ты просто найди хороших специалистов. Для тебя это сущие пустяки!
Еще некоторое время мужчина помолчал, а потом кивнул:
— Хорошо. Но если через три дня доказательств не будет...
— Будут, — твёрдо сказала я. — Будут!
***
Через три дня Андрей написал, что камеры установлены. Специалисты поработали на славу, пока Лариса была в спортзале. Микроскопические устройства спрятали в люстрах, за картинами, в декоративных вазах. Доступ к записям я получила через приложение на телефоне.
Теперь нужно было заставить Ларису показать своё истинное лицо. И я знала, как это сделать.
В пятницу утром я отправилась в салон красоты. Там мне сделали модную укладку, макияж, маникюр. Всё как в лучшие времена.
Дома я достала из шкафа короткое чёрное платье, которое купила года три назад, но так и не решалась носить. Слишком открытое, слишком вызывающее для моего обычного стиля. Но сегодня именно это и было нужно.
Туфли на шпильке, яркая помада, декольте… в зеркале я увидела женщину, которая выглядела чуть вульгарно, но очень эффектно.
Именно то, что должно было вывести Ларису из себя.
К двум часам дня я подъехала к дому, где когда-то жила сама. Андрей был на работе, а Лариса, как я узнала из социальных сетей, проводила день дома: делала маски для лица.
Дрожащей рукой я нажала на звонок и стала ждать.
Через минуту дверь открылась. Лариса прищурила глаза и с удивлением уставилась на меня. Потом её взгляд скользнул по платью, фигуре и лицу. Через несколько секунд ее губы скривились в язвительной усмешке.
— О, смотрите, кто пришёл! — вызывающе протянула женщина. — А я думала, к нам грабители пожаловали.
— Мне нужно поговорить с Андреем, — сказала я, уверенно проходя в прихожую.
— Его нет дома! — Лариса загородила путь в гостиную. — Зря ты так вырядилась! Наверняка последние деньги потратила на салон красоты. Хотя, знаешь, что скажу… даже если бы он и был дома, то все равно бы ты ничего не добилась. Крошка, зря надеешься вернуть мужа! — она самодовольно захихикала. — Не выйдет, дорогая. Он любит только меня.
Я почувствовала, как во мне закипает раздражение. Это было настоящее, не наигранное чувство и именно оно мне было нужно.
— Увидим, — холодно ответила я.
— Не увидим, — Лариса явно входила в азарт. — Можешь хоть голой здесь плясать, Андрей мой! И никакие твои потуги ничего не изменят!
— Увидим, родная. Не будь так уверена! — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Но даже если мне не удастся вернуть мужа, всё равно ты никогда не станешь женщиной номер один в его жизни. Это место принадлежит Кате. И никто не сможет его занять. Даже ты!
Лицо Ларисы исказилось от ярости.
— Этой воровке? Не смеши! Она осталась в прошлом! Я уже избавилась от неё. Этой выскочке никто и ничто не поможет! Кстати, заметь. Я уничтожила трех зайцев сразу. Во-первых, Катька долго не выйдет из тюрьмы, а значит не скоро встретиться с любимым папочкой. Во-вторых, он теперь в ней разочарован — какая же она принцесса, если ворует драгоценности? А в-третьих, теперь Андрей будет тратить все деньги только на меня, а не на эту тупую малолетку!
Женщина торжествующе улыбнулась и добавила:
— Вот я какая умная! Одной лёгкой подставой получила три приза сразу! Хотя есть и четвертый… твое жалкое существование. Ты же теперь мать преступницы, крошка.
Я громко рассмеялась.
— Знаешь, Лариса, я предполагала, что у тебя мало мозгов. Но что настолько и подумать не могла!
Довольная собой, я развернулась и направилась к двери. Хлопнула ею громче обычного и ушла, а Лариса так и осталась стоять в прихожей, с недоумением глядя мне вслед.
***
Дома я тут же скачала запись с камер. Качество звука было отличным. Каждое слово Ларисы звучало чётко и ясно. Все было зафиксировано: и её признание в подставе, и циничные рассуждения о "трёх зайцах", и даже потребительское отношение к Андрею.
Через час я уже сидела в кабинете адвоката.
— Это золото! — сказал он, прослушав запись. — Прямое признание в ложном доносе и клевете. С такими доказательствами дело против вашей дочери можем закрыть за неделю. Вы молодец!
— А против Ларисы?
— Статья 306 — заведомо ложный донос. До двух лет лишения свободы или крупный штраф. Плюс моральный ущерб, который вы можете взыскать.
На следующий день мы подали заявление в прокуратуру.
Запись отправили на экспертизу: нужно было официально подтвердить, что голос принадлежит Ларисе и что запись не монтировалась.
Андрей приехал ко мне вечером. Выглядел он ужасно. Будто с нашей последней встречи прошло не две недели, а целая жизнь.
— Лена, я... Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто помоги вернуть дочь домой.
— Лариса... она собирает вещи. Сказала, что всё это недоразумение, твоя выдумка, что ты ее неправильно поняла.
— Смешно! Твоя жена - глупая женщина, Андрей. Она сама себя загнала в угол.
— Я чувствую себя последним идиотом. Как я мог поверить, что Катя способна на воровство? Как я мог поверить Ларисе?
— Ты поверил женщине, которую любил. Это понятно.
— Любил? — мужчина горько усмехнулся. — Да я и не знал её вовсе.Просто... влюбился как дурак в красивую оболочку. Вот и все!
Через неделю экспертиза подтвердила подлинность записи. Заявление против Кати отозвали, девушку освободили в тот же день.
Я встречала дочь у ворот СИЗО. Она сразу же бросилась ко мне в объятия.
— Мамочка, — прошептала она, целуя меня, — я знала, что ты меня вытащишь.
— А я знала, что ты невиновна!
Андрей ждал нас в машине. Он попросил прощения у Кати, но она лишь кивнула. Стало понятно, что потребуется время, чтобы их отношения наладились.
Ларису арестовали через несколько дней. Она пыталась скрыться, но её задержали в аэропорту с билетом в Таиланд. Через месяц женщине вынесли приговор: полтора года условно плюс компенсация морального вреда в размере миллиона рублей.
Андрей подал на развод сразу после её ареста.
— Хочу попробовать начать всё сначала, — сказал он мне недавно за чашкой кофе.
— Андрей, то, что было между нами, не вернуть. Но мы всегда будем родителями Кати. Этого достаточно.
Мужчина грустно улыбнулся и, соглашаясь, кивнул.
Катя продолжила обучение на юридическом факультете. Говорит, что хочет защищать невинных еще больше прежнего. После всего пережитого я её понимаю.
А я научилась одному: никогда не сдаваться, когда дело касается семьи. Материнский инстинкт способен на настоящие чудеса. Нужно только довериться ему и идти до конца.