— Мы уже купили билеты всей семьей к вам на Новый год, — сообщила свекровь по телефону, и в голосе ее звенел металл победителя.
В трубке повисла пауза, которую Тамара Павловна, очевидно, трактовала как восторг. Лена представила ее там, в тысячах километров отсюда, в их уютной квартире в спальном районе Москвы. Свекровь наверняка сидела на кухне, в своем любимом кресле, обложившись подушками, и самодовольно улыбалась. Она сделала сюрприз. Она объединила семью. Она — мать-героиня, цементирующая родственные связи.
— Мама, какой сюрприз, — раздался рядом голос Олега, мужа Лены. Он взял у нее трубку, и его лицо расплылось в той самой угодливой улыбке, которую Лена ненавидела больше всего на свете. Улыбке, предназначенной исключительно для его матери. — А когда прилетаете? А кто именно — «вся семья»?
Лена отошла к окну. Снег валил стеной, скрывая огни небоскребов в центре города. «Вся семья» — это было кодовое слово для апокалипсиса. Это означало Тамару Павловnu, ее молчаливого, ведомого мужа Виктора Степановича, сестру Олега Марину, ее вечно недовольного супруга Андрея и их пятилетнего сына Ромочку, который, по заверениям бабушки, был гением, но по факту — маленьким, избалованным тираном. Пять человек. В их двухкомнатную квартиру. На две недели. В Новый год.
— …да, конечно, разместимся! В тесноте, да не в обиде! Главное — вместе! — щебетал Олег в трубку.
Лена почувствовала, как внутри нее закипает холодная, бессильная ярость. Она обернулась и посмотрела на мужа. Он стоял посреди их небольшой гостиной, совмещенной с кухней, и жестикулировал, будто его мать могла видеть этот полный энтузиазма танец. Их квартира, их гнездо, которое они с такой любовью обустраивали последний год, вдруг показалась ей крошечной и беззащитной. Казенной гостиничной комнатой, в которую вот-вот ворвется шумная компания без приглашения.
Олег закончил разговор и повернулся к ней, сияя.
— Представляешь? Они решили сделать нам сюрприз! Прилетают тридцатого декабря!
Лена молчала. Она смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина, который обещал ей, что они будут жить по своим правилам? Что его семья не будет вмешиваться в их жизнь?
— Олег, — сказала она тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Где мы их разместим? У нас одна спальня и эта комната. Пять человек.
Олег махнул рукой, отметая ее слова как несущественную мелочь.
— Да ладно тебе, Лен. Ну что ты как неродная? Родители в нашей спальне лягут, им комфорт нужен. Мы с тобой на диване. А Маринка с Андреем и Ромкой… купим им хороший надувной матрас. Современные матрасы, знаешь, какие удобные? Почти как кровать. Никто и не заметит разницы.
Он говорил это с такой уверенностью, с таким апломбом, будто решал простейшую логистическую задачу.
— Олег, дело не в матрасе, — попыталась она достучаться. — У нас были планы. Мы хотели вдвоем…
— Какие планы? — искренне удивился он. — Мы же ничего конкретного не планировали. А теперь вот план появился! Отличный план! Вся семья в сборе! Мама так рада будет. Она говорит, Новый год — семейный праздник.
— Она говорит, — повторила Лена без выражения. — А ты что говоришь, Олег? Ты хочешь две недели жить в коммуналке? Ты хочеgь, чтобы я готовила на семерых, убирала за всеми и улыбалась, пока твой племянник разбирает на запчасти мою технику?
Олег нахмурился. Угодливая улыбка сползла с его лица, сменившись обиженным выражением.
— Лен, ну ты начинаешь. Это же мои родители. Моя сестра. Они едут к нам в гости, а не в отель. Хотят увидеть нас, сына, брата. Что в этом плохого? Ты должна радоваться.
— Я должна? — она почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Я ничего никому не должна, Олег. И это мой дом тоже. Мой. И я не хочу превращать его в цыганский табор. Почему они не могли хотя бы спросить? Просто позвонить и спросить: «Ребята, а можно мы приедем?».
— Потому что это сюрприз! — воскликнул он так, будто объяснял умственно отсталой. — Сюр-приз! Понимаешь? Они хотели сделать нам приятно.
Приятно. Лена села на диван, который, согласно гениальному плану мужа, должен был стать их супружеским ложем на полмесяца. Ей хотелось кричать. Вместо этого она просто смотрела в одну точку. Она поняла, что спорить бесполезно. Стена. Он не видел проблемы. Или не хотел видеть. Потому что признать проблему означало бы вступить в конфликт с мамой. А это для Олега было немыслимо. Тамара Павловна была святой. Ее поступки не обсуждались, а принимались как данность.
Следующий день начался со звонка. Лена увидела на экране имя «Тамара Павловна» и передала телефон мужу. Она не хотела разговаривать. Не могла.
Олег взял трубку и снова защебетал. Лена демонстративно включила кофемашину, чтобы ее шум заглушил этот разговор. Но отдельные фразы все равно долетали до нее.
— …да, конечно, запишу… угу… салат «Гранатовый браслет»… обязательно… ага, холодец… Ленка сварит, конечно, она у меня умница…
Лена замерла с чашкой в руке. Холодец? Она в жизни его не варила и не собиралась. Этот запах, эти часы у плиты… Нет. Категорически нет.
Олег положил трубку и подошел к ней с листком бумаги, испещренным убористым почерком.
— Вот, мама продиктовала список продуктов. Чтобы мы заранее все купили, а то перед праздниками суета будет.
Леna взяла список. Он был длиннее, чем ее список покупок на месяц. Десяток наименований мяса, экзотические фрукты, какие-то особые сыры, несколько видов рыбы. И вишенка на торте — подробный рецепт домашнего майонеза.
— У Виктора Степановича на магазинный аллергия, — пояснил Олег, заглядывая ей через плечо. — Так что надо будет тебе сделать. Мама говорит, там ничего сложного.
— Я не буду варить холодец, — сказала Лена ровным голосом. — И не буду делать домашний майонез. И половину этого списка я покупать не собираюсь. Мы закажем еду из ресторана. Или приготовим что-то простое. Утку с яблоками.
Олег посмотрел на нее как на предательницу.
— Лен, ты чего? Мама же старается, планирует. Она хочет, чтобы все было по-домашнему, по-настоящему. Какой ресторан? Это же Новый год! Главная традиция — это оливье и холодец!
— Главная традиция, Олег, — это уважать чужой дом и чужой труд. Твоя мама хочет не «по-домашнему», она хочет, чтобы все было по-ее. Она приезжает в мой дом и пытается установить здесь свои порядки.
— Это не «твои» порядки, это нормальные, человеческие порядки! — начал заводиться он. — Все люди так Новый год отмечают! Одна ты вечно недовольна!
Конфликт, тлевший со вчерашнего дня, разгорался. Они ругались. Громко, зло, выплескивая друг на друга накопившиеся обиды. Лена кричала, что он маменькин сынок, который не способен защитить свою собственную семью. Он кричал, что она эгоистка, которая ненавидит его родных.
В разгар ссоры он швырнул на пол кружку. Она разлетелась на мелкие осколки.
— Вот! — заорал он. — Вот твоя благодарность! К тебе вся семья едет через океан, а ты истерику закатываешь!
Он схватил куртку и выбежал из квартиры, хлопнув дверью так, что со стены упала фотография. Их свадебная фотография. Они стояли на берегу озера, счастливые, обнявшись, и казалось, что впереди только радость. Лена медленно опустилась на пол и заплакала. Она плакала от бессилия, от обиды, от unfairness of it all. Осколки кружки больно впивались в колени через тонкую ткань домашних брюк.
Через два дня, когда хрупкое перемирие было кое-как установлено, Олег притащил домой свою «гениальную идею». Огромный, monstruous надувной матрас в коробке. Он с гордостью продемонстрировал его Лене.
— Смотри! Двуспальный, с встроенным насосом! Надувается за три минуты! Марина с Андреем будут спать как короли!
Он тут же решил его протестировать. Через три минуты посреди гостиной вырос синий пузырь, занявший все свободное пространство. Чтобы пройти от дивана к кухонному столу, нужно было теперь протискиваться боком. Матрас издавал faintly toxic plastic smell.
— Ну как? — спросил Олег,хлопая по упругой поверхности. — Правда, здорово?
Лена молча кивнула. Говорить не было сил. Этот матрас был памятником ее поражению. Символом того, что ее мнение в этом доме больше ничего не значит. Она чувствовала себя чужой. Оккупантом на своей же территории.
Вечером позвонила Марина, сестра Олега. Ее голос был сладким, как патока.
— Леночка, привет! Как вы там, готовитесь к нашему приезду? Слушай, у меня к тебе просьба. Ты не могла бы посмотреть кроватку для Ромочки? Он же на матрасе спать не будет, ему нужна именно кроватка с бортиками. Можно взять напрокат где-нибудь.
Лена сжала телефонную трубку. Кроватку. Напрокат. Конечно. Почему бы ей не потратить свой единственный выходной на поиски прокатной детской мебели?
— И еще, — продолжала Марина, не дожидаясь ответа. — Подгузники. Ты купи, пожалуйста, японские, марку я тебе скину. А то у него на все остальные жуткое раздражение. И пюрешек баночных, только органик. Он другое не ест.
«Он у вас и человечину, наверное, не ест?» — хотела спросить Лена. Но вместо этого вежливо пробормотала:
— Хорошо, Марина. Я посмотрю.
Положив трубку, она почувствовала тошноту. Они еще даже не приехали, а уже вели себя как хозяева. Они составили меню, распределили спальные места, выдали список покупок и поручений. Они не ехали в гости. Они ехали инспектировать свой заморский филиал, которым по недоразумению управляла она, Лена.
Она ходила по квартире, ставшей plötzlich чужой и тесной, и физически ощущала, как сжимаются стены. Вот здесь, где стоит ее любимое кресло, будет гора чемоданов. Вот здесь, на ее рабочем столе, Марина устроит склад детских вещей. Ее спальня, ее убежище, будет отдана свекрам. Она будет спать на скрипучем диване рядом с мужем, который стал ей почти чужим человеком. И все это под аккомпанемент круглосуточных советов Тамары Павловны о том, how to live, how to cook, how to breathe.
Тридцатое декабря. День прилета. Квартира была в состоянии тихого хаоса. Продукты, купленные Олегом по списку матери, не влезали в холодильник и громоздились на балконе. Синий монстр-матрас занимал полкомнаты. Лена механически нарезала овощи для салатов, которые поклялась не готовить, но все равно готовила. Олег уехал в аэропорт встречать дорогих гостей.
Она чувствовала себя сомнамбулой. Все происходило как будто не с ней. Она двигалась, говорила, что-то делала, но внутри была звенящая пустота. Она смирилась. Проиграла. Следующие две недели нужно будет просто пережить. Перетерпеть. Сжать зубы и ждать, когда этот кошмар закончится.
Она помешивала салат в большой миске и смотрела на свое отражение в темном экране выключенного телевизора. Уставшая женщина с потухшими глазами. Неужели это она?
В кармане завибрировал телефон. Сообщение. Наверное, Олег пишет, что встретил. Она нехотя достала телефон.
Неизвестный номер.
Лена нахмурилась и открыла сообщение. Это был скриншот переписки из какого-то мессенджера. Два абонента: «Мама» и «Мариночка». Лена вгляделась в текст, и воздух застыл в легких.
Мариночка: «Мам, а мы точно там поместимся? У них же конура, а не квартира».
Мама: «Потерпим недельку, дочка. Не ради отдыха едем. Главное, чтобы Олежек подписал дарственную на свою долю. Я уже с юристом говорила, все готово. Как только подпишет, пусть эта мымра катится на все четыре стороны. Квартира-то до свадьбы покупалась, она прав на нее не имеет».
Телефон выпал из ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о ковер. Лена смотрела перед собой невидящими глазами. Дарственная. Мымра. Катится на все четыре стороны.
Это был не просто визит. Ее приехали не навещать. Ее приехали выселять.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.