Предыдущая часть:
Ну а потом как-то раз Алёна перепутала со сна телефоны — свой и мужа — и всё встало на свои места. Они уже спали, была глубокая ночь. Мобильник пиликнул — пришло сообщение. Алёна обычно спала чутко. Она испугалась, мало ли вдруг что-то с мамой — в последнее время та неважно себя чувствовала. Схватила с прикроватной тумбочки телефон, открыла фотографию и обомлела. Красивая длинноногая блондинка и подпись: "Я так соскучилась, жду не дождусь нашей встречи".
Это был телефон Макса, который сегодня вернулся домой поздно и по обыкновению пьяным. Причём опять он был в таком состоянии за рулём. Алёна сто раз просила мужа не водить машину подшофе. А тот всё отмахивался.
— Я и пьяный лучше контролирую ситуацию, чем другие трезвыми, — твердил он.
Алёна всё смотрела на красотку модельной внешности, а потом решительно открыла мессенджер мужа. Она должна была знать правду, какой бы она ни оказалась. Сон как рукой сняло. Алёна листала сообщения и узнавала о муже много нового. У него были любовницы. Не одна, не две — много. Красивые девушки, смуглые и бледнокожие, рыжие и светловолосые. Все как на подбор стройные, длинноногие. Они писали ему сами, он отвечал. Обсуждались прошлые встречи и даже поездки к морю.
Сопоставив даты, Алёна поняла, что командировки мужа не всегда были деловыми поездками. Чаще просто прикрытие для приятного времяпрепровождения на курорте с какой-нибудь красоткой. Утром Макс застал жену на кухне. Она сидела за столом перед остывшей чашкой кофе и смотрела в стену.
— Ты чего это? Голова болит? — спросил он.
Алёна посмотрела на мужа и призналась, что в курсе его похождений. Говорила сначала тихо, потом начала распаляться. Боль выливалась из неё едкими словами, упрёками, истеричными криками. Макс смотрел на жену спокойно и равнодушно, даже с каким-то достоинством, будто она что-то ничтожное, неприятное. А потом Алёна схватила со стола вазу и швырнула в супруга. Ей хотелось увидеть у него хоть какие-то эмоции. Удалось. Макс увернулся, и глаза его полыхнули злостью.
— Ты что себе позволяешь? — прошипел он. — Живёшь тут, в моей квартире, нужды ни в чём не знаешь. Я тебя обеспечиваю.
— Я работаю, — напомнила Алёна.
— В больнице тебе копейки платят. Любое твоё платье стоит больше твоей месячной зарплаты. Ты, кажется, забыла, кому всем этим обязана.
— Я не этого хочу, а нормальной семьи, любящего верного мужа, а не бабника.
— Я могу встречаться с кем хочу и когда хочу. Я даже скрываться от тебя не обязан, — чётко произнёс Макс. Было видно, что он действительно в это верит.
— Но зачем тебе тогда я теперь?
— И сам не знаю. Когда-то мне казалось, что ты будешь понимающей женой. Ты ведь тихая, скромная, нескандальная, как мне думалось. В рот мне буквально заглядывала, каждым моим словом восхищалась. А мне как раз нужна была жена для статуса и именно такая. Но ты оказалась совсем другой.
Они ещё долго сыпали взаимными претензиями. Алёна всё сильнее убеждалась, что Макс совсем не тот человек, в которого она когда-то влюбилась. Не было его никогда, того человека. Макс искренне не понимал, почему он не имеет права проводить время с любовницами. Ведь выполняет же все обязанности хорошего супруга, обеспечивает жене роскошную жизнь, крутит свои романы скрытно, не вредя репутации семьи.
— Чего ещё от меня требуешь? — спрашивал он.
— Нам нужно развестись, — подвёл итог Макс. — Я не хочу жить с такой, как ты. Достало.
И будто не желая оставаться наедине с женой даже ещё мгновение, мужчина вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Алёна ревела в спальне, уткнувшись лицом в подушку. Оплакивала крушение надежд, развалившуюся семью и утрату человека, в которого когда-то была очень влюблена. Да что там когда-то? Алёна с ужасом поняла, что всё ещё испытывает чувства к Максу и продолжает надеяться, что он станет таким, как прежде.
В итоге, не в силах больше справляться с ситуацией самостоятельно, Алёна набрала Таню. Та, выслушав рыдающую подругу, тут же примчалась к ней и была рядом, пока Алёна не успокоилась.
— Вот что, — произнесла Татьяна, когда Алёна наконец смогла её слушать. — Не переживай, так даже лучше. Сейчас разведётесь, тебе половина его имущества положена по закону. Ну и новую жизнь начнёшь. По-моему, всё просто замечательно складывается. Ты чего ревешь-то, как белуга?
— Да не нужно мне от него ничего, — всхлипывала Алёна.
— Ну это ты зря.
Только вот Татьяна ошиблась. В ходе бракоразводного процесса выяснилось, что всё имущество Макса было записано на его родителей. То есть Алёна не получала после развода ничего.
— А ты что думала, квартиру тебе отдам? — некрасиво усмехнулся Макс. — Ещё чего? С чего бы это? И машину, что я тебе подарил, придётся вернуть. Каждый остаётся при своём. Ты забираешь свою ржавую ласточку, я — всё остальное.
Такие вот обидные слова Макс сказал сегодня Алёне на заседании суда. Выглядел он при этом как победитель. Таня присутствовала в зале с подругой в качестве поддержки. Решение судьи обескуражило её.
— Может, этому твоему ментяре наберём, которого ты тогда спасла, Юрию Петровичу? — предложила она. — Он же говорил обращаться в трудной ситуации. Вот она, трудная ситуация.
Но Алёна отрицательно покачала головой. Ей было больно от того, что не только Макс, но и близкая подруга уверена, будто ей нужны деньги супруга, будто этот брак был всего лишь попыткой нажиться. Потому сейчас, оставшись наконец одна, Алёна едва сдерживала слёзы. Женщина почти бежала по улице — скорее бы оказаться дома в съёмной квартире на окраине города. Только такое жильё она могла себе теперь позволить. Конечно же, из квартиры Макса она после ссоры сразу съехала.
Сейчас ей хотелось упасть в кровать, зарыться лицом в подушку и дать, наконец, волю чувствам и эмоциям, нареветься от души. Может, так станет хоть чуточку легче. Алёна не замечала ничего вокруг, но кто-то вдруг настойчиво начал теребить её за подол платья. Алёна глянула вниз и увидела девочку — маленькую, лет шести-семи. Чистая, но явно старая одежда с чужого плеча, большие синие глаза, вздёрнутый веснушчатый носик.
— Тётенька, вы можете мне рубль добавить, пожалуйста? — попросила она. — На булочку не хватает, а я кушать хочу.
Алёна обернулась. Они стояли как раз напротив хлебного киоска. Женщина присела перед девочкой на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— А ты какую булочку хочешь?
— Хочу с повидлом, но если вы мне рубль дадите, то у меня только на пшеничную хватит. Она самая дешёвая. Я такие тоже люблю.
Алёна улыбнулась малышке. Такая славная девчушка, похожая на неё саму в детстве. У них с Максом могла бы быть вот такая милая дочка. Только в отличие от этой девочки, она бы не побиралась возле киосков, а жила бы как принцесса. Этот же ребёнок явно находился в беде. В нормальных семьях дети мелочь на хлеб не клянчат.
Алёна купила малышке целый пакет её любимых булочек.
— Ой, спасибо, — восхитилась девочка. — Тут и маме хватит.
— А где твоя мама? Почему ты такая маленькая одна гуляешь?
— Мама дома, — вздохнула как-то уж слишком горестно девочка. — Она не может за мной присматривать теперь.
Алёна почему-то сразу представила опустившуюся женщину, злоупотребляющую выпивкой. Потом ещё раз взглянула на малышку и поняла: нет, слишком уж опрятно девочка выглядит. Да, вещи на ней не новые, но чистые, отглаженные. Маргиналы так за своим потомством не следят. Алёне вдруг стало интересно, что же происходит в семье девочки. И это было не просто любопытство. Очень уж ей захотелось помочь этой милой малышке. Даже собственные проблемы и переживания куда-то на второй план отодвинулись.
— Слушай, а можно я тебя домой провожу? И с мамой твоей заодно познакомлюсь.
— Это просто здорово, — просияла малышка. — Маме как раз общение нужно, а то у неё никого нет.
Как-то уж слишком по-взрослому прозвучали эти слова из уст такой крохи. По дороге они познакомились. Девочку звали красивым и необычным именем Доминика, и оно ей очень шло. Малышка была весёлой, дружелюбной и очень доверчивой. Опасно такому ребёнку одной на улицах города. Что же там такое с её мамой? Почему она отпускает девочку без присмотра гулять?
Дом, в котором жила Доминика, находился недалеко от того места, где снимала квартиру Алёна.
— О, да мы соседи, — улыбнулась Алёна.
— Здорово! — искренне восхитилась Доминика.
Девочка легко взбежала на третий этаж. Алёна едва поспевала за лёгконогой малышкой. И вот они уже в квартире — маленькой однушке.
— Мам, я пришла, — крикнула Доминика.
Старенькие пожелтевшие обои, скрипучие полы, дешёвая мебель, но везде чисто, ни пылинки вокруг. Нет, это точно не логово алкашей. И тут в коридор из комнаты выехала мама Доминики на старом инвалидном кресле с огромными колёсами и потрескавшейся обивкой.
— У нас гости, — радостно сообщила матери Доминика. — Она нам угощение купила. Я сейчас чайник поставлю.
Девочка умчалась на кухню, а женщины некоторое время смотрели друг на друга изучающе. Мама Доминики была совсем ещё молодой — ровесница Алёны на вид. Красивые черты лица, прямой взгляд. И эта громоздкая коляска никак не вязалась с хрупкой изящной фигуркой женщины.
— Меня Вика зовут, — наконец представилась хозяйка.
— Алёна, — улыбнулась ей гостья.
Она не знала, что говорить и делать дальше. Чувствовала себя так, будто лезет куда-то не в своё дело.
— Приятно познакомиться. Я встретила вашу дочь на улице и решила проводить. Такая маленькая, одна. Как-то тревожно за неё.
— Мне каждый раз страшно, когда она уходит, — Вика тяжело вздохнула. — Но иного выхода у нас нет. Я не могу ходить. Мы одни с ней на всём белом свете. Ну и вот приходится её одну отпускать. Я ведь не могу в магазин. Вообще никуда не могу. Это очень тяжело и печально.
— Ещё бы, — кивнула Алёна. — Привыкнуть к такой новой жизни непросто.
— Полгода уже привыкаю. Я ведь не всегда такой была. Недавно это случилось.
— Чай готов, — возвестила из кухни Доминика.
— Ну что ж, — улыбнулась Вика Алёне. — Чай готов, значит, идёмте пить чай, а то Доминика расстроится.
Продолжение :