Представьте страну, где почти нет мужчин. Совсем. Где женщины составляют абсолютное большинство населения, где дети растут без отцов, где правительство в отчаянии разрешает многожёнство. Звучит как антиутопия? Это реальная история Парагвая после 1870 года.
С 1864 по 1870 год Парагвай вёл войну против Аргентины, Бразилии и Уругвая одновременно. Маленькая страна в Латинской Америке с населением около полумиллиона человек против трёх держав, чьё суммарное население превышало парагвайское в двадцать раз. Как это вообще могло произойти?
Диктатор, который всё проиграл
Виновником этой катастрофы был парагвайский президент Франциско Солано Лопес. 12 ноября 1864 года его войска захватили бразильское судно "Маркиз Олинда", на борту которого находились груз золота, военное снаряжение и губернатор провинции Риу-Гранди-ду-Сул. 13 декабря 1864 года Парагвай объявил войну Бразилии.
Поначалу всё шло неплохо. Парагвайская армия была на удивление боеспособной – Лопес потратил годы на её подготовку. Первые сражения парагвайцы выигрывали, захватывали территории, брали крепости. Казалось, удача на их стороне.
Но это была иллюзия. Спустя пять лет, в 1870 году, было очевидно, что всё это было чистым самоубийством — и для Лопеса, и для всей парагвайской нации. Ресурсы трёх стран оказались несопоставимы с парагвайскими. Год за годом союзники методично давили парагвайскую армию, которая медленно отступала вглубь страны.
Война до последнего ребёнка
Когда стало ясно, что война проиграна, нормальный правитель капитулировал бы. Но не Лопес. К концу войны Лопес, потеряв свои лучшие войска, перешёл к "тотальной войне", став призывать на военную службу подростков и стариков. К середине 1869 года он увеличил численность армии до 13 тысяч человек, пополнив её 12–15-летними подростками и индейцами.
Представьте: девятилетние дети с ружьями, старики, которые едва держатся на ногах, женщины у пушек. В битвах при Пирибебуй и Акоста-Нью с парагвайской стороны погибло более 5000 человек; значительную их часть составляли призванные в армию дети.
Практически все боевые действия шли по берегам реки Парагвай, вдоль которой стояли форты Парагвая. Одни захватывали крепости, другие защищали их до последнего бойца. Сплошная агония и напряжение, растянутое на годы. Лопес был убит 1 марта 1870 года. К этому моменту Парагвай просто закончился как нация.
Цифры, от которых кружится голова
Население с 525 тысяч — 1,35 миллиона человек, по различным оценкам, до войны уменьшилось до 221 тысячи после неё, из которых только 28 тысяч были взрослыми мужчинами. Вдумайтесь: двадцать восемь тысяч. На всю страну. Включая стариков и инвалидов.
Погибло 90% мужчин призывного возраста. Это не опечатка. Девяносто процентов. Такого не было ни в одной войне в истории человечества. Даже самые страшные мировые войны ХХ века не давали подобной статистики по одной стране.
Территориальные потери составили почти половину земель страны, гибель большей части населения и уничтожение промышленности превратили Парагвай в одну из самых отсталых стран Латинской Америки.
Страна женщин
После войны Парагвай превратился в нечто невиданное. Даже на рубеже ХХ века, то есть тридцать лет спустя, женского населения здесь было в семь или восемь раз больше, чем мужского. На каждого мужчину приходилось по семь-восемь женщин. А сразу после войны соотношение было ещё более драматичным.
Что делать в такой ситуации? Правительство для восстановления численности населения страны решило принять политику, известную как свободная любовь. Многожёнство было одобрено на том основании, что на одного мужчину приходилось до 50 женщин.
Властям даже пришлось разрешить многожёнство. И это в стране, где 95% ревностные католики, — невероятно! Католическая церковь всегда яростно выступала против полигамии. Но выбора не было. Нужно было как-то восстанавливать нацию, иначе Парагвай просто исчез бы с карты мира.
Мужчины, выжившие в той мясорубке, получили неограниченные возможности. Каждый из них мог содержать гарем. Но это был гарем не от хорошей жизни – это была демографическая необходимость. Женщины соглашались на любые условия, лишь бы родить детей и хоть как-то сохранить нацию.
Жителей в разорённом и территориально уменьшенном Парагвае было в 1871 году 221 тысяча, но из них только 28 тысяч мужчин старше 15 лет, 106 тысяч женщин и 86 тысяч детей; государственные доходы упали в 6,5 раз.
Последствия, которые длятся до сих пор
На сегодняшний день на 100 парагвайских женщин приходится 103 мужчины. Но при этом 60% детей живут в неполных семьях. Прошло полтора века, а культура неполных семей, возникшая после той войны, до сих пор определяет жизнь страны. Из таких же неполных семей вышли восемь президентов, руководивших Парагваем в последнее время.
Сказать, что Парагвай полностью оправился от потрясений прошлого, было бы преувеличением, — это беднейшая страна Южной Америки. Промышленность Парагвая оказалась разрушена, и страна до сих пор не может оправиться от последствий войны, которая закончилась 146 лет назад.
Вся экономика рухнула. Заводы уничтожены, поля заброшены, дороги разрушены. И главное – некому было восстанавливать. Мужчин не было. Те немногие, кто выжил, были заняты одним – делать детей, чтобы нация не вымерла окончательно.
Ирония истории
Самое странное в этой истории – отношение самих парагвайцев к Лопесу. Франциско Солано Лопес, развязавший войну, приведшую к подобным последствиям, является главным национальным героем в Парагвае. Человек, уничтоживший нацию, превращён в символ патриотизма. Впрочем, нам ли в России с культом Сталина удивляться?..
Его дворец – резиденция президента. Его именем названы улицы и площади. Ему стоят памятники. В школьных учебниках его называют защитником родины от агрессоров. Психологи называют это коллективной травмой, которую нация до сих пор не может переработать.
Парагвайская война – это урок о том, как один человек может уничтожить целую страну. Как амбиции и мегаломания правителя способны превратить нацию в демографическую пустыню. Как война не просто убивает людей, но ломает саму структуру общества на поколения вперёд.
Китайцы своей политикой "одна семья – один ребёнок" создали проблемы, которые будут решать десятилетия. Но Парагвай показал, что бывает ещё хуже. Когда мужчин в стране почти не остаётся, когда нужно легализовать многожёнство в католической стране, когда через полтора века последствия войны всё ещё определяют жизнь людей – это и есть настоящая демографическая катастрофа.
И самое страшное: всего этого можно было избежать. Достаточно было одному человеку не начинать войну, которую невозможно было выиграть.