Стоит упрямо храм,
и мой Господь упрям –
упрямее меня
в спасении моём…
И не проходит дня
и ночи не проходит,
чтоб не напоминал
Он мне про День Господень,
который ждёт меня,
как солнце, что восходит,
а если и заходит
вдруг на исходе дня,
опять потом восходит,
чтоб высветить меня…
Он – Свет,
и тьмы в Нём нет,
а свет всегда упрям –
и светит Свет Господний
до дна,
до преисподней,
до тьмы кромешной…
Там,
казалось бы, где нету
уже работы Свету,
он оставляет мету, –
и снова по обету,
по кругу, по спирали
спешит в земные дали,
чтоб мы не умирали,
не причастившись Свету…
О, как же Ты упрям
в спасении моём:
Река и Океан,
Паромщик и Паром.
Чтоб я не утонул,
Ты ходишь по вода́м…
Куда ни загляну,
Ты тут как тут
и там!
Где надо, Ты стеной
стоишь передо мной,
чтоб было мне –
скорбя,
наткнуться на Тебя…
Когда ж потухнет взгляд
в житейскую грозу,
Ты превращаешь в сад
упавшую слезу,
чтоб на моём окне
стоял зелёный храм,
напоминая мне:
о, как же Ты упрям
в спасении моём…
А если надо, чтоб
остановился я,
Ты мне рисуешь гроб –
и страх берёт меня,
и вспоминаю я
мои пустые дни
из блуда и вранья
и гордой суетни –
и многое, чего
не в силах произнесть,
Ты видишь сквозь чело,
что только в мыслях есть,
и страх, безумный страх,
что Ты неумолим,
вдруг рассыпает в прах
весь этот грешный скарб…
И это –
только старт
прозрениям моим.
июнь 2003 г.
Оскар Грачёв
(Из сборника "Духовные элегии")