Глава 1
Глава 2. Иван, Алымовы и «Тойота»
Алымов-старший, стоя на крыше, с кряхтением ухватился за монтировку, и попытался приподнять установку: телескоп должен стоять ровно, не качаться. Ножка треноги опасно задралась, задела ногу Олега. Тот бросил молоток, и принялся помогать отцу. Уголок толи так и остался не прибитым к доскам конструкции, напоминающей лёгкий тент, который сумеет передвинуть один старик, чтобы защитить от дождя себя и довольно дорогой телескоп, «Звездогляд-10-05».
Виктор Иванович Алымов всю жизнь прослужил в обсерватории, и не представлял себя без ночного неба и звёзд, дрожащих в окуляре. И такое чудо ему сын Олежка подарил, что Алымов-старший не удержался, и вчера вечером прямо с веранды наблюдал, как возле Юпитера появилась звёздочка.
Сегодня приехал Олег, чтобы помочь с установкой своего подарка. На крыше место заготовлено ещё в прошлом году, но телескопа тогда не было.
Отец и сын спустились – пора пообедать и отдохнуть. Зашли на веранду, и Виктор тут же устало уселся на скамейке.
– Олежка, а скажи, когда у меня тут второй внук станет бегать?
Олег тяжело вздохнул, вытер пот со лба. От грязной перчатки остались разводы и небольшой кусочек опилок. Олег снова вздохнул и присел на скамеечку рядом с отцом, ладонями упёрся в колени, пальцами их сжал.
– Боимся мы, отец. Ты же знаешь, Никитка трудно родился. И болеет.
– Знаю, как не знать-то, – ответил Алымов-старший и опустил голову.
– Что ж, теперь так и будете, втроём? Хоть Никитку чаще привозите.
– Ладно, отец, привезём ещё, лето долгое.
Олег и сам хотел, чтобы Никита почаще с дедушкой общался, но только Леночка не отпускала. «Ну что там делать моему мальчику? – щебетала она суетливо, торопясь произносить слова. — Пусть тут играет возле дома, во дворе полно детишек, а у деда нашего в деревне – нет. Будет скучно!»
И она права, в старом посёлке нынче малых детишек не найти, Стёпка Уваровых да Мишка. Остальные же – это ребятня лет на десять старше. Незачем Никитке с ними водиться. «Вон, даже про друга моего, Леонида, всякое поговаривают, что он – бандит. Ведь он – механик от бога! А всё туда же», – вздохнул Виктор, вспоминая прежние времена.
После обеда Алымов-старший прилёг вздремнуть, а Олег расположился с ноутбуком в большой комнате, – его Елена Дмитриевна ждала звонка: «Надо отчитаться, спросить о том, что прикупить на обратном пути. Хорошо, что «Механик» рядом, интернет и здесь теперь имеется».
Через час, отдохнув, Алымов-старший осмотрел задний двор. Кота Рыжика не было. Стояли миска на веранде и миска в сарае – обе пусты.
«Вот ведь обжора! Наверное, ещё и мышей домой притащит, чтобы со мной поделиться», – Виктор улыбнулся.
– Олежка! Не помнишь, когда последний раз кота видел? – спросил он у сына, – немного беспокойно на душе, когда кот уходит надолго.
– Не помню, утром приехал, он меня встретил, и всё, – ответил Олег.
Алымов-старший махнул рукой и направился к воротам, чтобы выпустить Тойоту. «Пора ему ехать. Никитка ждёт, Ленушка беспокоится», – подумал он и вспомнил свою родную-ненаглядную, её доброе овальное лицо.
Минивэн злобно взвизгнул, когда Олег в очередной раз попытался выехать со двора. Отец стоял у ворот, качая головой. Олег заглушил движок.
– Ну, всё, хана, – сказал он с досадой. – Япошка тойотская!
– Да, нехорошо. Нельзя с таким двигателем ехать, не дай боже, угодишь в историю, – с тревогой отозвался Виктор Иванович.
– Не знаю, что и делать теперь. Сюда эвакуатор не поедет.
– Есть же тут ребята, у них дед Лёня за главаря, помнишь такого?
– Ой, нет, ты что!
Олег помнил деда Лёню, поэтому воскликнул довольно громко, даже сам удивился своей реакции.
Отец рассмеялся.
– По-о-мнишь, ага! Вижу! – Алымов-старший погрозил пальчиком, изображая Леонида Старикова.
Олег посмотрел на отца, и его лицо расплылось в улыбке: так дед Лёня грозил пацанам, которые летом забирались во двор его дома, чтобы поживиться яблочками и набрать грецких орехов. Ух, как они улепётывали, чтобы не попасть под хлёсткие удары веником!
– Пойдём, Олежа, поговорим с ним. Там ребята гонки устраивают, на автостраде, по ночам. У них и мастерская имеется своя, завсегда машины есть, и уж твою починить они сумеют. Леонид их всему обучил, я знаю.
– Ладно, пойдём. – Расстроенный Олег быстро согласился. – Надо мне только позвонить. Предупрежу, что позднее приеду.
– Ох, да, – согласился отец. – Звони. Я пойду, а ты догоняй.
Вечерело. Небо очищалось от уже темнеющих облаков, ветры сдували их, как пух с одуванчиков на лугу. Большой красный диск Солнца на западе оставил от себя узкий серп и косыми лучами подсвечивал убегающие вдаль облака, так что их края приобрели оранжевые оттенки. Река тихо шелестела вдали, унося на север своими водами дневное настроение, и Алымовы, отец и сын, медленно шагали по пыльной обочине дороги к остановке. Ситуация с автомобилем Олега, Алымова-младшего, испортила прекрасный день.
– Ты не переживай, Олежка. Починят, неужто не знаешь деда Лёню? – ободряюще говорил Виктор Иванович своим низким голосом.
– Да, может, и починят, но ведь суббота.
Олег досадливо сморщился, на его лице появились складки: на высоком лбе, под глазами, на щеках. Отец мельком взглянул на него и хмыкнул.
– Боишься, что Леонид в загул уйдёт? Не переживай, не уйдёт.
– Да как не переживать-то? Ленка хотела, чтобы мы прокатились завтра по городу, понимаешь? – Олег просветлел, выпрямился, вспомнив о жене, о сынишке: «Как-то они там? Небось, ждут. Не трезвонят, терпеливые мои».
Алымов-старший шёл рядом и размышлял. «Похож Олежка на маму, ой, похож. Даже морщинки там же проступают. И внук растёт добрый», – Виктор тоже улыбнулся и взглянул на сына. Олег заговорил первым.
– Никитос просил в парк пойти, столько интересного летом в парке.
– О! Конечно, игры – это замечательно. Но ведь есть такси?
– Да, такси… Такси дороже, чем на своей тачке. И вещей меньше возьмёшь, и вообще…
Олег снова помрачнел. Отец похлопал его по плечу.
– Олежка, парень, что ты так переживаешь, два или три дня побегаете на своих двоих, ничего страшного не случится ведь! – Алымов-старший как мог, пытался успокоить Олега. Сложная настала жизнь, непонятная.
– Ладно, отец. Поеду на автобусе, куда деваться.
– А что же своими гаджетами не воспользуешься?
– Так до Кисловки же проезд стоит как полёт на Луну, отец! Что ты, в самом-то деле!
Олег одновременно и возмутился, и посмеялся. Какой же отец дремучий! «Да, это тебе не Союз… сели-поехали…» – Олег вспомнил далёкое детство, вспомнил, как всей семьёй добирались сюда пешком, а он, удобно устроившись на шее родителя, глазел по сторонам. Мама, молодая, стройная, весёлая. Живая. Руки светлые, мягкие и тёплые. Голос звенит.
– Не грусти, Олежка, – отец как-то сразу понял мысли сына.
На замечание сына о своей бытовой отсталости он и внимания не обратил. Конечно, дремучий дед, сто лет в обед. Карту свою до сих пор на комоде прятал, ходил по магазинам с бумажными деньгами да с мелочью.
Очередь собой тормозил – когда сдачи нет на кассе: все нынче с картами да телефонами. «И скидки у них, и бонусы, кэшбеки. Запутаешься. Но люди всё же добрые», – подумал Виктор. Иногда кто-то скидкой делился, кто-то предлагал: «Ой, давайте уже я оплачу, там всего-то семь соток, подумаешь!» – и протягивал кассирше свою пластиковую карту. Или сразу телефоном тыкал в приёмник. «Куар-код. Вот!» – Виктор усмехнулся.
Улица Победы. Они стояли на остановке, под навесом. Проступили первые звёзды на очистившемся небе. Белые ночи не такие уж светлые, и мимо проезжавшие редкие легковушки слепили глаза яркими фарами.
Автобус, наверное, задерживался на переезде. Олег заметно нервничал.
– Глянь, на севере что-то светится, – постарался отвлечь сына Виктор.
– Так лето. Белые ночи, ничего удивительного, – отмахнулся Олег.
– Нет, нет, Олежка, глянь же, это где-то на краю Кисловки.
– Где-где? – вяло заинтересовался Олег.
– Кажется, на Дальней, на старой дороге в город, – решил Виктор.
– Ну, возможно, возможно… – протянул Олег.
Они немного поговорили о прошлой, забытой уже работе Виктора Ивановича. О том, что обсерваторию не закрыли, хотя и стариков уволили, а молодёжи осталось едва ли не вполовину меньше необходимого по штату.
Подъехал автобус, пышущий жаром разогретого двигателя, который клокотал и фыркал. Один человек вышел из дверей, и Олег заскочил в салон. Там он развернулся, и помахал отцу на прощание. Виктор поднял руку.
Старик направился в сторону улицы Дальней. Что-то там светилось. «Интересно, кто там вдруг появился? Неужели вернулись хозяева этих недостроек?» – размышлял Виктор, повернув на улицу Гоголя, к реке.
До поворота к мосту не он дошёл. Почему-то возникло беспокойство, и желание вернуться домой.
«Странное ощущение, – подумал Виктор. – Вроде бы меня кто-то пытается остановить, в грудь толкает. Сердце?»
Он машинально приложил правую руку к груди. Остановился. Рукой лихорадочно пошарил в кармане ветровки. Достал пузырёк и привычными движениями уложил большую таблетку под язык. Постоял. Повернулся, и побрёл назад, к своему дому.
«Олежка, поди, станцию уже проехал». Виктор решил не звонить сыну. Столько у него сейчас дел, куда там звонить.
Алымов-старший снова остановился. Он заметил в стороне какое-то странное серое облачко, которое одиноко летело в небе и чуть мерцало. Ветер нёс его на восток, и оно вскоре исчезло где-то за рекой.
«Чудные дела, ветра у земли нет, а на сотне метров прям ураган!» – удивился бывший техник обсерватории. Он побрёл дальше. Дважды проверил, нет ли аритмии.
Виктор заприметил Рыжика, сидящего на заборе. «Вот он где, меня ждёт, нагулялся. Без мышей обошлось, похоже», – Виктор прибавил шагу.
Когда Алымов-старший затворил за собой калитку и направился к веранде, кот спрыгнул с забора, и стал льнуть к нему, крутился возле ног.
«Человек! Старик, послушай меня! О, да, Рыжик, Рыжик… Алый Мой человек, друг, я встретил что-то непонятное там, на Месте Встречи. Прозрачное, сверкает, но не лампочка, и движется. И оно что-то говорит», – Рыжик бежал за человеком и мяукал, пытаясь рассказать о произошедшем.
«Ой, ну почеши, ага. Как вам хорошо-то, с такими лапами. Вроде крючки крючками, а всюду можете достать», – подумал кот, когда его погладили. Он изогнул спинку, чуть заметно фыркнув от удовольствия.
«Меня бы тоже помыл, а? Нет. Ну и ладно». Кот смотрел на Виктора.
Тот стоял перед умывальником, кряхтел, взмахивал руками перед собой и щедро разбрызгивал вокруг себя воду. Затем он вытер лицо, руки, и поднялся на веранду. Там открыл шкафчик и достал из него пакетик.
«О! Нямка! Ой, фу, опять старое… Алый, Алый Мой, найди мне что-то посвежее в другой раз, ладно?»
Рыжик принялся есть. В горле ему что-то драло. Он решил, что это от жажды. Виктор наливал в другую миску воду из бидона: «О! Водичка, хорошо», – Рыжик перешёл к этой миске, начал пить.
«Так вот, слушаешь? Серое облако», – кот мурлыкал, сидя на коленях человека, который удобно устроился на диване в большой комнате дома. — «Большое оно, там, в овраге спряталось. А внутри облака что-то странное. Оно само, как дым от костра, только пахнет почему-то твоими дурацкими ягодами, которые нос щиплют, а ещё цветами пахнет. Ага, да, почеши. Вот, да, тут. Спасибо!»
Виктор чесал коту за ухом и размышлял о сыне и семье.
«Так вот, туман этот. Ползает он. Как живой. И говорит! Как кошки говорит! Кажется, сам туман говорит. Или кто-то внутри тумана говорит. Страшно мне было. Алый!»
Кот мягко шлёпал лапами, идя за человеком, чтобы закончить рассказ. Алымов-старший забрался под одеяло. Потом с досадой поднял его край, вытянул руку и выключил настольную лампу.
«О, ты уже спать собрался? Надо же, как на крыше побывает, всегда спать хочет, и внутрь лезет, накидывает на себя тряпки разные. А мне на крыше лучше спать, когда лето. Если только не морозное утро…»
Рыжик побрёл во двор. Там можно и побегать, и дела разные сделать.
В двух километрах от Старой Кисловки, Иван стоял у окна своей двухкомнатной квартиры, и с любопытством разглядывал серый туман, накрывший Кисловку. Парня мучила бессонница – он всё размышлял, как ему завтра признание своё подготовить, да никак не получалось придумать что-то значительное. Конечно, это не настоящая двухкомнатная квартира с коридорами, кухней и всем остальным, как это заведено в любой городской многоэтажке. Стенкой, разделявшей на две части не такую уж и большую комнату, служил огромный, высотой до потолка, шкаф, в котором хранились всякие разные вещи, обувь, книги, старые безделушки, что остались ещё от прежнего жильца.
«Окно бы уже надо помыть, что ли», – подумалось Ивану.
Но не завтра, конечно же. Завтра у него важные дела.
«Чёртова нерешительность! Вряд ли Вика оценит такое, – продолжал он изводить себя. – И встать надо рано, иначе опоздаю снова, это же никуда не годится – старшему по залу опаздывать…»
Неожиданно бессонница у него прошла, и он резко захотел спать. «Спать! Немедленно спать…» – появилась мысль, совершенно неожиданная мысль, будто чужая. Навязчивая. «Спать! Спать!» Иван даже стал зевать. Не раздеваясь, он грохнулся на диван и быстро уснул.
В этот час почти все люди, находившиеся в радиусе пяти километров от большого оврага с туманом, неожиданно ощутили дремоту и желание прилечь. Лишь немногие бодрствовали, но они не обращали никакого внимания на серое сияние над Кисловкой. Они были очень заняты своими делами. Хотя у некоторых из них появилась какая-то необъяснимая скука, а один программист удалил только что написанную им программу, и удивлённо таращился на монитор, не понимая, зачем он это сделал.