Дни сливались в монотонный поток: тренировки, дежурства, вылазки за продовольствием. Наталья постепенно привыкала к новому ритму — ритму войны. Каждое утро начиналось с проверки снаряжения, каждое вечернее собрание у костра — с разбора планов на завтра.
Она уже неплохо ориентировалась в лесу. Научилась читать следы, различать голоса птиц, замечать малейшие изменения в пейзаже. Анна не щадила её — заставляла часами лежать в засаде, ползать по-пластунски, бесшумно передвигаться между деревьями. Но теперь Наталья чувствовала: тело начинает подчиняться новой реальности. Первый настоящий бой случился неожиданно.
Они возвращались с разведки — Наталья, Семён и ещё двое бойцов. Солнце уже клонилось к закату, когда из‑за поворота тропы послышался гул моторов.
— В укрытие! — скомандовал Семён.
Все разом прижались к земле, скрываясь за поваленными стволами. Через минуту на дорогу выехали два немецких грузовика. В кузовах — солдаты, винтовки наготове.
Наталья замерла, чувствуя, как колотится сердце. Так же, как тогда, в доме, когда немцы ворвались… Только теперь она не одна. Теперь у неё есть оружие.
Семён поднял руку — знак ждать. Грузовики приближались. Когда первая машина оказалась в зоне поражения, он резко махнул ладонью: «Огонь!»
Выстрелы разорвали тишину. Наталья стреляла, почти не целясь — просто нажимала на курок, слыша, как пули врезаются в металл, как кричат люди. Всё происходило будто в тумане. Она видела, как один из немцев упал, как другой попытался спрятаться за колесом, но был сражён очередью.
Бой длился минуты. Потом — тишина. Только стоны раненых и запах пороха.
— Проверяем! — крикнул Семён.
Наталья поднялась, ноги дрожали. Она подошла к первому грузовику. В кузове — трое мёртвых. На земле — ещё двое. Один из них смотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто не понимая, что произошло.
Её замутило. Она отвернулась, пытаясь сдержать рвоту.
— Первый раз всегда так, — тихо сказал Семён, подходя сзади. — Дыши глубже.
Она кивнула, сжимая кулаки. Это не просто люди. Это те, кто убил её семью. Это те, кто сжёг церковь. Это не убийство — это возмездие.
Вечером, когда все собрались у костра, Анна посмотрела на Наталью иначе — не как на новичка, а как на равную.
— Ты держалась хорошо, — сказала она, протягивая кружку с горячим отваром. — Но запомни: война — это не только выстрелы. Это — терпение. Это — ожидание. Это — умение не сойти с ума, когда вокруг смерть.
Наталья молча кивнула. Она уже знала: самое страшное — не бой. Самое страшное — то, что остаётся после.
Ночью ей снова снились дети. Они бежали к ней по полю, смеялись, звали играть. А потом — огонь. Церковь. Крики. Она просыпалась в холодном поту, хватала винтовку, проверяла патроны. И снова засыпала — только чтобы увидеть тот же сон.
На следующий день их отряд получил новое задание.
— Разведка донесла: в трёх километрах отсюда — склад с боеприпасами, — сообщил Семён, раскладывая на пне карту. — Немцы охраняют его слабо. Если ударим ночью — сможем забрать всё, что нужно.
Анна нахмурилась:
— А если это ловушка?
— Возможно. Но мы не можем упустить шанс.
Наталья слушала, не перебивая. Она уже понимала: каждое решение — риск. Каждый шаг — на грани жизни и смерти.
— Я пойду, — сказала она вдруг.
Все обернулись.
— Ты уверена? — спросил Семён.
— Да. Я хочу быть там.
Анна усмехнулась:
— Ну что ж… Добро пожаловать в настоящую войну.
Ночь выдалась тёмной, безлунной. Они двигались цепочкой, прижимаясь к земле. Наталья шла следом за Семёном, чувствуя, как холодеет спина от напряжения.
Склад оказался небольшим сараем, окружённым проволочным заграждением. У входа — двое часовых.
Семён подал знак: «Ждать».
Минуты тянулись бесконечно. Наконец, один из немцев отошёл в сторону, закуривая. Второй повернулся к нему, что‑то говоря.
— Пора, — шепнул Семён.
Они бросились вперёд. Наталья действовала почти машинально: нож — в горло первому, второй выстрел — в грудь второму. Всё произошло за секунды.
Внутри склада — ящики с патронами, гранаты, несколько винтовок. Они быстро грузили всё в мешки, стараясь не шуметь.
Когда последний мешок был готов, Наталья замерла. Где‑то вдали — лай собак.
— Уходим! — крикнул Семён.
Они бежали через лес, не разбирая дороги. Собаки уже были близко. Наталья слышала их рычание, чувствовала запах псины.
— Рассыпаться! — скомандовала Анна. — Встретимся у мельницы!
Наталья свернула в чащу. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за сапоги. Она бежала, не оглядываясь, пока не упала, споткнувшись о корягу.
Затаила дыхание. Прислушалась. Тишина. Только её собственное дыхание, тяжёлое, рваное. Она поднялась, вытерла пот со лба. Жива. Снова жива.
И в этой темноте, среди деревьев, она впервые почувствовала: она больше не жертва. Она — охотник.
Начало истории здесь.
Любовная драма во многих актах здесь.