В связи с приближающимся 5 ноября – очередной годовщиной освобождения Киева от немецко-фашистских захватчиков – валом пошли статьи, основная мысль которых – Сталин приказал взять «мать городов русских» именно к 26-й годовщине Великого Октября, т.е. не позднее 7 ноября 1943 г. Исполняя волю Вождя, командующий 1-м Украинским (бывшим Воронежским) фронтом Н.Ф. Ватутин и представитель Ставки Г.К. Жуков провели наступательную операцию не считаясь ни с какими жертвами.
И вот что интересно – этот миф давно уже разоблачен серьезными историками, но, тем не менее, из года в год, упрямо повторяется во множестве СМИ, не исключая и государственные. Вопрос – кому это нужно? – мне представляется риторическим. Нынешняя власть в России, при всей ее внешней патриотичности и декларируемой толерантности к истории, явно настроена антисоветски и не упускает случая в очередной раз пнуть мертвого льва. Что ж, придется еще раз, для тех, кто в танке, рассказать как оно было на самом деле.
После поражения немцев под Курском и Харьковом, к сентябрю 1943 г. стратегическая инициатива целиком перешла к Красной армии. Преследуя отступающего противника на киевском направлении, смежными флангами наступали Центральный (командующий — генерал армии К. К. Рокоссовский) и Воронежский (командующий — генерал армии Н. Ф. Ватутин) фронты. И впереди у них был Днепр. Опыта форсирования такой крупной водной преграды у советских войск еще не было и существовала опасность, что при подходе к Днепру темп наступления замедлится, и немцы успеют переправить свои войска на правый берег, организовав там прочную оборону. Красная Армия будет вынуждена потратить на преодоление этого рубежа много времени, понесет большие потери и тем самым растеряет плоды своих летних успехов. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования и дала указание фронтам, выходящим к Днепру, форсировать его с ходу, занимая плацдармы на правом берегу, которые позволят организовать дальнейшее наступление.
План наступления Воронежского фронта был готов к 9 сентября и предусматривал выход к Днепру к 1–5 октября, форсирование его южнее Киева на участке Ржищев - Канев с захватом плацдарма. Задачи освобождения Киева этим планом не ставилось, так как подвижные части - 3-я гвардейская танковая армия (ГТА) Рыбалко и 1-й гвардейский кавкорпус Баранова поступили в распоряжение фронта только 6 сентября и еще не успели прибыть и сосредоточиться в исходных районах.
Воронежский фронт перешел в наступление по этому плану без паузы, продолжая наступательные бои, начавшиеся еще 23 августа, с момента окончания Курской битвы. 40-я армия К.С. Москаленко с приданными ей танковыми корпусами, наносила удар в юго-западном направлении на Лохвицу, которую и заняли 13 сентября. А вот войска 38-й армии Н.Е. Чибисова заметно отстали. Свою ближайшую задачу — занять 12 сентября Ромны, они не выполнили, завязнув в боях и практически не двигаясь с места.
В это время наступавшая севернее 60-я армия И.Д. Черняховского из состава Центрального фронта подходила к Нежину и 15 сентября освободила его. Части 13-го и 7-го армейских корпусов немцев, оборонявшие Ромны, оказались глубоко обойденными с севера и юга. Возникла реальная угроза окружения не менее восьми немецких дивизий.
14 сентября Гитлер, вняв уговорам командующего группой армий «Юг» Манштейна, отказался от обороны Левобережной Украины и Донбасса и разрешил отход на правый берег Днепра. 15 сентября Манштейн отдал войскам приказ об отходе, который очень скоро превратился в самое настоящее бегство.
19 сентября в район Ромны наконец-то прибыла 3-я ГТА с приданным ей кавалеристами в результате чего Воронежский фронт получил необходимые ему подвижные соединения и смог приступить к выполнению завершающего этапа операции. В ночь на 20 сентября 3-я ГТА перешла в наступление и, почти не встречая сопротивления противника, рванула к Днепру.
Так получилось, что наступление войск Воронежского фронта, несмотря на сильное сопротивление противника, почти на десять дней опережало график, указанный в директиве от 9 сентября. Тылы сильно отстали, в передовых частях отсутствовали переправочные средства, задерживалось перебазирование авиации. В связи с этим 18 сентября командующий фронтом был вынужден несколько охладить наступательный порыв войск, указав им лишь «быть в готовности к форсированию Днепра», без постановки задач по действиям на правом берегу. Войска выходили к Днепру на широком фронте с целью помешать созданию противником устойчивой обороны, заставить его распылить силы. Хотя к этому времени фронт немецкой 4-й танковой армии Гота был уже разрезан в трех местах, и можно было попытаться усилить ударную группировку, изъяв войска из отстающих 38-й и 47-й армий, окружить противника на подходе к Днепру или как минимум помешать его переправе.
Тем временем, словно бы компенсируя свое опоздание, части 3-й ГТА в полдень 21 сентября вышли к Днепру, опередив график на три дня. Вечер и ночь бойцы потратили на то, чтобы поднять из воды и отремонтировать полузатопленный паром, и утром 22 сентября начали переправу на правый берег. Она прошла без единого выстрела. Немцев не было. Так был образован плацдарм, получивший впоследствии название Букринского.
Неожиданный успех армии Рыбалко побудил штаб Воронежского фронта скорректировать план дальнейших действий. 40-й и 47-й армиям было приказано в короткий срок форсировать Днепр основными силами в районе Букринской излучины, к исходу 26 сентября продвинуться вперед на 30 км, и образовать оперативный плацдарм, с которого фронт смог бы проводить дальнейшие операции. На этом же плацдарме должны были сосредоточиться 3-я ГТА и выдвигаемая из второго эшелона 27-я армия.
По плану от 9 сентября 38-я армия должна была выйти к Днепру южнее Киева. Теперь же ее маршрут радикально менялся. К 27 сентября армия должна была форсировать Днепр севернее Киева и образовать плацдарм шириной до 40 км и глубиной до 30 км. В дальнейшем с этого плацдарма 38-я армия должна была нанести удар на юг и во взаимодействии с войсками 40-й армии, наступавшей на север, освободить Киев. Конкретных сроков освобождения Киева вновь не устанавливалось.
Днем 26 сентября войска 51-го стрелкового корпуса (СК) из состава 38-й армии переправились на правый берег Днепра и на штабных картах появился еще один плацдарм – Лютежский.
28 сентября Ставка ВГК направила директиву № 30197 командующему Воронежским фронтом и представителю Ставки Г. К. Жукову. В этой директиве ставились задачи по разгрому киевской группировки противника и овладению Киевом. Главный удар наносился с Букринского плацдарма на северо-запад, в направлении Кагарлык — Фастов — Брусилов. Выйти на фронт Брусилов — Фастов — Белая Церковь приказывалось не позднее 7 октября.
Выполняя указания Ставки, штаб Воронежского фронта разработал план предстоящей операции. Она делилась на три этапа. Первый этап намечался на период с 3 по 9–12 октября. Главный удар наносился с Букринского плацдарма силами 40-й, 27-й, 47-й армий и 3-й ГТА в обход Киева с юго-запада и запада. Овладение Киевом поручалось 38-й армии. Она должна была нанести главный удар с севера силами восьми стрелковых дивизий, одного танкового и одного кавалерийского корпусов. Три стрелковые дивизии должны были переправиться через Днепр южнее Киева и нанести вспомогательный удар. Овладеть Киевом приказывалось 7 октября.
Второй этап планировалось осуществить с 12 до 20 октября. Войска фронта должны были занять Житомир и Бердичев. Третий этап был запланирован на 21 октября - 1 - 5 ноября и предусматривал наступление на Могилев-Подольский.
В районе Букрина все это время шли ожесточенные бои, имевшие целью расширение плацдарма. Они имели небольшой успех, плацдарм удалось расширить всего лишь до 11 км по фронту и до 6 км в глубину. А ведь на этом пространстве предстояло уместить четыре армии — три общевойсковые (40-ю, 27-ю и 47-ю) и одну танковую (Рыбалко)! Построение войск получалось очень плотным, на каждую стрелковую дивизию приходилось в среднем 1,8 км. Развернуть войска на таком пятачке было очень трудно, если вообще возможно.
30 сентября командующий 38-й армии Н.Е. Чибисов разработал план операции по овладению Киевом. На первом этапе войска 50-го СК должны были форсировать Днепр южнее Киева и захватить там плацдарм. 5 октября планировалось начать одновременное наступление на Киев с севера и юга и 7 октября овладеть им.
В соответствии с этим планом 2 и 3 октября войска 50-го СК безуспешно пытались форсировать Днепр южнее Киева в районе Пирогова. Севернее, на Лютежском плацдарме, все это время шли бои за расширение плацдарма, впрочем, без особого успеха. В результате, создать необходимые условия для перехода в наступление по намеченному плану так и не удалось, и оно не состоялось.
Неудача 38-й армии заставила Ватутина внести изменения в план фронтовой операции. В новой его редакции армии Чибисова надлежало в течение 6 - 7 октября расширить плацдарм до 8 км в глубину и до 16 км по фронту. Новое наступление назначалось на 9 октября. Главный удар предполагалось наносить вдоль реки Ирпень и охватить Киев с северо-запада и запада. Овладеть Киевом планировалось к исходу четвертого дня операции - 12 октября. Позднее, в связи с неготовностью войск, начало наступления было перенесено на 11 октября.
В 12.00 11 октября войска 38-й и 60-й армий перешли в наступление и к 17 октября вышли на линию Мощун, Старо-Петровцы и Ново-Петровцы. До Киева оставалось еще более 20 км. И, поскольку перешедшие в наступление 12 октября с Букринского плацдарма главные силы Воронежского фронта за 5 дней ожесточенных боев ощутимого результата достигли (16.10.41 по указанию Ставки наступление было остановлено), командующий фронтом приказал закрепиться на достигнутых рубежах и начать подготовку к новой операции.
Несмотря на неудачу первого наступления, во «второй попытке» общая идея и направления ударов остались прежними. Задача овладения Киевом снова возлагалась на 38-ю армию во взаимодействии с 60-й. То же касалось и Букринского плацдарма - главные силы фронта должны были возобновить наступление на прежних направлениях. Изменения коснулись только глубины операции, она была несколько ограничена.
21 октября после часовой артиллерийской подготовки войска левого крыла 1-го Украинского фронта (так с 20 октября стал называться Воронежский фронт) перешли в наступление с Букринского плацдарма. 3-я ГТА при этом вновь выполняла функции непосредственной поддержки пехоты. Советские войска продвинулись от 3 до 5 км, а затем были контратакованы танковой дивизией (тд) СС «Дас Райх». Наступление остановилось. 22 октября атаки возобновились, но успеха не имели. Нужно было срочно менять планы. Было решено все усилия фронта сосредоточить в полосе 40-й армии, отказавшись от наступления на второстепенных направлениях. Атаки, намеченные на 23 октября, были отменены. Из-за этого не состоялось и наступление 38-й армии севернее Киева. Так закончилось второе октябрьское наступление, продолжавшееся всего два дня.
24 октября Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин направили в Ставку доклад о причинах неудач наступлений с Букринского плацдарма и предложения о дальнейших действия Новое наступление было предложено снова начать с Букринского плацдарма, т.к., по мнению авторов доклада, на перегруппировку войск на другой плацдарм требовалось много времени. Кроме того, Жуков и Ватутин указывали, что в случае успешного прорыва обороны противника, войска фронта выходили на оперативный простор и получали возможность развивать успех в нескольких направлениях. Так же представитель Ставки и комфронта просили у Верховного дополнительно одну общевойсковую и одну танковую армии для усиления войск севернее Киева. Новое наступление предлагалось начать 5 ноября.
В ответ на этот доклад Ставка направила своему представителю и командующему 1-м Украинским фронтом директиву № 30232. Главный удар по указанию Верховного главнокомандования (ВГК) теперь должен был наноситься севернее Киева. С этой целью 3-я ГТА переводилась с Букринского плацдарма на Лютежский. Туда же направлялись три-четыре стрелковые дивизии с левого крыла фронта и две стрелковые дивизии из резерва Ставки. В наступлении на Киев должны были участвовать 60-я, 38-я армии и армия Рыбалко. 2 ноября войска на Букринском плацдарме должны были перейти в наступление с целью отвлечения внимания противника, а 3 ноября переходила в наступление ударная группировка севернее Киева. Началась подготовка новой операции.
Здесь я хочу сделать небольшое отступление. У нас часто пытаются выдать переброску армии Рыбалко с юга на север за «гениальную» инициативу Ватутина и Жукова (ну, куда же без него!). Как видим, на самом деле, это было решение Ставки. И неизвестно как пошло бы дело, если бы в Москве согласились с планом Жукова и Ватутина В ТРЕТИЙ РАЗ наносить главный удар с Букринского плацдарма.
Жесткие сроки, установленные директивой Ставки, диктовались общей стратегической обстановкой, сложившейся к тому времени на южном участке советско-германского фронта. Степной (с 20 октября - 2-й Украинский) фронт И.С. Конева хотя и вышел к Днепру позже Воронежского, но действовал успешнее его. Войска фронта захватили плацдарм на правом берегу Днепра в районе Кременчуга и с середины октября перешли в наступление на криворожском и кировоградском направлениях. Они продвинулись далеко вперед, и над находившейся в Днепровской излучине 1-й ТА фон Макензена (29.10.43 его сменил Х.В. Хубе) нависла угроза окружения. Командующий ГА «Юг» Манштейн был вынужден перебросить на это направление прибывающие из Германии резервы (две танковые и две пехотные дивизии) и 24 октября нанес контрудар в направлении реки Ингулец севернее Кривого Рога. Ожесточенные бои продолжались до 28 октября, немцам удалось временно стабилизировать фронт и даже состыковать фланги 8-й армии Велера и 1-й ТА. Однако передышки не последовало. В конце октября перешел в наступление 4-й Украинский фронт Ф. И. Толбухина. Прорвав оборону 6-й немецкой армии, войска фронта глубоко продвинулись по Северной Таврии, блокировали Крым и вынудили немцев оставить весь левый берег Днепра, за исключением Никопольского плацдарма. Над 1-й ТА снова нависла угроза, на этот раз с юга. Таким образом, для наступления на киевском направлении условия складывались благоприятно. Нужно было только не упустить момент.
Ударную группировку фронта Ватутина составляли 38-я армия Москаленко (с 27.10.43) и 3-я ГТА. Они наносили удар в южном и юго-западном направлении, обходя Киев с запада и к исходу четвертого дня операции должны были выйти на линию Фастов — Белая Церковь — Гребенки. Задача освобождения Киева решалась силами 38-й армии. 60-я армия наносила удар в юго-западном направлении вдоль реки Ирпень и имела задачу обеспечить правый фланг Москаленко. 40-я и 27-я армии наступали с Букринского плацдарма с целью сковать силы противника и не дать возможность перебросить их под Киев.
Срок готовности войск назначался на 1 ноября, начало наступления — на 2 ноября. Позднее, в связи с неготовностью войск, начало наступления было перенесено на 3 ноября. Темпы наступления ударной группировки планировались в 10–11 км для пехоты и от 10 до 40 км для подвижных соединений в сутки. Овладеть Киевом приказывалось к исходу 5 ноября.
И вот только в этот момент как раз и возникла тема близости годовщины Октябрьской революции. Сроки планирующегося наступления и его темпы не были привязаны к конкретной дате, они определялись общей стратегической обстановкой и готовностью войск, уставными требованиями и практикой предыдущих наступлений. Однако политорганы 1-го Украинского фронта не могли не воспользоваться таким совпадением. И, на мой взгляд, сделали это совершенно правильно – моральный аспект (душевный подъем) имеет немаловажное значение на войне.
Первыми Киевскую операцию начали войска 40-й и 27-й армий, которые утром 1 ноября перешли в наступление на Букринском плацдарме. Бои сразу приняли ожесточенный характер с незначительным продвижением с нашей стороны. Но главным было не наличие успеха, а подтверждение факта того, что немцы не выводят войска из этого района. Особенно отрадным было присутствие на старом месте немецких танков.
Утром 3 ноября после 40-минутной артиллерийской подготовки перешли в наступление войска 60-й и 38-й армий на Лютежском плацдарме. Оборона противника была прорвана, и войска продвинулись на 5 - 12 км. По сравнению с двумя предыдущими попытками это был успех.
Тем не менее, вечером 3 ноября Ставка ВГК направила Н. Ф. Ватутину директиву № 30236, в которой потребовала ускорить наступление, так как противник, пользуясь хорошими дорогами, мог успеть подтянуть резервы к месту прорыва. Одновременно с этим, войскам фронта ставилась задача к 5 ноября перерезать железную дорогу Киев - Коростень и не позже 6 ноября овладеть Киевом. Для решения этой задачи предлагалось пойти на жертвы, понимая, что эти жертвы будут во много раз меньше тех, которые придется понести в случае затягивания операции. Здесь имелось в виду, что 1-й Украинский фронт в ходе полуторамесячных боев так и не сумел создать крупный плацдарм оперативного значения. Его войска были скучены на небольших пятачках, маневр ими был практически невозможен, а отсутствие мостов затрудняло снабжение боеприпасами. В случае прибытия крупных резервов противника, чего можно было ожидать, фронту грозило тяжелое поражение.
И хотя логичность и обоснованность этих соображений сомнений не вызывает, именно директива № 30236 ляжет в основу последующей легенды о желании и даже требовании Сталина взять Киев именно к празднику.
Добавит дровишек в костер вымысла и тот факт, что вечером 5 ноября Москаленко позвонил Н. Ф. Ватутин и поторопил его, воспользовавшись на сей раз авторитетом Верховного Главнокомандующего. Он рассказал, что ему на КП позвонил Сталин, поблагодарил за достигнутые успехи и попросил скорее освободить Киев. Трудно сказать, чем была вызвана эта просьба (А БЫЛА ЛИ ОНА ВООБЩЕ? О разговоре Ватутина со Сталиным известно из мемуаров самого Москаленко). Можно, конечно, предположить, что, Сталин, будучи прекрасным психологом, желал освободить Киев к годовщине Октябрьской революции дабы предварить праздник блестящей Победой. Но советские войска уже вели в городе уличные бои, исход борьбы был предрешен и несколько часов ничего не меняли. Поэтому, на мой взгляд, если такой разговор по ВЧ действительно состоялся, то Верховного, вероятнее всего, просто обеспокоила информация о переброске немцами войск с Букринского плацдарма и появлении немецких танковых резервов в районе Бердичева и Белой Церкви. Ведь если это было правдой (а это и было правдой, но с задержкой в несколько дней), то в случае промедления наши войска, пытающиеся окружить город, могли сами оказаться в ловушке.
Бои в Киеве продолжались всю ночь с 5 на 6 ноября. К 4 часам утра сопротивление немцев было окончательно сломлено, и они начали поспешный отход на юг. Столица Советской Украины, «Мать городов русских» была освобождена.Добавит дровишек в костер вымысла и тот факт, что вечером 5 ноября Москаленко позвонил Н. Ф. Ватутин и поторопил его, воспользовавшись на сей раз авторитетом Верховного Главнокомандующего. Он рассказал, что ему на КП позвонил Сталин, поблагодарил за достигнутые успехи и попросил скорее освободить Киев. Трудно сказать, чем была вызвана эта просьба (А БЫЛА ЛИ ОНА ВООБЩЕ? О разговоре Ватутина со Сталиным известно из мемуаров самого Москаленко). Можно, конечно, предположить, что, Сталин, будучи прекрасным психологом, желал освободить Киев к годовщине Октябрьской революции дабы предварить праздник блестящей Победой. Но советские войска уже вели в городе уличные бои, исход борьбы был предрешен и несколько часов ничего не меняли. Поэтому, на мой взгляд, если такой разговор по ВЧ действительно состоялся, то Верховного, вероятнее всего, просто обеспокоила информация о переброске немцами войск с Букринского плацдарма и появлении немецких танковых резервов в районе Бердичева и Белой Церкви. Ведь если это было правдой (а это и было правдой, но с задержкой в несколько дней), то в случае промедления наши войска, пытающиеся окружить город, могли сами оказаться в ловушке.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Задача освобождения Киева была поставлена в конце сентября, тогда же был намечен срок освобождения Киева — примерно на четвертый день после начала операции. Срок этот определялся исходя из уставных требований и практики предыдущих наступлений. Как правило, темп наступления планировался в 14 - 15 км в сутки. В Киевской наступательной операции он был ниже, 10 - 11 км в сутки, учитывая степень готовности войск и состояние обороны противника, а реальное продвижение войск составило 4 - 5 км в сутки. Вопрос о годовщине Октябрьской революции в это время по понятным причинам не стоял. Из-за провала октябрьских наступлений срок овладения Киевом сдвигался ближе к началу ноября, но основной принцип оставался прежним. Штабы ориентировались на темпы наступления, а не на конкретную дату.
Безусловно, факт освобождения Киева, даже независимо от конкретной даты, имел большое политическое значение. Приближалась Тегеранская конференция глав СССР, США и Великобритании, и такой крупный успех, несомненно, добавил бы веса советской позиции на переговорах. Однако, планируя эту операцию, Ставка ВГК учитывала прежде всего стратегическое значение Киева как крупного транспортного узла и промышленного центра, его географическое положение, возможность нанесения с Киевского плацдарма ударов в нескольких направлениях. Удар на Киев позволял прорвать фронт групп армий «Центр» и «Юг» в самом уязвимом месте, на их флангах. Овладение Киевом не давало немцам возможности создать прочную оборону по Днепру, задержать там наступление советских войск и перехватить утерянную летом 1943 года инициативу.