В этом уверяли себя и других завсегдатаи "Маленького салона" в доме помещицы Мардовиной Катерины Петровны, в 1847 году, в Орле. Но Орёл - это ведь Россия? Почему же здесь звучали украинские песни и велись речи об особости - вольнолюбии и куда бОльшем достоинстве Малоросса? Почему здесь занимали гостей рассказами о бунтарях, имена которых бережно сохраняли народные баллады? Причём с ехидными замечаниями: "А у вас, у русских, запомнили чуть не одного Стеньку!"
Об этом начале украинского самосознания повесть Евгения Брандиса "Сила молодая".
Сама хозяйка салона, вполне светская дама, считала своим долгом "заполучить" самых интересных людей. Но гости естественно разбивались на группы: кого интересовал биллиард, кого - музыка. А некоторых - этнография. Вот Павел Якушкин является в кумачовой рубахе и смазных сапогах - именно так, под видом офени, он обошёл пешком весь юг России, "наблюдая жизнь". И стал первым нашим этнографом - профессионалом.
Вот Афанасий Маркович, бывший киевский студент, высланный под надзор за участие в "Кирилло-Мефодиевом братстве", безобиднейшей организации, мечтавшей об объединении славянства. Как он играл на фортепиано и гитаре, как пел! Причём пел украинские песни, которые записывал сам. К тому времени его коллекция подбиралась уже к тысяче песен.
А Николай Лесков больше слушает, чем говорит: ему ещё только семнадцать лет, и он просто делает для себя вывод: самое интересное - это люди. Бесконечное многообразие характеров. Любая выдумка скучнее действительности, только записывай! Вот например, почему орловских помещиков считают самыми "зверообразными" во всей России? Видно потому что здешние писатели записывают подлинные происшествия в имениях.
А вот и славянофил Киреевский Пётр Васильевич, профессор, владевший девятнадцатью языками. Его многотомный свод народной поэзии - неизмеримая заслуга перед отечественной культурой. И он морщился, как от физической боли, если при нём кто-нибудь произносил: "Украинское наречие". Или " малороссийский диалект".
- Язык! Если Петербург в лице государя считает, что такого языка нет - мы-то с вами знаем, что он ЕСТЬ!
И если пытались возразить, что "язык" - это то, для чего требуется переводчик, а если всё ясно без перевода - то это диалект, он серьёзно разъяснял: любая "мова" начинается, как диалект и наречие. Но получает высокий статус языка тогда, когда создаёт ЛИТЕРАТУРУ. Да, украинская литература не может пока похвастаться большим количеством славных имён, но фольклор - это тоже литература, а такого многообразия песен, дум, баллад невозможно себе и вообразить! Вот он собрал десять тысяч - а кажется, работа едва начата. Продолжайте!
А душой этого "маленького салона" была Маша Вилинская, племянница хозяйки. Если в пятнадцать лет ей разговоры интереснее танцев - от неё можно ожидать многого. А от детской наивности там не было уже и следа...
Отец Машеньки умер, когда ей было семь лет, и мать, высокородная, блестяще образованная, "совершила непростительную глупость" : вторично вышла замуж. Зачем, если дети уже есть и состояние достаточно? Отчим-картёжник в несколько лет спустил всё, и убедившись, что взять больше нечего, сбежал, предварительно успев продать имение. И подкинуть жене двоих своих детей от первого брака. Семья оказалась буквально на улице.
Так всю оставшуюся жизнь Параскофья Петровна и мыкалась по чужим углам, а детей разобрала родня. По одному в семью - не накладно. Брат, например, оказался в семье Писаревых, и вырос вместе с будущим критиком. А Маша - на попечении орловской тётушки. Два года в пансионе, потом - самообразование. И "Маленький салон".
Из самых лучших побуждений тётушка нашла ей богатого жениха, и была потрясена её отказом. Любит другого? Кого?! Марковича? У которого ничего, кроме голоса? Простофилю, который после большого орловского пожара оценил своё сгоревшее имущество в тридцать рублей? Другие оценили своё в сотни и тысячи - и получили вспомоществование от казны, а он "зато честный"?!
Маша показала характер - ушла из дома и стала искать работу. Никто не дал! Везде один ответ: "Не может быть, чтобы дворянка работала". Едва нашла урок у купчихи, заработала за месяц три рубля. Хорошо, что тётушка пришла мириться сама.
И через год Машенька Вилинская станет Марией Александровной Маркович. Пройдёт ещё восемь лет - ею будут восхищаться Тургенев, Шевченко, Бородин, Боткин, Добролюбов, Костомаров, Менделеев, Некрасов, Лев Толстой, Чернышевский... Звезда первой величины на небосклоне литературы - писатель Марко Вовчок!
Вот так русская дворянка в двадцать шесть лет оказалась одним из столпов украинской литературы. Муж, классический "маленький человек", задавленный нуждой, едва нашёл место "младшего учителя" географии. Содержать на это семью было невозможно, и Мария начала писать. Ничего не выдумывая - только подлинные происшествия из украинской жизни. Не одни лишь трагедии, хотя жизнь на них и богата, но и лирические "Оповидання" - рассказы со счастливым концом.
Успех был таким, что Тургенев убедил, уговорил Марию уехать с ним в Париж. Слишком мелка для неё провинция, и как ни хороши рассказы, порождённые украинской действительностью - она может больше! Уехала с маленьким сыном Богданом.
Двуязычных писателей не так уж мало, но Марко Вовчок - писатель "трёхязычный". Знакомство с Жюлем Верном - и переводы его романов на русский. Кстати, история их знакомства в фильме Говорухина "В поисках капитана Гранта", в роли Марии - Марина Влади.
Потом было издание детского журнала на французском, и новые романы на русском. Память снова и снова возвращала туда, на юг России.
"Институтка", "Живая душа", "Казачка", "Маруся"... Рассказ "Маруся" был так высоко оценён французской Академией, что вошёл в школьные учебники.
А "Записки причётника", например, в России печатать не спешили: роман сочли антиклерикальным. Хотя и там ничего кроме "верности натуре". Воспоминания мальчика Тимоша о знакомстве с приходским священником, с пономарём, о поездке в монастырь. Это - государство в государстве, параллельная реальность. Нужен настоящий талант администратора, чтобы управлять монастырём: очень уж здесь люди разные. Есть и честные... Но вся система построена на доверчивости "простецов", на безвыходности положения народа.
А вот у самой писательницы таланта администратора не оказалось напрочь: создала "женскую артель", чтобы дать заработок девушкам, платила им по десять рублей за лист (очень щедро), и выпускала переведённые ими сказки под своим именем. Обычная практика содержания "литературных негров", но девушки подали на неё в суд, надеясь получить больше. Доказали плагиат, получили - а карьера писательницы оказалась погублена. Это уже после её возвращения в Россию.
Последние годы жила тихо, незаметно. Писать не перестала, но казалось, её литературная слава давно в прошлом. Наступил двадцатый век! Другая жизнь, другие поколения...
И - словно новое рождение подзабытой писательницы в двадцатом веке. И переводные романы (около ста) оказались очень нужны, и русские её книги - живое свидетельство современника, и украинские - как доказательство того, что "Украина - не Россия", а мир совершенно особый. Не просто язык другой - другое мировоззрение.
Могли ли предположить этнографы, собиратели песен из 1840-х лет, что их любовь к Украине может обернуться ненавистью к России? Вбивали клин? Если бы их кто в этом упрекнул, только посмеялись бы!
Воистину "Нам не дано предугадать"...