Глава 23: Зашифрованное послание
Прошло два дня. Артемий носил с собой спутниковый мессенджер как самую ценную реликвию, постоянно проверяя, не пришло ли сообщение. Наконец, поздно вечером, устройство издало тихую, но отчётливую вибрацию.
Он заперся в своей комнате и открыл сообщение. Текста не было. Вместо него — чёрно-белая фотография. Крупный план. Глаза. Её глаза. Они смотрели прямо в объектив, полные такого смешения тоски, надежды и любви, что у него перехватило дыхание. Это был целый роман в одном взгляде.
Он не мог оторваться от изображения. В этих глазах он видел всё: и боль заточения, и силу её духа, и обещание, что она ждёт. Это было больше, чем тысяча слов.
Он хотел ответить чем-то столь же значимым. Слова казались пустыми. Он взял свой телефон и начал листать архив фотографий. Остановился на одном снимке, сделанном прошлым летом в их загородном доме. Там была старая оранжерея, заброшенная и полуразрушенная, но сквозь разбитые стёкла пробивались лучи заката, окрашивая всё в золотые тона. Место одновременно было и разрушенным, и полным жизни, света, пробивающегося сквозь руины. Как их чувства.
Он отправил фотографию со своим единственным комментарием: «Когда-нибудь.»
Ответ пришёл не сразу. Через час: новая фотография. Её рука, лежащая на открытом скетчбуке. На странице был набросок — две руки, тянущиеся друг к другу, но между ними была нарисована стена. Однако если присмотреться, в стене была едва заметная трещина. И сквозь эту трещину пробивался свет.
Он улыбнулся. Их диалог без слов был совершенен. Они понимали друг друга с полусвета, с полунюанса.
На следующее утро его вызвал к себе отец. Александр Петрович выглядел уставшим и, что было странно, задумчивым.
— Я говорил с Ириной, — начал он без предисловий. — Она считает, что я слишком жёстко обращаюсь с тобой. Что моя... бдительность граничит с манией.
Артемий молчал, чувствуя, как напрягается каждая мышца его тела.
— Возможно, она в чём-то права, — неожиданно вздохнул отец. — Бизнес есть бизнес, но семья... семья важнее. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, Артемий.
Это была первая за много лет попытка отца проявить что-то, отдалённо напоминающее понимание.
— Я никогда не мог бы тебя ненавидеть, отец, — осторожно сказал Артемий.
— Но я хочу, чтобы ты был откровенен со мной, — продолжил Александр Петрович, и его взгляд снова стал пронзительным. — Если у тебя есть... увлечения. Что-то, что ты скрываешь... лучше сказать мне сейчас. Пока не стало слишком поздно.
Искушение было велико. Выложить всё. Рассказать о Лизе, об их чувствах, о том, что она не монстр, каким её рисуют. Но он видел напряжение в глазах отца, слышал сталь в его голосе. Это была не просьба, а ловушка.
— У меня нет от тебя секретов, отец, — солгал Артемий, глядя ему прямо в глаза. — Никаких «увлечений», о которых стоило бы говорить.
Александр Петрович смотрел на него долго, а затем медленно кивнул.
— Хорошо. Можешь идти.
Артемий вышел из кабинета, его руки дрожали. Он солгал отцу в лицо. Снова. Но теперь эта ложь была продиктована не страхом, а необходимостью защитить то хрупкое, что у них с Лизой было. Их зашифрованный диалог, их взгляды, их обещания, данные в полумраке закулисья, — всё это было реальнее и важнее, чем эта вымученная беседа.
Он достал мессенджер и снова посмотрел на фотографию её глаз. В них он черпал силы. Они с Лизой строили свой собственный мир — мир из взглядов, образов и обещаний. И этот мир был крепче, чем все стены, что возводили вокруг них их семьи.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))