Глава 1
Иван Александрович Лаптев, сменивший впоследствии фамилию на более звучную Азизи (по имени отца египтянина, которого он не знал), родился двадцать первого марта две тысячи девятнадцатого года в четвёртом Рязанском роддоме под неодобрительный взгляд пожилой акушерки по своему понимающей демографическую политику государства: «Своих что ли им мужиков не хватает? Давалки чёртовы».
Он был зачат в потоках славы, под бой барабанов и звуки вувузел в оглохшем от музыки городе железного Петра; под бесноватые крики фанатов российской сборной, впервые за тридцать лет, триумфально вышедшей в плей-офф мирового первенства по футболу и плач египтян. В тот год его мать, впервые в жизни, «увидела мир».
Эмоции рязанской девчонки рвались наружу. Бредя в потоке подобных ей искательниц счастья, со всей необъятной страны собравшихся здесь чтобы стать частью чего-то большого и ценного чем жалкое «я» и наконец-то упиться гордостью: «Россия вперёд!» - она и сама казалась себе удивительно ценной для этого дня. Девичий разум, пьяный от пёстрой толпы, быстро тонул в желании слиться со всеми и с каждым в могучем порыве любви.
Черноволосый Азизи с красивым красивым арабским профилем, широкими бровями и магнетическим взглядом из-под длинных, густых ресниц, был не единственным, кто обратил внимание на голубоглазую блондинку в кокошнике, сорванным голосом, кричащую в толпе российских фанатов: «Сборная России – лучшая на свете! Это знают взрослые, старики и дети!» - но стал первым, кто подошёл к ней, чтобы поздравить с победой. Взрыв чувств (своих или чужих –не важно) и вот уже он, задыхаясь от внезапно нахлынувшей страсти, обнимает её и нежно шепчет в девичье ушко: «Анти джамиля»[1].
Они бродили по городу до полуночи; он, на смеси арабского и английского говорил, что будет любить её вечно, а она, согретая страстью,быстро ставшим родным иностранца, ничтоже сумняшеся что это судьба,мечтала о сказочной жизни с египетским мужем. На следующий день, заплатив за номер в дешёвой гостинице и завтрак в кафешки напротив, Азизи отбыл в Египет, не спросив её адреса, но обещая вернуться.
Татьяна Лаптева, студентка второго курса Рязанского медицинского колледжа вернулась в родную Рязань, где в положенный срок произвела на свет своего первенца, голубоглазого младенца мужского пола - копию отца, так никогда и не узнавшего, что в далёкой России живёт его сын.
Ребёнка назвали Иваном в честь деда ефрейтора, погибшего с честью где-то в горах Гиндукуша. Любовь и надежда, омытые материнской тоской по возможному, но так никогда и не случившемуся женскому счастью в дружной египетской семье, дыханье свободы и некая тайна вошли в его плоть неистребимым желание чего-то большего, чем скучная жизнь в провинциальной Рязани.
Зарплаты медсестры едва хватало на жизнь. Новые «папы», время от времени появлявшиеся в их доме, редко, жалели Ивана и дарили скупые подарки. Серые будни в советской, панельной двушке, подаренной ей матерью, пожелавшей на старости лет быть «поближе к земле», ничем особым не отличались от буден многомиллионного люда, бредущего по жизни без цели и смысла. Летом мальчика вывозили в деревню, где бабушка Надя присматривала за ним, нисколько не мешая его законному детскому счастью в компании таких же, как он, принесённых в жертву новому российскому капитализму, детей.
В первом классе, старшие мальчики, под предлогом: «Эй, пацан! Хочешь увидеть щенка?» - завели его за угол школы, избили и отобрали карманные деньги. Так он узнал, что мир жесток и всё получает сильнейший. Дядя Петя, третий новый папа Ивана, весёлый сварщик с тяжёлой рукой и невозможно обаятельной улыбкой, не сходившей с его лица даже когда он ругался и, «ради вразумления бабы», поколачивал свою гражданскую жену, увидев избитого пасынка, впервые нахмурился и со словами: «В следующий раз, бей первым,» - в тот же день отвёл Ивана в боксёрскую секцию в паре кварталов от дома.
Заслуженный тренер, отдавший спорту всю свою нелёгкую жизнь, Аллар Ахсартагович Магомедов долго думал, внимательно разглядывая стройное тело мальчика, изредка цокая и кивая в такт собственным мыслям бритой, по обычаю предков, большой головой и хмурил седые брови. Подозвав Ивана к себе, он взял его за хрупкие плечи и очень серьёзно спросил: «В чём твоя сила, малчик?»
- Я быстро бегаю, - не задумываясь, ответил Иван.
Старик довольно кивнул, поцеловал Ивана в макушку, обнял его и с чувством выполненного долга, сказал:
- Ну, так беги!
Затем посмотрел на отчима, с застывшей ухмылкой подпиравшего стену спортзала, и тоном, от которого ухмылка тут же сползла с лица дяди Пети, дал свой главный совет:
- Отдай его на футбол. Разве нэ видишь, — это арабский скакун. В боксе тигры нужны.
Мать Ивана, проплакав пол ночи над спящим сыном, после пятого пересказа мужем истории о «лысом чеченце и арабском скакуне», умасленной крепким, мужским замечанием в сторону «глупой бабы», записала мальчика в детский спортивный клуб «Зенит» к Руслану Орлову, другу далёкого детства.
- С такими данными – только в футбол, - одобрил мальчика тренер. – Ты молодец Татьяна, что привела его в наш клуб. Сделаем из парня чемпиона. Вот увидишь, он ещё прославит нашу Рязань.
Мать успокоилась.Быстрый, ловкий, стремительный, с хорошими ногами форварда, мальчик быстро стал первым в группе. Его заметили и в две тысячи тридцать шестом году «рязанского орлёнка» пригласили в дублирующий состав московского «Спартака». Сам знаменитый тренер, Михаил Михайлович Котов приехал в Рязань уговаривать мать Ивана отпустить сына в Москву. Прощаясь с матерью, юноша нежно обнял её и, смерив презрительным взглядом четвёртого отчима, слесаря дядю Сашу, мычащего с похмелья на старом диване, тихо сказал: «Вот увидишь, я стану богатым, куплю квартиру в Москве и заберу тебя из этой дыры».
Москва ошеломила Ивана. Потоки красивых машин, витрины, надменные башни, запах богатства, тугой пеленой безразличия к ближнему окутавший город, дурманили разум, развращая невинную душу мыслями о быстром и лёгком успехе. В первый свой вечер, бродя по центру Москвы, почти ослепший от лукавых мечтаний, он услышал, вдруг, звук чистый и светлый как Дух к Которому звук возносился. Старинный колокол с Патриаршего подворья Заиконоспасского монастыря ударил по сердцу странной тоской по чему-то забытому, изначальному. Будто тихие слёзы смыли с арабских глаз сажу «успешного форварда». Сквозь большое окно монастырской лавки юноша, вдруг, увидел, - к нему вопрошает Господь: «Кто ты, откуда и куда ты идёшь, бедный Иван?»
Глаза Спасителя были печальны; с молчаливой болью отца по заблудшему сыну смотрели они на мир, уносящийся прочь в пустоту, где в отравленном дыме страстей ослепшие души славили тьму. Иван смутился. Последний вздох колокольной молитвы затих в быстро темнеющей выси. Зажглись огни и вместо Спасителя, на тёмном стекле витрины, он увидел себя: растерянного, провинциального парня на фоне безразличной толпы, своим безразличием кричащей ему: «Ты не один из нас!»
- К чёрту вашего Бога, - сказал он глядя в глаза своему отражению. – Этот рязанский пацан скоро отымеет вас всех!
И радость вернулась к нему с ещё большим желанием жить, быть лучше других, богаче, успешней. Мечты о красивой жизни расправили крылья «рязанского орла». Под одобрительное: «Силён,» - ставшим ему почти родным «Михалыча», Иван не бегал - парил над полем доводя до истерик фанаток клуба. Сезон две тысячи тридцать седьмой, с двенадцатью забитыми голами, вывел команду, занимавшую десятую строчку турнира, в лидеры.
Свой новый статус «лучшего бомбардира сезона» Иван Азизи отметил в новой квартире, да так, что немногочисленные соседи по недавно введённому в эксплуатацию двадцатиэтажному дому в Чертаново, ещё долго поминали недобрым словом ночную оргию вырвавшегося из нищеты футболиста.
Бесконтрольная сила таланта, переполнявшая его изнутри, первый, реальный успех, восторг и любовь, шёпотом смертных дев ласкавшая ухо изголодавшегося по добру парня, кружили голову. Арабская кровь кипела в сыром сосуде, каждым новым безумством, искушая судьбу. Как непослушный ребёнок рабыни Навкраты[2] забывший, что воск, коим склеены перья на крыльях, плачет на солнце, упорно двигаясь вверх, туда, где лишь боги имеют право и силу быть в величии вечности, Иван, закусив золочёные удила, летел к своему концу.
Михалыч как мог, по-своему, пытался направить челн без руля к берегу чести и славы, - но тщетно. Шоры успеха надёжно хранили Ивана от правды, помогая хромому всаднику, нещадно орущему над замершим ухом жертвы: «Живём один раз!» - подстёгивать удальца, правя несчастного в пропасть.
Терпение тренера закончилось после нетрезвого выпада: «Да я вашу грёбаную команду в люди вывел!» - в ответ на суровую правду: «Ты слишком много о себе не думай, Иван». Паденье было жестоким; его выгнали - трезвого, хмурого «за неподобающее поведение», вдогонку, напомнив слова Великого кормчего: «У нас незаменимых нет,» - без права на прощение.
Он остался один отделённый от мира не первой свежести «светских львиц» и их стареющих спутников бескрайней пустыней отчаяния; без денег, друзей, отрезвлённый, разбитый, смущённый своей абсолютной ненужностью. Впервые в жизни двадцатипятилетний Иван почувствовал страх - холодный, отточенный страх непричастности к проносящейся мимо него блистающей жизни, и злость.
Вначале он злился на тренера: «Какая же ты всё-таки сволочь, Михалыч! Из-за такой ерунды попёр из команды». Потом на друзей: «Водку лакать на халяву - пожалуйста, а пойти заступиться, хрена». Затем он начал ругаться с Богом: «За что ты так ненавидишь меня? – вопрошал он, не вполне понимая к кому и зачем. –Почему одни получают сразу и всё, а я должен горбатиться день и ночь за сраный кусок сраного хлеба? Чем я хуже поганых мажоров, прожигающих жизнь?Зачем мне верить в тебя, если ты никогда не помог мне? Сделай хоть что-нибудь и тогда, может быть, я поверю!»
Иван не любил тишину. Тишина резала уши и давила на грудь беспричинной тоской, от которой хотелось выть. Тьма пугала его. Он перестал выключать телевизор и свет, даже в ванной. Свет его успокаивал.
Третий месяц изгнания, на нетрезвых бровях, подбирался к концу. Вечер был томительно длинным. Инсталляция на тему изгоя высилась на чёрном квадрате стола «пирамидой Азизи»; пустые бутылки от пива, коробки китайской еды, окурки, объедки, посуда и грязный носок ждали уборщицы или…торговца новым искусством.
Хмурый Иван тупо смотрел в телевизор, пытаясь отделаться от навязчивой мысли: «Я – лох». Сытый рой бесов спал рядом. К полуночи, веки Ивана стали смыкаться. Дрёма спустилась к нему заботливой феей, насыпав в глаза столько сказочной пыли, что стало темно и свет от экрана, бессмысленный и беспощадный, стал призраком в лабиринте глубокого сна.
Проснулся он в полночь; кто-то, довольно грубо, тряс его за плечо (так ему показалось). Первое, что он увидел, разомкнув опухшие веки, была наглая рожа чернявого парня с козлиной бородкой в призрачном свете экрана. Рожа довольно скалилась и была похожа на маску кукольного беса.
- Просыпайся чувак, - проблеяла маска. Иван недовольно поморщился. – Тебе нужны деньги? – парень сделал вид, что прислушивается к предполагаемому ответу. Выждав пару секунд, он хлопнул себя по лбу и радостно вскрикнул. - Конечно да! Поздравляю! Ты сделал правильный выбор! Скорее жми на кнопку «ОК» на пульте твоего телевизора! Ты ведь знаешь, где находится эта кнопка? Ха-ха! Конечно, знаешь! Ведь её трудно не заметить! Она такая большая! – «кукольный бес» рассмеялся деланным смехом. - Кнопка «ОК» – твой золотой ключик в новую, безбедную жизнь, где не нужно работать, ругаться с начальством, корячиться за гроши! Хватит терпеть пинки судьбы под… ну, ты сам знаешь куда! – чернявый подмигнул ему будто дешёвая шлюха, в последней надежде на хоть какого-то клиента. - «ОК» - и жизнь твоя мгновенно изменится! Скажи кнопке: «Да!» - и ты станешь богатым! Всё, что нужно тебе сейчас – нажать на «ОК»! Жми! Сделай это сейчас! Жми! Жми! Жми!
Парень исчез. Вместо него на экране появились четыре девицы в откровенных купальниках поросячьего цвета, с красными пипидастрами в руках и, подчиняясь ритму безумного марша «Тореадора», переделанному под современные вкусы толпы желающей слышать визг дьявольских скрипок и скрежет металла вместо музыки, тоже стали кричать:
- Жми! Жми! Жми!
Откровенный канкан, устроенный чирлидиршами в купальниках, мелькание пипидастр и непрерывное «Жми!» под грохот оркестра, сыграли с Иваном злющую шутку. Сам не зная зачем, он нажал на треклятую кнопку, и как только он это сделал, телевизор выключился, оставив Ивана в положении зомби, исполнившего волю хозяина и не помнящего, где был и что делал.
Солнце едва взошло, когда визги любимых «Zombies», на входящем звонке, разбудили спящего юношу. Женский, наученный голос в трубке тут же вонзил ядовитое жало в красное ухо бывшего бомбардира:
- «ОК» приветствует вас! Сейчас, двадцать второе августа две тысячи сорок четвёртого года, шесть тридцать утра! Поздравляем! Вы выиграли приз всей своей жизни! Придите и возьмите его! Мы ждём вас по адресу Большой Девятинский переулок три!
С досады на прерванный сон, он почти послал её на известные с детства, нехорошие буквы, но после: «Пошла ты…» - он поперхнулся, чем дал возможность даме в айфоне продолжить истерику:
- Ок, ок! Не бросайте трубку! Ок?! Вы вчера нажимали «ОК»! Ок?!
- Какой, к чёрту, ок? – не понял Иван.
- Вы вчера нажимали «ОК»?! Вспомните Иван…, на пульте, в полночь! Ну?! Нажимали?!
Смутные воспоминания о райской халяве и тёлках в купальниках медленно проявлялись в сознании любимым ёжиком[3], с каждой новой секундой, уточняясь в деталях, до последней колючки.
- Ок, - то ли ответил, то ли икнул Иван.
Дама в айфоне выдохнула.
- Ок, - она уменьшила громкость до вразумительной речи. - Мы ждём вас сегодня, в девять, по адресу Большой Девятинский переулок три. Всё, что вам нужно - подняться с дивана, взять паспорт и приехать к нам офис, и ваша судьба изменится.
В горле Ивана жгло как от жгучего перца. Очень хотелось пить. Он с тоской посмотрел на гору неоценённого мусора на квадратном столе, почесал вспотевший затылок и, сморщив лицо, заметил:
- Чёт мне не верится. Смахивает на развод….
- Не попробуешь - не узнаешь. Что вы теряете, Иван? Не понравится, просто уйдёте.
Верить в халяву хотелось. Очень. Тот факт, что незнакомая дама знала, что он Иван и лежит на диване, его не смутил. Он тянулся к обману, как тянутся неразумные дети к огню, не думая о последствиях, и всё же, чтобы унять сомнения, он снова спросил:
- А ты точно не гонишь?
- «ОК» никогда не врёт! – с достоинством в голосе ответила дама и бросила трубку.
Офис компании располагался на первом этаже шестиэтажного дома с большими окнами; покрытый пылью как саваном, старый кирпичный дом, зажатый с боков стеклянными монстрами, походил на древнюю мумию, всеми забытую и доживающую свой век в музейном хранилище. Если бы не красные, неоновые буквы «ОК» над дверью конторы, Иван подумал бы, что ошибся адресом, настолько нежилым казалось строение. На чёрной, железной двери, бывшей когда-то окном, под круглым ретро звонком, белела табличка: «Ок, звонить три раза».
Последнее сомнение, кофейной отрыжкой, вырвалось из груди Азизи, произведя на свет неприличный, во всех отношениях, звук. Решение войти пришло как отмазка: «Если это развод, набью им морды за ранний подъём и тряску в душном метро».
Трёхкратный пинок в закрытую дверь, профессионально озвученный кроссовкой Ивана, слился со звоном колоколов храма Девяти Мучеников, добавив в палитру звуков железное «до». Дверь не открылась.
- Я сейчас полицию вызову! – раздался женский голос с четвёртого этажа. – Устроили тут притон, наркоманы чёртовы! Ходят и ходят, покоя от вас нет ни днем, ни ночью!
- Заткни свою пасть, стерва, – огрызнулся Иван.
Упоминание дамой полиции отрезвило его: «Мне сейчас только ментов не хватает для полного счастья». Оставив в покое бедную дверь, он нажал три раза на кнопку звонка. Дверь отворилась.
Кроме старой, большой игуаны дремавшей в коробке под батареей, к удивлению юноши, внутри не было никого, кто мог бы, пусть даже теоретически, впустить его в эту контору.
– Это как? Умная дверь что ли? – изумился Иван. - А с виду не скажешь…
Дверь затворилась и ударная волна рока от группы «Zombies» накрыла его оглушающим воем сирены, щедро обдав кислотными брызгами антигармонии мегахита. «А эти господа не промах, - улыбнулся Иван. – Знают толк в музыке».
Шальная мысль, что всё это шутка, что сейчас выскочит тренер в клоунской маске и скажет: «Прощаю тебя, Иван. Ты снова в команд», - подпрыгнув в животе икающим зомби, на миг, подарила надежду. Но чуда не случилось и тренер,хохочущим Джокером, не вышел ему навстречу.
Иван грустно вздохнул и двинулся дальше: по узкому коридору вперёд и налево, в конце которого,возле новой двери с табличкой компании, он встретил двоих парней.
- Будешь за мной, - едва ворочая языком, выдавил из себя полуголый парнишка в несвежих шортах и шлёпках на босу ногу.
- Никак любитель Зомби пожаловал, – оскалился болезненно худой, бритоголовый парень постарше в джинсах и чёрной футболке с нарисованным жёлтым черепом, беззубым ртом, скалящимся на пресный мир.
- Я не заказывал музыку, - огрызнулся Иван, досадуя на себя, что повёлся на чудо.
Парень в футболке понимающе хмыкнул:
- Не злись, - сказал он почти дружелюбно. - Эта чёртова дверь знает, кто у тебя в предпочтениях. Этот, вот, в шлёпках, любит Чайковского. Я охренел, когда услышал вальс лебедей. Ну, думаю, ботан припёрся и, вдруг, на тебе, выплывает эта пьяная рожа в трусах.
- Сам-то..., - обиделся уязвлённый парнишка. –«Мне ай, ай. Я хочу тебя трах. Давай. Снимай штаны и будем с тобой ай, ай,» - тонким, фальшивым голосом передразнил он солиста группы «Устрицы», недавно вошедшей в десятку лучших российских поп групп. - Голубая устрица тебе в зад....
Иван решил, что будет лучше закончить непростой разговор о музыке и обратился к любителю «устриц»:
- Что за контора?
- А ты, что, читать не умеешь, или как мы, - беззубый череп на чёрной футболке парня лукаво сощурился, - случайно сюда забрёл?
- Так это правда? Здесь... э-э-э...
- Деньги дают?
- Я первый спросил.
Обладатель беззубого черепа не успел ответить Ивану. Дверь с табличкой «Ок» отворилась и из комнаты, как из чрева кита вышла на свет молодая брюнетка с диким макияжем поклонницы готики, одетая в чёрные, короткие шорты и чёрный трикотажный топ, на котором красными буквами было написано: «Sex is Art».
- Иван Азизи! Мне нужен Иван Азизи! – громко сказала она.
- А я тут голову ломал, ты или не ты, - оживился парнишка в шлёпанцах. - Жаль, что тебя турнули...
Иван передёрнул плечами и, не желая слышать сочувствие в свой адрес, поспешно ответил:
- Я здесь!
Девица улыбнулась ему и тут же, нахмурив тонкие брови, строго произнесла:
- А вы, господа, на выход. Сколько раз уже говорила, вы нам не подходите.
Череп на футболке довольно оскалился; познавший тайну всего преходящего, он, как и его хозяин, нисколько не парился над отрицанием миром хороших людей.
- Нам спешить некуда, - согласился хозяин черепа. - Эта ведьма скоро сбежит отсюда. Тогда и нам перепадёт кусочек счастья. Правда, брат Йорик?
«Чокнутый он какой-то,» - следуя за брюнеткой в тёмную пасть «кита», подумал Иван и тут же забыл о парне.
В просторной комнате, друг против друга стояли два конторских стола. Единственное окно разделяло пустующий левый стол от стола правого, за которым сидел коротко стриженный мужчина в очках лет пятидесяти, с большими усами прикрывающими тонкие губы, «мушкетёрской» бородкой и густыми баками в стиле шестидесятых. Он смотрел на Ивана взглядом торговца, случайно нашедшего на помойке неизвестную картину Рембрандта, выброшенную туда по незнанию.
- Владимир Борисович, эти двое снова пришли, - пожаловалась девица. - Ваш старый развратник совсем не смотрит на тех, кто заходит. Только и делает, что спит да ест; остальное его не волнует, и ещё курит по ночам. Не дай Бог офис сожжёт.
Не без труда оторвав взгляд осьминога-убийцы от «жертвы», усатый посмотрел на девицу и спокойно ответил:
- Не обращайте внимания, Инна Аркадьевна. Походят и перестанут. А Фёдору я скажу, чтобы лучше следил за дверью. Садитесь на место, дорогуша, время идёт. А вы, - Владимир Борисович снова перевёл свой взгляд на Ивана, присаживайтесь ко мне, вот сюда, - он указал на одинокий стул возле стола. - Позвольте мне, молодой человек, приветствовать вас в нашем Московском филиале Интернациональной магической компании «ОК». Да, да, - улыбнулся он одними усами, - вы не ослышались. Именно магической, ибо магия, в наше время — единственная реальная сила с неограниченными возможностями способная изменить мир. Вы что-нибудь слышали о знаменитом учёном Верджиле Драйке? Нет? Ну, конечно... эта страна всегда была на шаг позади цивилизованного мира. Мы всё ещё под «железным занавесом», не удивительно, что в России мало кто знает о Драйке и его гениальном изобретении. Эти ваши духовные скрепы..., - он недовольно поморщился. – Ну, ладно… Позвольте представиться, Сергеев Владимир Борисович - директор Московского филиала Интернациональной компании (уже говорил, неважно), производящей и реализующей аполло, то есть, магическую силу. Филиал наш молод, всего полгода, но мы быстро растём, и вскоре....
Иван заёрзал на стуле. Болтовня о магии его утомила. Он решил, что довольно терпел этот бред и ринулся на абордаж:
- Когда я получу свои деньги?
- О, не так быстро, Ваня. Мы даже толком не познакомились, - чёрные с проседью усы Владимира Борисовича снова заулыбались.
- Так вы же и так всё обо мне знаете. И кстати, откуда вы всё знаете?
- Ну..., - довольно растянул Владимир Борисович, - кто же не знает знаменитого Ивана Азизи, лучшего бомбардира, уволенного из-за... не важно. Я не любитель футбола, но все матчи с вашим участием видел.
- Но, откуда вы узнали, что именно я нажал на кнопку, а не кто-то другой?
- Что же тут непонятного? У вас ведь дома Smart TV? – Иван кивнул. - Во-о-от. При современных технологиях, когда твой собственный унитаз знает о тебе больше чем ты, узнать, кто именно нажал на пульт, - Владимир Борисович рассмеялся коротким, лающим смехом, - труда не составит.
- Мужик в телевизоре сказал, что мне дадут деньги….
- Дадут.
- И сколько?
- Десять тысяч американских долларов.
Иван закашлялся от попавшей не в то горло слюны.
- За что?
- Считайте, что это – халява, подарок судьбы. Вам ничего ТАКОГО делать не надо: ни стоять на панели, ни нажимать на курок. Вы отдадите нам то, что вы не цените. Ваш талант.
- Как это? – не понял ошалевший Иван.
- А так это. У вас есть некая сила, талант, дарованный вам от…природы. Вы делитесь силой с нами, мы вам за это платим. Проще говоря, мы хотим купить у вас то, что вы всё равно потратите: на женщин, выпивку, сомнительных друзей, то, что вы отдаёте даром, при том каждый день, добровольно – вашу энергию, лишнюю её часть.
Владимир Борисович выдвинул верхний ящик стола, вынул из него прибор отдалённо напоминавший электронный планшет и подсоединил его к стоящему на столе ноутбуку.
- Ну-ка, положите сюда вашу руку, любезный.
Иван послушно положил дрожащую ладонь на чёрную, колючую поверхность странного аппарата.
- У вас красивые руки, - заметил Владимир Борисович, выстраивая график уровня аполло Ивана.
Иван покраснел.
- Это от мамы, - сказал он тихо.
- О-о-о, - звук вырвался непроизвольно, помимо воли Сергеева убеждённого в том, что талант незаслуженный, есть не талант, а халява, и значит, выказывать своё восхищение носителю оного – главный признак непрофессионализма. Дабы исправить ошибку, он равнодушно добавил. - Можете заполнять анкету.
Ивана не устроили ни восхищённое «о-о-о», ни равнодушное «можете». «Пока есть лохи – дела не плохи,» - вспомнил он любимую поговорку тренера.
- Э, нет. Сначала подробности. Я ни черта не понял, о какой силе вы мне тут гнали.
Усилием воли Владимир Борисович не позволил аккуратным бровям съехаться к переносице.
- Пожалуй, вы правы, - согласился он, грузно откидываясь на спинку офисного кресла. - Я немного поторопился. Время, как говорится, деньги, а вы - не единственный страждущий лёгкого заработка. Как известно, наука, до недавнего времени отрицавшая всё, что не укладывалось в узкие рамки собственного несовершенства, смирилась с тем фактом, что человек - не только..., простите, не столько кости, мышцы и разная там требуха, а прежде всего — энергия, такая же мощная как атомная и даже сильнее, во много раз сильнее. Её назвали «Apollo», в честь Аполлона, греческого бога солнца, ибо талант и энергия солнца имеют тождественную природу. Правда, возникло одно затруднение: энергией нельзя управлять. Иначе говоря, нельзя создать бомбу (конечную цель любого открытия) из того, что тебе неподвластно. «Фиаско, конец,» - так подумали многие, но не Верджил Драйк, тайно изучавший древние книги по магии. Там, где наука бессильна, магия — сила! С помощью магии он создал уникальный прибор, управляющий силой. Устройство работает по принципу магического жезла и названо в честь знаменитого (пусть и вымышленного) мага Альбуса Дамблдора - «AD-1». В русской транскрипции звучит жутковато, но это мелочи. Главное - «АД» успешно справляется со своими обязанностями: спасает жизни достойных людей. Вопросы?
- И где находится ваш «АД»?
- В Америке. Вас это смущает?
- Нет, но...
- Почему не в России? Как я уже говорил, духовные скрепы; мы лишь на стадии переговоров о строительстве Магического центра в Перми. Как минимум ещё лет пять, а то и десять нам придётся возить магических доноров в Соединённые Штаты.
Иван, вдруг, вспомнил о маме: «Как она там без меня?». С тех пор, как он поселился в Москве, он был у неё лишь раз, проездом. Войдя в когорту избранных, он стал стыдиться своего недавнего, бедного прошлого. Мысли о матери возникли сами собой, как защита – то ангел кричал в оглохшие уши Ивана: «Беги!»
- Это надолго?
- Всё будет зависеть от вашего аппетита. Стандартная процедура вместе с перелётом занимает неделю. Если решите остаться…, да, да, многие идут к нам лишь для того, чтобы остаться в Америке, ведь самым талантливым достаётся наш главный приз - американское гражданство. У нашей компании негласный договор с Американской иммиграционной службой о предоставлении талантливым донорам гражданство вне очереди. Не безвозмездно конечно, - усы Владимира Борисовича едва заметно дёрнулись. – Десять лет и вы – гражданин Америки. Для сильного человека — пустяк. Думаю, о преимуществах жизни в Штатах, вам говорить не нужно. Америка заботится о своих гражданах как ни одна другая страна. Доверьтесь «Ок» и жизнь ваша изменится, Ваня.
- Можно подумать?
- Конечно, конечно. Мы против любого насилия. Возьмите анкету домой, подумайте, взвесьте все за и против и, если надумаете, завтра, в десять утра, подходите к американскому посольству с заполненной анкетой и картой на выезд. У вас ведь есть загранкарта? Телефон для связи я дам. Встретимся возле посольства.
Мысли Ивана, одна глупее другой, рождали в его голове картины то рая, то ада.
- Говорите, неделя?
- Пустяк, - толкал его в пропасть Владимир Борисович, внимательно наблюдая за парнем, будто сыч за глупой мышью в траве, забывшей о том, кто она есть в пищевой пирамиде. - Вернётесь с деньгами, начнёте новую жизнь... Второго шанса не будет.
Иван вздохнул.
«Да, на х** всё. Что я собственно теряю? – бросился он в надежду как в бездну. - Что меня держит здесь? Кто меня держит здесь?»
Спокойно, как принявший решение самоубийца, глядя в глаза Сергееву, юноша произнёс:
- Давайте вашу анкету.
Продолжение здесь :
Сноски:
1. Ты прекрасна. (перевод с арабского)
2. рабыни Навкраты. – Навкрата – мать Икара.
3. ёжик в тумане. – Название мультфильма (реж. Ю. Норштейн)