28 июня 1914 года в Сараево стоял летний зной. Пыль поднималась над мостовыми, флаги свисали неподвижно, и казалось, что сам воздух застыл в ожидании. Эрцгерцог Франц Фердинанд, наследник австро-венгерского престола, в парадном мундире сидел в открытом автомобиле рядом с женой Софией. Они только что избежали смерти - граната, брошенная террористом, отскочила от их машины и взорвалась позади кортежа. Опасность, казалось, миновала.
А на углу Латинского моста, у деликатесной лавки Морица Шиллера, девятнадцатилетний Гаврило Принцип доедал сэндвич. Покушение провалилось. Товарищи разбежались. Он решил, что всё кончено. Просто стоял у витрины, не зная, что делать дальше.
И тут в переулок свернул знакомый автомобиль.
Праздник, пропитанный опасностью
Франц Фердинанд приехал в Сараево не по своей воле. 28 июня - Видовдан, священный день для сербов, годовщина битвы на Косовом поле 1389 года. Символическая дата, в которую австрийский престолонаследник демонстративно прибыл в столицу недавно аннексированной Боснии. Словно бросая вызов сербским патриотам.
Софи фон Гогенберг, его жена, приехала с ним. В Вене её не признавали при дворе - морганатический брак с чешской графиней считался недостойным эрцгерцога. Но здесь, на периферии империи, София могла сидеть рядом с мужем в парадной коляске, принимать почести. Возможно, это был один из немногих счастливых дней в их браке.
Кортеж медленно двигался по набережной реки Милячки. Шесть машин. Никакой особой охраны - лишь несколько жандармов. Губернатор Боснии Оскар Потиорек сидел напротив эрцгерцога и уверял, что всё под контролем.
Но вдоль маршрута уже расставились семеро молодых людей с бомбами и револьверами в карманах. Члены тайной организации "Млада Босна", связанной с сербской военной разведкой. Их цель была проста и страшна: убить символ австрийского господства.
Граната, которая не попала
Первым попытался Неделько Чабринович. Когда автомобиль поравнялся с ним на набережной Аппель, он выхватил гранату, ударил капсюль о фонарный столб и швырнул её в машину эрцгерцога.
Франц Фердинанд увидел летящий предмет и инстинктивно поднял руку. Граната отскочила, откатилась назад и взорвалась под следующим автомобилем. Осколки ранили нескольких офицеров и зрителей. Кровь брызнула на жаркую мостовую.
Чабринович проглотил цианид и бросился в реку. Но яд оказался старым и не подействовал, а река была по колено. Его выволокли жандармы, избили толпой и потащили в полицию.
Остальной кортеж помчался дальше - к ратуше, где ждал торжественный приём. Франц Фердинанд был взбешён. "Мы приехали с визитом, а в нас бросают бомбы!" - кричал он губернатору. София успокаивала мужа, промакивая кровь на его мундире - чужую кровь раненого офицера.
В ратуше состоялась неловкая церемония. Бургомистр дрожащим голосом зачитал приветственную речь, словно ничего не произошло. После церемонии возник вопрос: что делать дальше? Возвращаться в резиденцию? Отменить визит?
Франц Фердинанд решил навестить в госпитале раненых из его свиты. Благородный жест, который стоил ему жизни.
Роковой поворот
Маршрут изменили в последний момент. Вместо узких улиц Старого города решили ехать прямо по набережной Аппель - там широко, безопаснее. Губернатор Потиорек сообщил об этом водителю эрцгерцога Леопольду Лойке.
Но никто не предупредил водителя первого автомобиля.
Когда кортеж достиг перекрёстка у Латинского моста, ведущий автомобиль свернул направо - на улицу Франца-Иосифа, по старому маршруту. Машина эрцгерцога последовала за ним.
"Стой! Не туда! Едем прямо по набережной!" - закричал Потиорек.
Лойка нажал на тормоз. Машина встала прямо на углу. Коробка передач заклинила - водитель пытался включить заднюю скорость, но мотор заглох. Автомобиль застыл в полутора метрах от тротуара.
В полутора метрах от Гаврило Принципа.
Мгновение, изменившее мир
Принцип не верил своим глазам. Покушение провалилось. Он уже решил, что судьба распорядилась иначе. Стоял у витрины, в толпе, невидимый. Безопасный.
И вдруг - эрцгерцог. Прямо перед ним. В застывшей машине.
Гаврило выхватил браунинг калибра 7,65 мм. Сделал два шага вперед. Прицелился.
Полицейский агент заметил его, попытался сбить с ног, но опоздал на долю секунды.
Два выстрела. Почти в упор.
Первая пуля попала в шею Софии, перебила яремную вену. Вторая - в живот Франца Фердинанда, пробила рёберную дугу и застряла в позвоночнике.
София сразу потеряла сознание и склонилась на колени мужа. Франц Фердинанд прошептал: "Софи, Софи, не умирай. Живи ради детей". Потом повернулся к губернатору и тихо добавил: "Это ничего..."
Он умер через несколько минут. София - ещё раньше, не приходя в сознание.
Принципа схватили на месте. Он тоже пытался отравиться цианидом, но яд не подействовал. Его избила толпа, полиция еле спасла от линчевания. В камере он сидел молча, с окровавленным лицом, глядя в одну точку.
Ему было девятнадцать лет. Он болел туберкулёзом. Через четыре года он умрёт в австрийской тюрьме, в ужасных условиях, не дожив до конца той войны, которую начал.
Цепь случайностей
Если разобрать то утро по деталям, поражаешься цепи абсурдных случайностей. Если бы водитель знал о новом маршруте. Если бы машина не заглохла. Если бы Принцип ушёл с угла на минуту раньше. Если бы граната Чабриновича взорвалась в нужном месте.
История, кажется, сама загнала Франца Фердинанда в ту точку, где его ждал девятнадцатилетний туберкулёзник с браунингом.
Через месяц Австро-Венгрия объявила войну Сербии. Россия встала на защиту славянского братства. Германия поддержала Австрию. Франция выступила на стороне России. Англия не осталась в стороне. Домино пало.
К 1918 году четыре империи рухнули. Девять миллионов солдат полегли в окопах. Карта Европы была перекроена кровью.
И всё началось с неудачного поворота.
А как вы думаете - могла ли Первая мировая не начаться, если бы водитель не ошибся с дорогой? Или история всё равно нашла бы свой путь к катастрофе?