Глава 16: Гроза над Волконскими
Тем временем в особняке Волконских разворачивалась своя драма. Григорий Владимирович не кричал. Его гнев был холодным и тихим, а оттого — ещё более пугающим. Он сидел в своём кресле за камином, а перед ним на ковре стояла, опустив голову, Елизавета.
— Мне прислали весьма занимательные фотографии, — начал он, его голос был ровным, как лезвие. — С выставки в музее. Ты, кажется, хорошо провела время.
Лиза не поднимала глаз, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Она знала, что этот разговор неизбежен.
— Я просто смотрела выставку, папа.
— Одна? — удар был точным и быстрым.
— Среди множества людей, — уклончиво ответила она.
Григорий медленно положил на стол перед ней тот же набор фотографий, что видел Артемий.
— И этот... «кто-то среди множества людей»... Он не показался тебе знакомым?
Лиза заставила себя взглянуть на фотографии. Вид их с Артемием, входящих в шёлковую инсталляцию, заставил её похолодеть внутри.
— Нет. Мы просто зашли посмотреть на экспонат. Это интерактивная композиция, все так делали.
— Все? — отец поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что случайно оказалась в одном тесном помещении с Артемием Шиловым, и это просто совпадение?
— Да! — голос Лизы дрогнул, но она выдержала его взгляд. — Я не знала, что он будет там! Если бы знала, ни за что не пошла бы!
Она вложила в эти слова всю силу своего страха, и, казалось, это сработало. Сомнение мелькнуло в глазах отца.
— Дочь моя, — его голос смягчился, но стал от этого лишь более опасным. — Ты — кровь Волконских. Ты не можешь позволить себе такие «случайности». Эти люди... они как болезнь. Одно неосторожное прикосновение — и ты заражена. Они не знают чести, у них в душах только жажда наживы и предательство. Я не позволю им осквернить тебя.
Он встал и подошёл к ней, положив тяжёлую руку ей на плечо.
— Я запрещаю тебе посещать публичные мероприятия в одиночестве. Отныне с тобой всегда будет сопровождающий. И твоя студия... я закрываю её.
— Папа, нет! — вырвалось у Лизы, и это был уже настоящий крик отчаяния. — Это моё единственное место!
— Это было твоим единственным местом, — поправил он холодно. — Пока ты не доказала, что не можешь распоряжаться своей свободой разумно. Возможно, со временем, когда я буду уверен в твоей благонадёжности, доступ будет возвращён.
Он повернулся к камину, демонстрируя, что разговор окончен.
— Можешь идти. И, Лиза... — он обернулся, и в его глазах не было ни капли тепла. — Помни. Один неверный шаг — и последствия будут необратимы. Не только для тебя.
Она вышла из кабинета, шатаясь, как после удара. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться. Она чувствовала себя птицей, у которой только что отрезали крылья.
В коридоре её ждал Марк. По его лицу она поняла, что он всё слышал.
— Лиза... — начал он, но она резко мотнула головой.
— Не сейчас, Марк. Просто... не сейчас.
Она прошла в свою комнату, закрылась на ключ и прислонилась к двери. Гнев, унижение и страх боролись в ней. Её лишили свободы, её убежища, всего, что делало её жизнь выносимой.
Она подошла к столу, на котором лежал тот самый клочок бумаги с нарисованным летящим конём. Она сжала его в руке. Её пальцы дрожали.
Запреты отца должны были убить в ней любое желание видеться с Артемием. Но сработало с точностью до наоборот. Этот приказ, эта тотальная слежка и контроль — всё это лишь разожгло в ней огонь сопротивления.
Она не отступит. Она не может. Теперь это было не просто чувство, а вопрос принципа. Вопрос её свободы.
Она достала запасной телефон, купленный когда-то на всякий случай, и отправила сообщение: «Меня заперли в клетку. Студию закрыли. Но я не сдамся.»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Мои мысли с тобой. Мы найдём способ. Я обещаю.»
Лиза сжала телефон в ладони. Они оба были в клетках. Но теперь они знали, что не одиноки. И это знание придавало сил бороться дальше, даже когда стены их тюрем смыкались всё теснее.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))