Глава 12: Бдительность Волконских
Особняк Волконских в тот вечер напоминал штаб накануне сражения. Григорий Владимирович не сидел за своим столом, а расхаживал по кабинету, его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом в полумраке комнаты.
— Я чувствую это, — произнёс он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Марку и Лизе, стоявшим перед ним. — Шиловы что-то затевают. Александр слишком тих в последнее время. А тишина перед бурей — самая опасная.
Он остановился перед портретом своего деда, сурового мужчины с такими же, как у него, стальными глазами.
— И я не зря спросил тебя, Лиза, где ты была. Вокруг их семьи всегда крутятся подозрительные личности. Нужно быть начеку.
— Папа, я просто была в студии, — тихо, но твёрдо сказала Лиза. Она стояла, выпрямив спину, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я часто там бываю одна. Это моё личное пространство.
— Личное пространство — это роскошь, которую мы не можем себе позволить! — резко обернулся Григорий. — Пока Александр Шилов дышит, у нас не может быть ничего личного! Он вынюхивает любую нашу слабость, как голодный шакал.
Его взгляд упал на Марка.
— И ты, Марк. Мне сообщили, что ты пропускаешь занятия в консерватории. Где ты шляешься?
Марк, бледный, но спокойный, пожал плечами.
— Я работаю над новой композицией, папа. Мне нужна тишина и уединение. Я бываю в старой студии на Лермонтовской.
Лиза чуть не подавилась. Студия на Лермонтовской была их с братом общим секретом, местом, где он иногда репетировал, а она хранила свои самые смелые работы. И именно её адрес она дала Артемию. Отец знал о её существовании? Или это была просто случайная отговорка Марка?
Григорий пристально посмотрел на сына, будто пытаясь прочитать его мысли.
— Смотри у меня, Марк. Я не потерплю безответственности. И помни — любая твоя оплошность будет использована против нас. Против всей семьи.
— Я помню, папа, — ровно ответил Марк.
— Хорошо. Можете идти, — Григорий махнул рукой и снова отвернулся к окну, погрузившись в свои мрачные размышления.
Они вышли из кабинета и молча прошли в комнату Лизы. Только за закрытой дверью она позволила себе выдохнуть, прислонившись к ней спиной.
— Боже, Марк... Ты с ума сошёл? Зачем ты сказал про студию на Лермонтовской?
— Потому что это единственное место, где он не станет проверять! — прошептал Марк в ответ. — Он знает, что я там бываю, и ему всё равно. Это идеальное прикрытие. Для нас обоих.
Он подошёл к сестре и положил руки ей на плечи.
— Лиза, я видел, как ты выглядела. Он был там, в твоей студии, да? Артемий.
Она молча кивнула, глядя в пол.
— И что? Что-то произошло?
— Почти, — её голос дрогнул. — Но потом позвонил отец.
Марк свистнул.
— Это было близко. Слишком близко. — Он помолчал, глядя на её расстроенное лицо. — И что теперь? Ты собираешься отступить?
Лиза подняла на него глаза. В них уже не было страха, только усталая решимость.
— Я не знаю. Я... я должна подумать. Отец прав в одном — это опасно не только для нас.
— Любовь всегда опасна, сестрёнка, — с лёгкой грустью улыбнулся Марк. — Но разве она того не стоит?
Он вышел, оставив её одну. Лиза подошла к окну и смотрела на тёмный сад. Она чувствовала себя заложницей. Заложницей фамилии, долга, чужой вражды. И единственный человек, который понимал её, был по ту сторону баррикады. Опасность была реальной и пугающей. Но мысль о том, чтобы отказаться от этой искры надежды, от этого чувства, которое только-только начало прорастать сквозь толстый лёд запретов, была ещё страшнее.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))