Глава 10: Искра
Лёд был сломан. Слова полились рекой — сначала осторожно, потом всё смелее. Они говорили обо всём и ни о чём. О книгах, о музыке, о мечтах, в которых боялись признаться даже самим себе. Артемий рассказывал, как в детстве тайком слушал старые пластинки с Эллой Фицджеральд, пока отец был на работе. Лиза смеялась, вспоминая, как рисовала карикатуры на своих строгих учителей в альбоме, который прятала под матрасом.
— А ты никогда не хотел заниматься чем-то другим? Не семейным бизнесом? — спросила она, подпирая подбородок рукой.
Он задумался, глядя на её пальцы, испачканные синей краской.
— Хотел. В юности я грезил археологией. Представлял, как раскапываю древние города, нахожу сокровища... Но отец сказал, что это «несерьёзное увлечение для мальчиков».
— А для девочек серьёзное увлечение — это выйти замуж за «правильного» человека из «правильной» семьи, — с горькой иронией в голосе сказала Лиза. — Меня уже начинают знакомить с «подходящими» кандидатами. Все они говорят о деньгах, связях и о том, как ненавидят Шиловых.
Артемий помрачнел.
— Знакомо. Только у нас, конечно, всё крутится вокруг «коварных Волконских».
Они снова посмотрели друг на друга, и в этот раз в их взгляде была не только понимающая грусть, но и тень вызова.
— Знаешь, — тихо сказала Лиза, подходя к одному из мольбертов, затянутому тканью. — Я покажу тебе кое-что. То, чего никто не видел.
Она сняла ткань. На холсте была изображена абстрактная композиция — клубящиеся тёмные тучи, из которых пробивался одинокий, но упрямый луч света. Картина была полна боли и надежды одновременно.
— Я назвала её «Прорыв», — прошептала Лиза. — Нарисовала в прошлом месяце, после особенно тяжёлого разговора с отцом.
Артемий смотрел на картину, и ему казалось, что он видит в ней их обоих — зажатых в тисках обстоятельств, но отчаянно пытающихся пробиться к свету. К чему-то настоящему.
— Это гениально, — выдохнул он.
— Ты просто льстишь, — смутилась она, пытаясь снова накрыть холст.
— Нет, — он мягко остановил её руку. Его пальцы коснулись её запястья, и между ними пробежала искра. Мгновенная, жгучая. Они замерли, глядя друг на друга. Воздух стал густым и тяжёлым.
— Нам нельзя этого делать, — прошептала Лиза, но не отняла руку.
— Я знаю, — так же тихо ответил Артемий. Его сердце колотилось, как сумасшедшее.
Он медленно, давая ей время отступить, прикоснулся к её щеке. Кожа под его пальцами была нежной и тёплой. Она закрыла глаза, и её ресницы задрожали.
— Это безумие, — выдохнула она, но её губы тронула почти неуловимая улыбка.
— Самое лучшее безумие в моей жизни, — прошептал он.
Их лица медленно сближались. Мир за окном, вражда семей, все опасности — всё это исчезло, растворилось в густом воздухе мастерской. Остались только они двое и это невыносимое, сладкое напряжение.
В ту же секунду в студии раздался резкий, настойчивый звонок телефона Лизы.
Она отпрянула, словно обожжённая. Иллюзия рассеялась. Реальность ворвалась в их хрупкий мир грубым вторжением. Она посмотрела на экран и побледнела.
— Это отец, — сдавленно сказала она, глядя на Артемия полными ужаса глазами.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))