Глава 9: Первое свидание
Следующие сутки тянулись мучительно долго. Артемий перечитывал адрес на клочке бумаги десятки раз, вглядывался в нарисованного летящего коня, пытаясь разгадать в нём какой-то скрытый смысл. Каждая минута была наполнена тревожным ожиданием и сомнениями.
Ровно в четыре он стоял у старого кирпичного здания на набережной. Место и впрямь было безлюдным — заброшенные склады, поросшие плющом, и одинокая отреставрированная постройка, в которой, судя по вывескам, располагались мастерские и студии. Его сердце колотилось где-то в горле.
Он нашёл нужную дверь и постучал.
— Открыто, — донёсся из-за двери её голос.
Он вошёл и замер на пороге. Студия была большим, светлым помещением с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на реку. Повсюду стояли мольберты с начатыми картинами, на полках теснились гипсовые слепки, банки с кистями и тюбики краски. Воздух был густо пропитан запахом скипидара, масляной краски и... чего-то ещё, неуловимого, что было её ароматом.
Елизавета стояла у одного из мольбертов, с кистью в руке. На ней была старая, испачканная краской рубашка поверх джинсов. Она выглядела одновременно сосредоточенной и растерянной.
— Вы пришли, — сказала она просто, откладывая кисть.
— Я пришёл, — кивнул Артемий, озираясь. Его взгляд упал на картину, над которой она работала. Это был портрет молодой девушки с печальными глазами, написанный в тёплых, но тревожных тонах. — Это... потрясающе.
— Ещё не закончено, — она отвернулась к мольберту, словно стесняясь. — Садитесь. Если найдёте чистое место.
Он сдвинул стопку книг с деревянного табурета и сел. Неловкая пауза повисла в воздухе, густая, как краска.
— Я не думала, что вы действительно придёте, — наконец проговорила Лиза, поворачиваясь к нему и опираясь о край стола.
— Я не думал, что вы действительно пригласите, — парировал он.
Она улыбнулась, и это была настоящая, лёгкая улыбка, без тени былой холодности.
— Кажется, мы оба делаем то, о чём не думали.
— Да, — согласился он. — И, честно говоря, я не знаю, с чего начать.
— Начните с себя, — предложила она, скрестив руки на груди. — Кто вы, Артемий Шилов, когда на вас не смотрит ваш отец? Когда вы не «наследник» и не «враг»?
Вопрос застал его врасплох. Он задумался.
— Я... не знаю. Всю мою жизнь меня определяли эти два слова. Я пытаюсь найти что-то третье.
— А что вы любите? — её голос стал мягче. — Кроме бизнеса и... ну, вражды с нами?
Он рассмеялся.
— Бизнес я не люблю. Я его терплю. А что люблю... — он посмотрел в окно, на медленную реку. — Я люблю тишину. И музыку, старый джаз. Люблю читать, но не отчёты, а исторические романы. Глупо, да?
— Нет, — она покачала головой. — Это... мило.
Они снова замолчали, но теперь тишина была не неловкой, а задумчивой, мирной.
— А вы? — спросил он. — Кто вы, Елизавета Волконская, когда не «дочь своего отца»?
— Я — это всё это, — она обвела рукой студию. — Краска, холст, линии и формы. Иногда мне кажется, что я настоящая только здесь. А там, в особняке... я просто играю роль. Осторожной, послушной дочери, которая помнит о семейных ценностях.
— Я понимаю, — тихо сказал Артемий. — Как будто живёшь в пьесе, где твоя роль давно прописана, и ты не имеешь права импровизировать.
Их взгляды встретились, и в них было полное понимание. Они были разными людьми из враждующих миров, но их тюрьмы были удивительно похожи.
— Значит, сегодня мы импровизируем? — с лёгкой усмешкой спросила Лиза.
— Сегодня мы импровизируем, — подтвердил Артемий, и его сердце наконец успокоилось, наполнившись странным, новым чувством — не просто влечением, а глубоким, почти болезненным родством.
Он посмотрел на неё — юную, талантливую, запертую в тех же цепях, что и он. И понял, что уже не может, да и не хочет, поворачивать назад.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))