— Лена, я такое накопал — держись за стул! — Артём ворвался в гостиную, размахивая красочной бумажной брошюрой, где на первой странице сиял громадный лайнер. Он был так растрёпан и счастлив, словно ему только что сообщили, что он выиграл квартиру в центре столицы. — Мама с отцом будут плакать от счастья. Честно!
Елена отлипла от экрана ноутбука, где унылыми столбцами жужжали цифры квартального отчёта, и медленно потерла переносицу пальцами. Она работала без перерыва больше десяти часов, и последним её желанием сейчас было разбираться в очередном «озарении» мужа. Каждый его восторг неизменно означал одно: минус деньги с её счета.
— Что на этот раз? — устало спросила она, даже не меняя позу.
— Морской тур по Средиземке! На огромном лайнере, представляешь? Турция, Греция, Мальта… У папы и мамы скоро двадцать четыре года брака. Почти четверть века вместе. Это же идеальный повод! — тараторил Артём. — Я с ними уже, так сказать, нащупал почву. Мать еле сдержала слёзы — говорит, всю молодость мечтала об таком круизе, а видела только в кино.
Артём плюхнулся в кресло напротив, развесив локоть на подлокотнике и глядя на брошюру, как на икону. Он говорил так, будто решение давно принято и ей осталось только оплатить счёт. Формальности — и всего делов.
— Сколько? — голос Елены был плоским и сухим.
— Ну, там всякие сборы, страховки, каюта поприличнее… — он читал страничку так же почтительно, как будто держал в руках нотариальный акт. — Около двухсот восьмидесяти.
Елена плавно закрыла ноутбук. Пластиковая крышка щёлкнула. Этот маленький звук почему-то ударил Артёму по нервам: он сразу поднял голову.
— Я за это платить не буду, — спокойно и чётко произнесла она.
Сияние мгновенно сползло с его лица.
— Что значит — не будешь? Кто тогда?
— Да кто угодно. Ты. Они. Но не я.
— У тебя крыша поехала? — он рывком подался вперёд. — Это же мои родители! Им надо сделать достойный юбилей!
— «Мы», Артём, в твоём понимании означает «я». Потому что твоей зарплаты курьера едва хватает залить бензин в свою машину и купить абонемент в тренажёрку. Всё остальное — мои деньги.
— Сейчас речь не о моих доходах! А о уважении к старшим!
— О каком уважении? — Елена подняла голову. — Твой отец всю свою жизнь шаркал с подработки на подработку, так ничего и не построив. Твоя мать протёрла спину в районном архиве, воображая, что совершила космический подвиг. Они даже не попытались хоть что-то отложить. Ничего нам не помогли. И теперь ты хочешь, чтобы я оплатила им лайнер классом люкс?
Он промолчал секунду — и нашёл самое тупое слово.
— Ты жадина. Холодная баба. Я такого от тебя не ожидал.
Этого хватило. Елена встала. Подошла к нему почти вплотную.
— С какого перепуга я должна оплачивать серебряный праздник твоим родителям? Я им ничего не должна. Совсем.
Он вскочил, выгорбился, пытаясь выглядеть выше.
— Ты ещё пожалеешь, — шипя, проронил он и вышел, швырнув брошюру на стол.
После этого началась их тихая война. Они ходили по квартире вдоль стен, стараясь не встречать взгляды. Та проклятая брошюра лежала на столике — как центр гравитации их ненависти. Артём вздыхал demonstrативно, Елена делала вид, что не замечает. И она знала: это лишь передышка.
Буря случилась вечером в четверг. Елена резала огурцы, когда Артём вошёл на кухню и сел, обхватив голову.
— Я сегодня с мамой говорил… Она так… верит… — бормотал он в стол. — Подругам уже похвасталась… А теперь что я должен сказать? Что моя жена — скупердяйка?
— Скажи ей правду, — спокойно произнесла Елена. — Что её сын не может заработать себе самому.
Он вскинул голову, глаза были влажными, как у обиженного школьника. Он переключился на жалость, на эмоции, на образ страдальца. Глаза «мученика».
— Это не просто деньги. Это статус. Они ждут от меня мужского поступка. А выходит, что я у тебя прислуга.
— Тебя унижает не мой отказ, а твоя реальность, — ответила Елена. — Моя работа содержит нас обоих. Машина, которой ты гордишься, куплена на мои деньги. Квартира — на мои деньги. Кушаешь ты — тоже на мои деньги. Ты выбрал «свободу» вместо стабильности — теперь хочешь, чтобы я финансировала последствия твоей свободы.
— Ты превратилась в сухую офисную машину. Тебе плевать на людей! У них юбилей! Это раз в жизни!
Он встал и навис над ней, как петух, распушивший гребень.
— Это мои родители! И их надо уважать!
Елена медленно обернулась.
— А я должна уважать себя. А не тащить на спине твою родню.
Она взяла свою тарелку и вышла.
Артём же ходил следующие два дня с видом мученика. Разбрасывал старые фото родителей. Оставлял брошюру на видных местах. Он надеялся вызвать у неё стыд. Но Елена не покупалась.
В субботу вечером он наконец встал перед ней.
— Ты подумала? — приказным тоном.
— Я уже сказала своё.
— Нет, ты не поняла — это про нас… Про семью… Как мы будем жить, если ты не уважаешь тех, кто дал мне жизнь? Ты заставляешь меня выбирать.
— Выбирай, — спокойно ответила она.
— Мать уже вещи готовит! Что теперь сказать?! — кричал он.
Елена закрыла книгу. Взяла телефон. Нашла контакт: «Тамара Васильевна».
И нажала громкую связь.
Артём замер.
— Алло, Еленочка? — раздалось в динамике.
— Добрый вечер, Тамара Васильевна, — сладко сказала Елена. — Я желаю вам прекрасного юбилея. Но ваш сын решил отпраздновать его за мой счёт. Он не имеет собственных средств на подарок. Подскажите ему, пожалуйста, что вымогать деньги у жены — это некрасиво.
Пауза. Затем старческий голос:
— Артём, не позорься.
Гудки.
Артём побледнел, потом покраснел. Он смотрел на жену как на казнь.
— Ты это специально… — прохрипел он.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала покрывать твою трусость.
Он разразился криком, визгом. Он обвинял её во всём. Он бил воздух руками. Он был похож на мальчика, которому разбили игрушку.
Когда он выдохся, Елена подошла и тихо сказала:
— Собирай свои вещи и уходи. У тебя их немного. Куртка — там. Телефон — тоже мой подарок, но его можешь взять. Мама тебя приютит. Она тебя по головке погладит. Артёмчика.
Он дёрнулся, схватил куртку и ключи. Не хлопнул дверью. Просто тихо её прикрыл.
В квартире стало тихо.
Елена подошла к журнальному столику, взяла брошюру круиза, смяла её в комок и бросила в ведро.
Дом стал свободней.