29 июня 1994 года. В тот вечер репутацию Дианы должны были уничтожить в прямом эфире.
Её муж лично зачитал «приговор», признаваясь в измене на всю страну. Скандал. Мир замер. Воздух над Лондоном стал свинцовым.
Все ждали драму: слезы, стенания. Брошенная принцесса должна была медленно угасануть.
Но в комнатах Кенсингтонского дворца не было слышно ни звука. Затишье перед боем.
Диана нанесла удар в тот же вечер. К галерее Serpentine подъехал чёрный автомобиль. Дверь открылась. На секунду всё замерло. Затем раздался оглушительный щелчок сотен фотокамер. Артиллерийский залп. Из машины вышла Диана.
На ней было платье, которое три года провисело в шкафу. Слишком смелое. Короткое. Чёрное. Заявление, написанное на языке, которое не требует перевода.
Протокол предписывал чёрный только для траура. Она подчинилась. Устроила похороны. Только прощалась не с браком, а с прошлым. Погребала «агнца в рюшах», которого мир сначала так отчаянно хотел вознести, а теперь — пожалеть.
Её платье с обнажёнными плечами было не нарушением дресс-кода. Это был безмолвный манифест: «Вы ждали слёз? Посмотрите на меня».
Это был шахматный ход гения: пока противник праздновал победу над пешкой, она поставила мат. Перехватила повестку и не дала новостям об измене мужа шанса занять первые полосы.
С помощью платья она выиграла информационную войну. Превратила «наряд мести» из объекта обсуждения в субъект власти. В ту ночь родилась новая Диана. Свободная, опасная и абсолютно неконтролируемая.
На следующее утро Чарльз не увидел в заголовках газет свою речь. На первой полосе была ЕЁ фотография.
В заключительной серии: жизнь после развода. Два гардероба Дианы: «броня» для бизнеса и униформа для людей.