«Кашу маслом не испортишь» — это была не просто поговорка для дяди Коли, это была его философия, его религия и руководство к действию. Всю жизнь он проработал главным инженером на заводе и свято верил: чем больше вложишь, тем лучше будет результат.
Когда он на пенсии занялся пчелами, эта философия расцвела в полную силу. Его пасека была не для прибыли, а для души. И для мёда. Первые пару лет всё было идеально. Небольшой сарайчик, двадцать ульев, чистейший липовый мёд, который покупали соседи, сметая его в один день. «Каша» — пасека, была сварена на совесть.
Но потом в дело пошло «масло». Сначала дядя Коля купил на ярмарке породистых маток — дорогущих, карпатских. «Улучшим породу!» — радовался он. Мёда от этого не прибавилось, но пчёлы стали благороднее. Потом пришла очередь «умных» ульев с подогревом и вентиляцией. Затем — профессиональной медогонки из нержавейки, которая стоила как его пенсия за три месяца.
Его супруга, тётя Люда, женщина трезвомыслящая, качала головой:
— Коля, нам столько не надо. Мы же не на продажу, а для себя.
— Кашу маслом не испортшь! — парировал он, любуясь блестящим рукомойником для пасеки.
«Масло» текло рекой. Он заказал сайт с 3D-туром по пасеке, купил дизайнерские этикетки для банок, нанял студентку-маркетолога, чтобы она «продвигала бренд». Банки стояли в идеальном порядке в новом, специально построенном складике с кондиционером.
И вот настал день сбора урожая. Дядя Коля, облачившись в новый комбинезон с вентиляцией, как у космонавта, принялся за работу. Результат был удручающим. Мёда оказалось вполовину меньше, чем в тот самый первый год. Пчёлы, избалованные теплом и заботой, обленились. Дорогая матка давала меньше расплода, чем простая, местная. А затраты... Затраты были таковы, что себестоимость одной баночки мёда сравнялась с ценой на чёрной икре.
Вечером он сидел на лавочке перед своим технологическим чудом-пасекой, с банкой жидкого, светлого мёда в руках. Рядом присела тётя Люда.
— Вкусный мёд? — спросила она.
— Вкусный, — кивнул он. — Самый вкусный.
— Но?
— Но его мало. Очень мало.
Он тяжело вздохнул и посмотрел на сияющий огнями склад, на блестящие ульи, на ноутбук, где мигали убыточные графики продаж.
— Я всегда думал, что кашу маслом не испортишь, — проговорил он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.
— И не портишь, — мягко сказала тётя Люда. — Пока масла меньше, чем каши. А ты, Коля, под конец масло без каши ешь. Одним маслом сыт не будешь. Отравиться можно.
Дядя Коля молча смотрел на свою пасеку. Он наконец-то увидел не воплощение прогресса, а просто пасеку. Он понял, что за блеском оборудования, за громкими названиями пород и маркетинговыми ходами он потерял суть — простых пчёл, делающих простой мёд.
На следующий день он продал медогонку, убрал подогрев ульев и половину ульев заселил местными, «неблагородными», но трудолюбивыми пчёлами. А студентке-маркетологу велел передать, что бренд «Мёд Коли» прекращает своё существование. Вместо него теперь будет просто «Липовый мёд от деда Коли».
Мораль этой истории проста: любое дело, как и каша, требует ресурсов — это «масло». Но если масла становится так много, что ты уже не видишь и не чувствуешь вкуса самой каши, ты портишь и то, и другое. Истина не в том, чтобы не жалеть масла, а в том, чтобы вовремя остановиться и помнить, что главное — всё-таки каша.
«Лайк — это круто, но подписка — это надолго!»