— Видишь этот оттенок? — Мария торжественно встряхнула в воздухе лёгкое платье, тонкое, как паутинка, цвета тихого морского прибоя. — Представляешь, как мы будем сидеть на террасе над заливом, ветер, закат, охладившийся рислинг… ммм… уже слышу, как льётся по бокалам.
Она говорила, не глядя на мужа, методично укладывая платье поверх строго сложенных майк в распахнутом чемодане. В комнате пахло кремом от солнца с привкусом кокоса и чем-то таким, что щекотало грудь ожиданием. Этот отпуск они выбивали почти двенадцать месяцев. Она — буквально выгрызла. Два проекта. Ночные дедлайны. Будильник до рассвета. Каждая минута отдыха была оплачена её бессонницами и тахикардией.
Станислав молчал. Он ходил взад-вперёд от окна к двери, как зверь в тесной клетке. Паркет скрипел сухо, нервно. Он регулярно вытирал мокрые ладони о джинсы, и это не осталось незамеченным.
— Что ты носишься, будто тебя подлёдной водой облили? — Мария наконец обернулась, чуть приподняв бровь. — Если всё ещё переживаешь за офис — ты оставил полный план. Карлов справится. Спокойно. До выезда — ещё двое суток.
— Всё нормально, — он выдавил кривенькую улыбку. — Просто преддорожная суматоха. Ты же знаешь — это всегда сводит меня с ума.
Он подошёл к тумбе, взял в руку смартфон. Экран загорелся под его пальцами — пришёл пуш. Мария не пыталась подглядывать — просто смотрела на мужа. И взгляд случайно «задел» экран.
Отправитель: «Света (сестрёнка)».
Текст: «СПАСИБО, брат! Малыши орут от счастья! Без тебя мы бы не выбрались!»
У Марии ощутимо замедлилось сердце. Кокон кокоса исчез. Оставался только скрип мёртвого паркета.
— Дай сюда, — сказала она низко. Это был не вопрос.
Он дёрнулся, прижал телефон к животу. Лицо побледнело, лоб заблестел.
— Мариш, там ничего…
Она просто вытянула руку, и он внезапно осел, выпуская устройство ей в ладонь, как преступник, у которого отобрали улику. Она приложила его палец к разблокировке. Мессенджер открылся.
Мария читала молча. Лицо каменело.
Сообщение трёхдневной давности:
«Свет, у вас там безденежье, да и малышам море полезно. Летите вместо нас».
Ответ сестры:
«Ты рехнулся? А Мария?»
Его ответ:
«Она поймёт. Для неё важно, чтобы родным было хорошо. Давай паспорта. Я всё переоформлю, пока окно не закрылось».
Дальше — фотографии документов. Номера билетов. Название их отеля.
И финальный скрин:
«Бронь №58034 успешно переписана на новых туристов».
Мария подняла глаза. Смотрела прямо. Потом — взглядом скользнула к чемодану. На платье цвета морского прибоя. Платье, которое уже не увидит открытого моря.
— Ты аннулировал наш отпуск? — спросила она почти тихо.
— Мариш, пожалуйста, ты из этого делаешь драму! Там у Светки такая пропасть после её развода, понимаешь? Дети даже моря никогда не видели! Я рассчитывал, что ты… ты же у меня сердечная…
Она слушала — молча — всю эту липкую «высокоморальную» жвачку.
А потом очень плавно положила его телефон — на то самое платье. Как на саван.
Теперь в её голосе появился металл:
— Значит, по-твоему, эти месяцы, когда я грызла бетон зубами — это меньше, чем «у них беда»? Значит, можно было тихо взять мою кровь, мой год, мой сон — и… подарить твоей родне?
Он попытался разжаловать ситуацию, сник, попытался тронуть её за плечо. Она отпрянула, как от ожога. Он застыл.
— Я хотел помочь семье! — хрипло выкрикнул он. — А ты оказалась эгоистичной!
Слово ударило. Словно разбило пол. Мария замолчала.
Что-то внутри неё выключилось.
Она оглядела спальню — как чужую локацию. Гарнитур из ореха. Плазма. Рубашки Стаса. Всё стало не её. Чужим.
Он, глупец, решил, что она «отошла».
— Ну всё, хватит уже ду… — начал он.
Мария закрыла чемодан. Щёлк. Щёлк. Отпуск заколочен.
Она повернулась:
— Хорошо, Станислав. Раз ты такой щедрый — я тоже сделаю подарок.
Пауза.
— Дарю тебе всю эту квартиру.
Он моргнул, как идиот.
— Что ты несёшь?
— Эту квартиру, — повторила она. — Три комнаты в центре. Мою половину. Подарок. Посели тут всех своих «несчастных». Теперь это — твоя ноша.
Он попытался возразить — но слов не нашёл.
Мария спокойно пошла в прихожую. Там что-то тонко звякнуло. Ключи от его новой машины.
Он вышел вслед.
Она уже стояла в обуви. В руках — сумочка и брелок немецкой марки.
— Прекрати паясничать, — он нервно засмеялся. — Куда ты собралась? Машина оформлена на меня!
— Да ладно? — она чуть наклонила голову. — Забыл, как твои «полусерые» доходы не впечатлили банк? И как ты уговаривал меня стать созаёмщиком?
Он побледнел окончательно.
— Я — созаёмщик, — сказала она отчеканено. — Значит, имею полное право ездить на этом авто. А ты — основной заёмщик. Ты будешь платить банку. Пять лет. Восемьдесят тысяч в месяц. За железку, которую водить буду я.
Он осел на стену, потерянный.
— А эта квартира, которую я тебе «подарила»… — её голос стал почти шелковистым. — Она же тоже в ипотеке. На твоё имя. Поздравляю: два кредитных мешка на твоей спине — теперь твоё новое море.
Мария глянула на него в последний раз. Без жалости.
Она взяла дверь за ручку:
— Хорошего тебе отдыха, милый.
Она ушла.
И тишина квартиры стала тюрьмой. А тот дешёвый, «благородный» жест, которым он подарил чужим детям их с Марией море — оказался самой дорогой его покупкой в жизни.