В 1994 московский журнал «Наше наследие» издал «Берлинский дневник» — мемуары княжны Марии Илларионовны Васильчиковой (1916, Петроград – 1978, Лондон). Во время Второй мировой войны княжна — литовская гражданка, знавшая пять языков, — работала в информационном отделе германского МИДа. Имела массу друзей и родственников, знакомых, сослуживцев, прямо или косвенно причастных к покушению на Гитлера 20 июля 1944. В их числе называют и Клауса фон Штауффенберга.
Предлагаем читателям некоторые выдержки из дневника княжны, а также комментарии ее брата, князя Георгия Илларионовича Васильчикова (1919, Франция – 2008, Швейцария) — издателя, а по некоторым данным, подлинного автора дневника.
Центральная тема этих текстов — заговор против Гитлера и покушение на него 20 июля 1944, а также реакция правительства Великобритании на эту и другие акции антифашистского Сопротивления Германии.
Княжна Мария Васильчикова, фрагмент дневника:
«Радио союзников [британские радиостанции, вещавшие на немецком языке — Ред.] делает невесть что: они называют имена людей, которые, как они утверждают, участвовали в заговоре. А между тем многие из них пока официально к заговорщикам не причислены.
Я помню, как я предупреждала Адама Тротта [к тому времени уже арестованного участника заговора. — Ред.], что это произойдет. Он всё надеялся, что союзники поддержат «порядочную» Германию, а я говорила, что они поставили себе цель уничтожить любую Германию, не задумываясь истребить «хороших» немцев вместе с «плохими».
Князь Георгий Васильчиков, комментарии:
«По мере того как война затягивалась, вовлекая всё новые и новые европейские государства, и по мере того, как росло число погибших, масштабы людских страданий и материальных разрушений и поступали всё новые сведения о зверствах немцев, союзникам становилось всё труднее проводить различие между Гитлером с его пособниками и так называемыми «хорошими немцами» и вести политику, которая позволила бы Германии, очищенной от нацизма, снова войти в сообщество цивилизованных наций. Тем более что за исключением заверений и обещаний со стороны немногих отдельных лиц, никогда не было никаких весомых доказательств того, что Гитлер не представляет Германию в целом. Как уже в мае 1940 г. это сформулировал Антони Иден [Энтони Иден, в 1940 министр иностранных дел Великобритании. — Ред.]: «Гитлер есть не феномен, а симптом, выражение воли огромной части немецкого народа». А 20 января 1941 г. Уинстон Черчилль дал британскому Форин-Оффису распоряжение игнорировать любые попытки мирного зондажа изнутри Германии: «Нашей реакцией на все такого рода запросы или предложения должно быть полное молчание…» Именно эту стену недоверия и враждебности и пытались столь отчаянно преодолеть Адам Тротт и его друзья в антинацистском сопротивлении. Но ответ был дан раз и навсегда президентом Рузвельтом в январе 1943 г. в Касабланке: «Безоговорочная капитуляция». А это оставляло даже многим убежденным антинацистам только один путь: держаться до конца.
...
Автору настоящих комментариев оказалось исключительно трудно получить точные сведения об этих британских радиопередачах, безусловно оказавшихся роковыми для многих, кто в противном случае мог бы остаться в живых. Сэр Хью Грин, впоследствии глава Би-би-си, а во время войны — руководитель немецкого отдела этой вещательной корпорации, утверждал, что ничего о них не знает. Материалы немецких радиоперехватов — те совершенно секретные розовые «Abhorberichte», о которых кое-где упоминает Мисси [домашнее прозвище княжны Марии Васильчиковой — Ред.], — найти не удалось. Не обнаружены и сами тексты передач. Записи Сефтона Делмера, отвечавшего за «черную» пропаганду на Германию, которая велась на немецких волнах Органами политической войны (PWE), были уничтожены после войны. Тем не менее в том, что эти роковые передачи были, нет никаких сомнений. Как пишет Кристабел Биленберг, жена Питера, в своем бестселлере «Прошлое — это я»: «Утешения не было нигде… Недальновидная удовлетворенность Черчилля тем, что «немцы убивают немцев», или эта бойкая команда с радиостудии «Солдатензендер Айне», которая всегда нас так смешила, но тут вдруг начала с жутковатым бойскаутским весельем загонять гвозди в крышки гробов, причисляя всех, кто только приходил на ум, к тому, что они именовали «заговором за мир»…» До недавнего времени ближе всех в Англии к признанию существования этих передач и их назначения подходили Майкл Бальфур и сам Сефтон Делмер. «В то же время, — пишет Бальфур, — «Солдатензендер Кале» (другая станция «черной» пропаганды), давая пищу для слухов о замешанных в заговоре лицах, многое сделала также и для того, чтобы посеять недоверие между партией и армией, что было единственным бесспорным результатом…» (Майкл Бальфур. Пропаганда в войне. 1939–1945. – Лондон, 1970). «Солдатензендер Айне» и «Солдатензендер Кале» вели на немецких длинах волн «черную», т. е. деморализующую, пропаганду на Германию. Они подчинялись Министерству информации в Лондоне.
Делмер в своих мемуарах высказывается гораздо определеннее; он вспоминает, что давал своим сотрудникам следующие инструкции: «Не забудьте, мы должны впутать в это дело как можно больше офицеров…» Далее он добавляет с явным удовлетворением: «Одна из наших целей заключалась в том, чтобы упомянуть в связи с заговором тех немецких офицеров, на которых мы хотели навлечь подозрения гестапо и СД… К тому времени, когда полностью прошли в эфир все наши сообщения об этом событии, мы сумели представить в качестве участников «путча за мир» столько чинов из вермахта, МИД и вообще администрации, что количество названных имен почти сравнялось с общим фактическим числом заговорщиков, которое стало известно после победы союзников над Гитлером в 1945 году…» («Черный бумеранг», Лондон).
Отметим, что определенную ответственность за эти передачи, возможно, несло само Сопротивление, преувеличивавшее количество и влиятельность своих сторонников с целью произвести на союзников впечатление.
Двусмысленное отношение союзников к немецкому антинацистскому Сопротивлению, столь обескураживавшее заговорщиков до 20 июля, сохранялось и после провала переворота. В то время как поддерживаемый Советами Национальный комитет за свободную Германию уже 23 июля призвал вермахт и гражданское население поддержать движение, несмотря на то что оно уже потерпело поражение, англичане и дальше уклонялись от какой-либо четкой позиции. Лишь недавно автор настоящих комментариев получил свидетельство очевидца, бывшего служащего Би-би-си, принимавшего непосредственное участие в подготовке передач. Из этого свидетельства явствует, что спустя день или два после неудавшегося июльского путча немецкий отдел Би-би-си, по распоряжению самого Хью Грина (!) и на основании длинного списка, вероятно составленного Органами политической войны, также выпустил в эфир сообщение, где упоминались высокопоставленные лица, которых желательно было скомпрометировать как заговорщиков. В списке значился, в частности, генерал-полковник Бек. До того момента сами нацисты назвали только одно имя — графа Штауффенберга. Само собой разумеется, что многие из упомянутых были вскоре казнены.
Через некоторое время Би-би-си получила распоряжение интерпретировать события не как начало гражданской войны (что она начала было делать), а всего лишь как свидетельство того, что немецкие генералы, сознавая неизбежность поражения, сочли дальнейшие военные действия бессмысленными.
Итак, британская «психологическая война» де-факто помогла гестапо разгромить антинацистское подполье и тем самым, возможно, способствовала продлению войны. Но все это, несомненно, было лишь логическим следствием отказа союзников проводить различие, по выражению Мисси, между «хорошими» и «плохими» немцами и их сознательного курса на уничтожение Германии — любой Германии — как крупной европейской державы, курса, который сформулировал Уинстон Черчилль, когда Брендан Брэкен сообщил ему о бомбе Штауффенберга: «Чем больше немцы убивают друг друга, тем лучше».
Трагическая ирония этого рокового курса состояла в том, что за последние 10 месяцев правления Гитлера на полях сражений в Европе, в воздушных налетах и в нацистских лагерях смерти погибло, вероятно, больше людей, чем за все четыре предшествующих года войны, — и не только немцев, но и союзников тоже.
…
Уже 24 июля Мартин Борман предупредил всех гауляйтеров, что Гитлер не желает, чтобы высказывания по поводу неудавшегося переворота превратились в тотальные гонения на весь офицерский корпус. Следует изобразить покушение как изолированный акт, а не как широкий заговор. Со своей стороны, старшие генералы немедленно сделали все, чтобы предотвратить возможные нападки на вооруженные силы в целом. 4 августа специальный суд чести, возглавляемый весьма уважаемым фельдмаршалом Гердом фон Рундштедтом, лишил мундира всех военнослужащих, замешанных в заговоре, тем самым отдав их в руки палача.
...
Точное число казненных в связи с заговором 20 июля до сих пор не установлено. Согласно официальным нацистским источникам, после мятежа было арестовано около 7000 человек. В 1944 г. всего было казнено 5764 человека, а в оставшиеся пять месяцев нацистского правления в 1945 г. — еще 5684. Из них непосредственно замешано в заговоре было примерно 160–200 человек. Из них: 21 генерал, 33 полковника и подполковника, 2 посла, 7 дипломатов высших рангов, один министр, 3 государственных секретаря, начальник уголовной полиции и ряд высших полицейских чиновников, губернаторов провинций и крупных гражданских чиновников».
...
И еще. В главном труде свой жизни, книге «Анатомия человеческой деструктивности» Эрих Фромм поведал о странной привычке Черчилля:
«В период первой мировой войны Черчилль и фельдмаршал Алан Ф. Брук – шеф Генерального штаба – сидели за обедом. Дело было в Северной Африке, день был очень жаркий, и было много мух. Черчилль убивал их направо и налево, то же самое, вероятно, делали и все остальные. Но затем он сделал нечто неожиданное (сэр Алан сообщает, что был шокирован этим поступком). К концу обеда Черчилль собрал всех убитых мух и «выстроил» их в один ряд на скатерти, посматривая на дело рук своих как аристократический охотник, перед которым слуги, желая его порадовать, выкладывают подстреленную дичь *.
Если поведение Черчилля кто-либо захочет объяснить как «привычку», то остается вопрос, что означает столь странная привычка? Если кому-то кажется, что здесь нашли выражение некрофильские наклонности (а такие черты у него явно были), то это вовсе не обязательно свидетельствует, что у Черчилля был некрофильский характер (он был слишком сложной личностью, чтобы для ее обсуждения и описания хватило двух страниц).
________________
* Такой же факт сообщает и врач Черчилля лорд Моран, из чего следует, что Черчилль делал это не раз».
