Об актуализации истории – обозреватель «Абзаца» Дмитрий Попов.
С Днем народного единства, который мы отмечаем 4 ноября вот уже 20 лет, поначалу было, если уж честно, как в песне Цоя: «всё на месте, да что-то не так». За последние годы, однако, многое изменилось. Праздник обрел глубинный смысл.
Старшие поколения прекрасно помнят присказку «день 7 ноября – красный день календаря». Мы праздновали годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. В Белоруссии, кстати, празднуют до сих пор.
А вот нашим пришедшим к власти младореформаторам он был как кость в горле. Поэтому указом Ельцина в 1996 году название праздника «в целях смягчения противостояния и примирения различных слоев российского общества» было изменено на День согласия и примирения.
В самом конце 2004-го федеральным законом был провозглашен новый праздник – отмечаемый 4 ноября День народного единства. Установили его в честь победы над поляками в 1612 году и окончания Смутного времени. Он стал выходным днем, и в 2005-м его впервые отметили.
Выходной – это, конечно, хорошо, кто же откажется. Но вот подвиг Минина и Пожарского, победа над поляками в XVII веке как символ единения народа в веке XXI – все это заходило поначалу не очень. Умом понятно, но чувств никаких.
За разъяснения брались многие лидеры общественного мнения.
Выступал по этому поводу и Владимир Путин. В 2007-м он говорил так: «Тогда, в далеком 1612 году, здесь, под стенами Кремля, была одержана не только победа над иноземными захватчиками: благодаря единению многонационального народа России был положен предел многолетней смуте и внутренним распрям».
Будущий патриарх, а тогда митрополит Кирилл (кстати, инициатор установления праздника) считал, что события 1612 года – это предостережение против заимствования чужого модернизационного опыта за счет утраты своего государственного суверенитета.
За академичностью формулировок скрывалась довольно интересная, если утрировать и попытаться воспользоваться простым языком, картина.
Тогдашняя элита, Семибоярщина, продала Россию полякам. Минин и Пожарский сумели поднять и объединить народ, выгнали захватчиков, захватили Кремль и взяли власть, назначили новые выборы. Они вместе с князем Дмитрием Трубецким управляли русским государством до февраля 1613 года, когда Земский собор избрал царем Михаила Федоровича Романова.
Но все равно как-то не вязалось это с современностью, с опытом тех поколений, который был перед глазами. Остатки «древней высокоразвитой цивилизации», СССР – вот они, мы их успешно проедаем. Поэтому 7 ноября – понятный праздник. Победа над внешним врагом – 9 Мая. Величайший день, без тени сомнения. А тут – ну какого еще единства день?
И все же первые проблески чувств 4 ноября случились. В 2014 году. На волне воодушевления от Русской весны, от возвращения Крыма в родную гавань. Общество почувствовало себя народом великой страны. Ощутило единство.
А с началом СВО сухая форма праздника народного единства стала наполняться живым содержанием.
Мы ведь действительно сплотились, понимая, что конфликт на Украине – это не про территории. Это результат стратегии наших противников, направленной на уничтожение России. Мы либо будем едины, либо нас сотрут с карты мира.
СВО высветила и внутреннюю смуту: иноагентов, прозападные элиты, коррупционеров, тащивших на Запад наворованное здесь. И, как и в XVII веке, началось изгнание внутренних врагов из власти, СМИ, общества, исход их из России.
Эти проживаемые здесь и сейчас исторические параллели просто не могли не наполнить День народного единства смыслом. Точнее, вдохнуть жизнь в формально заложенный в него смысл.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.