Предыдущая часть:
Ситуация понемногу прояснялась в голове, но нужно было узнать ещё кое-что важное, чтобы связать все нити. Вечером же она получила от Олега нагоняй по телефону за свою самодеятельность с бродягами — он переживал, что она одна пошла на контакт, — а вот Глеб не стал ругать, просто посидел в раздумьях некоторое время за ужином, помешивая чай, а потом сказал спокойно:
— Надо ехать к этой соседке, что сидела с сыном Александра Соколова в тот вечер. Возможно, она последняя видела его живым перед аварией. Или знает, кто убийца, — вздохнула Лина, отодвигая тарелку. — Но ты же сам профессиональный водитель с большим стажем. Неужели можешь поверить, что Саша просто уснул за рулём на прямой трассе?
— Всякое в жизни бывает, усталость берёт своё, — покачал головой Глеб, но в голосе сквозило сомнение. — Я вот тоже был уверен в ремне безопасности на фуре, а он подвёл в самый момент. Олег, съездишь с Линой к этой соседке? Тебе ближе по дороге.
— Конечно, поеду, без вопросов, — кивнул ветеринар по громкой связи. — Можем прямо сейчас, если она дома вечером. Адрес Александра у нас есть из его документов в центре, так что найдём легко.
Соседку искать долго не пришлось — она оказалась женщиной лет пятидесяти, которая выгуливала своего пожилого пекинесса на коротком поводке во дворе дома Соколова, как раз когда они подъехали. Собачка тявкала на колёса машины Олега, но хозяйка успокоила её и подошла ближе, прищурившись.
— А вы Сашины друзья или родственники? — поинтересовалась она задумчиво, поправляя шарф. — На похоронах позавчера были только люди с его работы, соседи да я с Колей.
— Мы узнали о случившемся слишком поздно, не успели, — вздохнул Олег, выходя из машины. — А что теперь с Колей будет, как он там?
— В детский дом его определили временно, — вздохнув, ответила соседка, качая головой. — Жаль мальчонку до слёз, сначала мать так подло поступила, бросила семью, теперь отец ушёл. А знаете, я вот как чувствовала что-то неладное заранее. Сашка перед той поездкой очень нервничал весь день, звонил кому-то по телефону, потом вдруг передумал и сказал, что никуда особо не собирался ехать.
— А не сказал он вам, куда поедет в итоге и с кем встречается? — продолжила расспросы Лина, подходя ближе. — Понимаете, нам кажется, эту аварию подстроили специально, не случай.
— Да, и правда, но он сам не мог такого, — кивнула женщина, присаживаясь на бордюр и усаживая собаку. — Говорил мне, когда прибежал в десять вечера домой: "Помогите, тёть Лён, посидеть с Колей часиков за два, я только обернусь и вернусь". А мне-то что, согласна, платил он всегда вовремя, прилично, деньги не лишние — дочка моя на сносях третьим беременна, каждая копейка в кассу.
— А не сказал, куда именно поедет и с кем встречается в такой поздний час? — не отставала Лина, чувствуя, как ответы подводят ближе.
— Понимаете, кажется, с бывшим работодателем ехал должок стребовать, старый долг по зарплате, — кивнула женщина, вспоминая. — Ну дальше я не стала спрашивать подробно, чего мне лезть в эти бандитские разборки на трассе. С тем работодателем они ведь месяцев десять как разбежались по-душам, и Сашка очень обижался тогда, что его выкинули на улицу одним днём без выплат, без предупреждения.
— Вот как... Спасибо вам большое за эти детали, — вздохнула Лина, доставая блокнот. — Да было б за что благодарить, — отмахнулась соседка, вставая. — Ничего ведь особо и не сказала толком. А из полиции даже не приходили ни разу, как будто им и так всё ясно по бумагам. Эх, мальчонка-то сиротой остался при живой матери, которая даже не объявилась.
Домой они ехали молча всю дорогу, каждый думал о своём: разговаривать как будто было не о чем после таких слов, но стало ясно окончательно, что на ту дорогу в Лисово Александра скорее всего заманил Марат под предлогом долга, а потом подстроил ловушку на трассе — убрал заградительный барьер у котлована или подрезал тормоза, а сам вернулся проверить. На следующий день Лина собрала все улики из сейфа — письма с переводами, чертежи, фото, даже распечатки разговоров с Александром — и отправилась в полицию в центре города, настроенная решительно, как никогда. Поначалу её слова на дежурной стойке не восприняли всерьёз — сержант отмахнулся со смехом, мол, "домашние разборки, идите к участковому", пытаясь отправить обратно без записи, но потом дежурный как будто вспомнил что-то из внутренних бумаг, заволновался и попросил подождать, пока позовут старшего. И вскоре перед Линой стоял следователь — молодой парень лет тридцати, Арсений Михайлович, с аккуратной бородкой и острым взглядом, явно намеренный разобраться в деле по-настоящему.
— И то есть вы утверждаете, что на этих фото именно Стелла изображена? — взволнованно уточнил он, просматривая снимки на столе. — Очень интересно совпадение. Судя по дате на фото и качеству, кадры где-то полгода давности, ранняя весна. Это многое проясняет в нашем деле.
— Вы о чём именно? — поинтересовалась Лина, садясь напротив. — Что-то уже известно?
— Понимаете, у меня в производстве уже год висит дело о пропаже иностранной гражданки — Стеллы , которая приехала в Россию больше года назад по бизнесу, — объяснил Арсений Михайлович, делая пометки в блокноте. — Мы искали её по всем каналам, но безуспешно: ни связей с местными, ни отеля, ни даже подтверждения пребывания, только факт её въезда, зафиксированный на границе пограничной службой. А ваша информация с сейфа и фото может перевернуть всё с ног на голову, дать зацепки.
— А кто подал заявление в полицию? Её отец, наверное? — задала вопрос Лина, вспоминая итальянский акцент в письмах.
— Да, именно отец, он прилетал дважды, требовал активизировать поиск, — ответил следователь, кивая. — Послушайте, а вы вообще уверены на все сто, что ваш бывший муж в этом замешан по-крупному?
И тогда Лина решилась на полную откровенность, рассказала ему всё без утайки о предпринятых шагах: от находки сейфа и ночного взлома до поездки в пансионат, разговора с Александром и его гибели. Следователь тут же оживился, записал контакты бездомных Гоши и Геры для опознания, а ещё попросил фотографию Марата для галереи — она, конечно, удалила все снимки с телефона после расставания, но в его социальных сетях Марат был активен как всегда, постил селфи с Яной, так что фото взяли оттуда без проблем.
В тот же день Гера и Гоша, очень гордые собой и уже устроенные в ночлежке, приехали на опознание в участок и без колебаний ткнули пальцем: "Это он, хозяин сейфа, тот чернявый на джипе!"
— Так, стоп, больше никакой самодеятельности с вашей стороны, — строго сказал вечером следователь Лине и Глебу по телефону, а потом заехал лично в конце рабочего дня, чтобы опросить соседа неформально, без повестки. — Вы и так нарыли больше, чем положено гражданским.
— Но где-то там, в окрестностях Лисово, наверняка лежит тело бедной девушки, — чуть не плача, сказала Лина, сжимая кулаки. — Саша наверняка догадался об этом от меня и погиб из-за разговора.
— Вы что, тоже на тот свет торопитесь без причины? — сердито поинтересовался Арсений Михайлович, садясь за стол. — Я с вашей версией не спорю, она держится. Организуем поиски профессиональные, волонтёров из местных подключим с собаками. Если тело есть в лесу или болоте — мы найдём его обязательно. Но пока этих улик хватит, чтобы получить постановление на осмотр заброшенного пансионата с владельцем в принудительном присутствии.
Лина кивнула, чувствуя, что это уже хоть какой-то прогресс, но всё равно ничтожно мало для девушки, пропавшей несколько месяцев назад без следа. В поисках в качестве волонтёра вызвался участвовать Олег — в приюте для собак, где он оказывал бесплатные услуги по выходным, была списанная полицейская овчарка по кличке Рекс, обученная поиску людей, и вместе с ней он собрался идти на поиски по лесу у Лисово. Лины с Глебом остались ждать результатов в городе, хотя у них тоже хватало забот теперь: Лина наконец забрала щенка Лорда домой из клиники, и он проводил время то с хозяйкой на коврике, то у Глеба в гостиной, пока она была на работе, виляя хвостом при каждом шорохе. А ещё она добилась права снова заниматься с Колей в интернате — своего логопеда у мальчика не было по штату, так что Лину оформили на четверть ставки с выездом, и теперь она ездила два раза в неделю.
Коля при виде знакомого лица в интернате сначала расплакался навзрыд, потом уткнулся ей в плечо и так сидел минут десять, всхлипывая, пока она гладила его по спине. У Лины сердце разрывалось от жалости к этому ребёнку, который потерял всё за неделю, и она навела справки в опеке, а потом начала потихоньку готовиться к тому, чтобы взять его под опеку официально — собрать документы, пройти курсы, обустроить комнату. Бросать Колю на произвол судьбы в чужих стенах она не хотела ни за что, ведь косвенно винила себя в гибели его отца — если бы не её вопросы, Саша мог бы жить дальше.
В день поисков на территорию пансионата привезли Марата под конвоем — он был ужасно недовольным, ругался на полицейских, но молчал при виде Лины. Пока группы волонтёров с собаками обследовали лес и болото вокруг, бывший муж лишь ухмылялся криво, куря одну за другой. Но когда те решили пройти внутрь самого здания через запасной вход, он занервничал заметно — начал ходить туда-сюда, теребя телефон в кармане.
— Что это у вас тут за помещение такое подозрительное? — поинтересовался Арсений Михайлович, входя в комнату с зарешёченным окном под потолком и светя фонарём по углам, где пыль лежала толстым слоем.
— Охрана тут сидела временно, пока стройка кипела, — отмахнулся Марат, стараясь звучать небрежно. — Давно уже пустая комната, год как.
— Хм, странно всё это. Вот тут, смотрите, прямоугольный след чистый на полу, как от матраса недавно, а самого матраса нет нигде. Остальной же пол в пыли сантиметров пять, — задумчиво рассуждал следователь, приседая и проводя пальцем по бетону.
Арсений Михайлович, срочно подойдите, нашли женскую одежду в нескольких метрах отсюда, в кустах у стены! — вбежал в комнату запыхавшийся волонтёр, держа пакет с вещами.
— И как же вы это объясните теперь, гражданин? — повернулся Арсений к Марату, который побелел лицом.
— Ой, да мало ли чего где валяется в такой глуши, — пожал тот плечами, но голос дрогнул. — Парочки местные ездят сюда отдыхать тайком, место-то уединённое, без соседей.
— Плохо вы врёте под запись, гражданин. Вы задержаны официально, — сердито сказал следователь, кивая конвою. — Посидите у нас в камере и память освежите как следует.
— Знаете что? Я адвоката лучшего найму, из вас погоны снимут за самоуправство! — пообещал Марат не очень уверенно, краснея от злости.
— Ну давайте, вызывайте, мы подождём, — кивнул Арсений Михайлович спокойно. — А мы пока труп поищем в лесу, раз уж приехали.
— Да не убивал я её, слышь! — сорвался на крик Марат, хватаясь за голову. — Просто взял деньги с проекта и запер её здесь временно, думал, выкуп с отца слуплю потом. А дальше уже и сам не понимал, куда её девать — она же тут, в четырёх стенах сырых, совсем чокнулась, буянила. И жена моя ещё решила развод подать не вовремя, как раз когда у этой крыши поехала окончательно. Я пока разводом занимался в суде, приезжал сюда раз в три дня проверить, еду приносил. Стелла же всё равно ничего не ела толком к тому времени, таяла на глазах, отказываясь от пищи.
— О, интересно развивается. Похитили человека насильно, обокрали на миллионы, морили голодом в подвале, — перечислял следователь методично, записывая в протокол. — Вы же помните, что весь разговор на камеру и микрофон фиксируется, каждое слово.
— Да плевать мне на вашу камеру, я же не убийца, клянусь! — орал Марат, размахивая руками. — А примерно месяц назад Стелла отсюда сбежала сама, не знаю как именно. Может, я дверь забыл закрыть в тот раз, торопился. Приехал проверить — и нет её, пусто.
— И куда же она делась после побега? — поинтересовался следователь, приподнимая бровь. — Мне кажется, вы всё врёте от начала до конца.
— Я деньги за её подпись в банке месяц назад обналичивал, можете сами проверить выписки! — настаивал Марат, потея. — А потом приехал сюда, и Стеллы нет, вещи её тоже пропали. Но были свежие следы ног возле болота — там такая трясина густая, что даже страшно подходить близко, ноги засасывает. Она вообще полубезумная была к тому моменту, блуждала, наверное.
— Угу, понятно. А что скажете насчёт этих фотографий с лопатой и ямой? — поинтересовался следователь, показывая снимок снова.
— Да это она сама придумала всю эту инсценировку! — продолжал возмущаться Марат, тыкая пальцем в фото. — Заявила вдруг: "Изобрази испуг на лице, будто мы могилу роем для драмы". А на самом деле заставила меня дурацкую капсулу закапывать с планами проекта этого проклятого пансионата, для "временного хранения". Угу, вот как всё было. И место могу показать точно, где закопали, — закивал он лихорадочно. — Что хотите на меня вешайте, только убийства нет, я не маньяк!
— Да на вас грехов и так хватит на собачью блоху, — ответил Арсений Михайлович сухо. — Похищение, мошенничество, угрозы — всего навалом, чтобы надолго посадить, даже без тела несчастной девушки.
Марата увезли в участок под руки, но дальнейшие поиски на болоте и в лесу лишь подтвердили его слова частично: тело Стеллы нигде не нашли, следы действительно обрывались у трясины, где почва была опасной, а её срочно прилетевший из Италии отец теперь сидел в гостинице и ждал, чем завершится вся эта операция по делу. В это время Лина мучилась от неопределённости и ожидания — каждый день звонила следователю, но тот только отговаривал торопиться, напоминая, что такие дела требуют времени, чтобы не спугнуть возможные зацепки. Она бродила по квартире, то и дело поглядывая в окно, надеясь на звонок с хорошими вестями, но дни тянулись, как резина, полные тревожных мыслей о том, что Стелла могла просто исчезнуть навсегда в той трясине. И ветеринар Олег, и сосед Глеб постепенно стали ей очень близкими людьми по духу, поддержкой в этой заварухе, но выбрать кого-то одного из них было невозможно пока — слишком свежи были раны от прошлого, и она боялась ошибиться снова, предпочитая просто наслаждаться их компанией без давления.
Олег не сдавался в поисках Стеллы, даже когда полиция приостановила официальные работы — он с той списанной овчаркой Рекс ездил всё свободное время на болото самостоятельно, с металлоискателем и лопатой в багажнике, упрямо прочесывая каждый куст и каждую ложбинку, потому что чувствовал: где-то она оставила след. В один из дней, ближе к вечеру, собака вдруг взяла какой-то старый след несмотря на то, что времени прошло много, и вывела Олега к заброшенной избушке лесника, стоявшей за густой трясиной на краю леса, а возле неё какая-то женщина с короткой стрижкой и в старой куртке рубила дрова топором методично, с сосредоточенным видом, будто это было единственное, что держало её в реальности.
Олег окликнул её издалека, чтобы не спугнуть, и вздрогнул сам, подойдя ближе: перед ним стояла довольно худая, но живая Стелла, с усталым лицом и шрамом на щеке от веток, наверное. Вскоре выяснилось от неё самой и лесника, что она почти ничего о себе не помнила толком — амнезия после истощения и стресса, — но, к счастью, узнала отца по фото, когда тот приехал. Лесник, пожилой мужчина с седой бородой, рассказал недостающую часть истории подробно: девушку он нашёл больше месяца назад на краю болота, без одежды, в одном белье, очень истощённую, в полубреду и с порезами на ногах от колючек. Он давно жил отшельником в этой избушке, без жены и детей, и сразу понял, что гостья — жертва какого-то преступления, потому не стал сразу заявлять в полицию, хотел сначала сам во всём разобраться и накормить её. Волосы у Стеллы были в колтунах спутанных, длинные пряди сбились от грязи, которые невозможно было расчесать без ножниц, и лесник просто обрезал их коротко. Иностранку увезли в больницу на машине следователя, когда он наконец приехал, и лечение там травами от старика ей помогало мало — нужны были антибиотики и терапия. Отец теперь сидел в палате у дочери день и ночь, не отходя, а ещё частым гостем стал Олег — его пускали без проблем, так как ветеринар отказался от любой награды за находку Стеллы, сказал, что это его волонтёрская помощь.
А через месяц к Глебу и Лине приехал Олег с новостями. К Стелле наконец вернулась память полностью после сеансов с психологом, она дала подробные показания полиции про похищение и подвал, так что у Марата больше не было шансов отвертеться в суде — доказательств хватило на полный приговор.
— Ты прости меня за это, пожалуйста, — виновато сказал Олег, сидя за столом у Глеба с чашкой чая. — Так вышло, что я влюбился в Стеллу по-настоящему, хотя думал сначала, что у нас с тобой, Лина, может что-то получиться со временем.
— Да не переживай ты так, я сама какое-то время не могла выбрать между вами, металась, — спокойно ответила она, улыбаясь. — Но теперь уверена на все сто, что буду с Глебом, он ближе по духу. Ну а за вас со Стеллой очень рада, правда, это видно по твоим глазам.
— Знаешь, она хотела бы с тобой познакомиться лично, но стесняется пока, — сказал Олег, краснея чуть. — Всё-таки была любовницей Марата когда-то, неловко ей от этого.
— Ой, да это всё в далёком прошлом, забудьте, — отмахнулась Лина. — Скажи, что я с радостью приду к ней в гости, поболтаем по-женски. Но у меня есть к тебе другое дело сейчас. Интересно, со щенком проблемы возникли, хочешь вернуть Лорда?
— Нет, всё с ним отлично, — рассмеялся он. — Я про бездомных этих, помнишь Гошу и Геру из твоей истории?
— Конечно, помню, — поинтересовалась Лина, наливая ему добавки. — Мы с Машей восстановили им документы на личность, теперь ищем нормальную работу с проживанием, чтобы они не скатились обратно.
— Хм, могу взять их к себе в клинику на полставки сразу двоих — ухаживать за животными в стационаре, гулять с собаками, двор подметать, мелкий ремонт, — предложил Олег, кивая. — А ещё в приют для животных как раз требуется два сторожа-сменщика с проживанием в комнатке на территории. Так что если твои ребята согласятся на такую жизнь, посодействую с рекомендациями.
— Ух ты, это здорово, спасибо огромное! — просияла Лина, хлопая в ладоши. После ареста Марата жизнь её стала гораздо спокойнее и размереннее — больше не было ночных страхов и слежки. Через знакомых врачей в больнице Лина добилась для Глеба квоты на операцию в государственной клинике, и всё прошло успешно: позвоночник стабилизировали, он начал выздоравливать потихоньку и даже через пару месяцев смог передвигаться на костылях по квартире без посторонней помощи. А расписались они тихо, пока Глеб лежал в палате на реабилитации, без пышности, с подписью у нотариуса. Потом вместе подали документы на усыновление Коли, прошли все проверки, и когда мальчика забрали домой, он долго плакал, обнимая Лорда изо всех сил, а щенок тихо скулил в ответ и лизал ему солёные слёзы с лица, виляя хвостом.
Стелла тоже спустя время поправилась окончательно — любовь Олега и поддержка больничных врачей буквально творили чудеса с её психикой и здоровьем. После выписки она всё так же решила остаться в России надолго, несмотря на уговоры отца вернуться в Италию. Они вместе с Олегом планировали пышную свадьбу на лето в парке у реки, с гостями и цветами, — тот был совершенно не против, тем более, что его возлюбленная обожала животных и уже помогала в клинике. Первым делом Стелла занялась сносом того проклятого пансионата — наняла бригаду рабочих, чтобы стереть с лица земли все стены и подвал, где пережила ад. А на этом месте она запланировала разбить красивый общественный сад с аллеями и скамейками, выделив часть под приют для животных — новый, большой, современный, с вольерами и ветпунктом. А списанного полицейского пса Рекса Стелла и Олег забрали себе домой как первого жильца.