Осенние обострения, или виноваты ли в этом мухоморы
Часть 2. Странные сны.
Яна высадила меня у дома и поехала дальше, а я потопала в дом. Уже вечерело, а у меня ещё птица не кормлена.
Вечер пролетел в заботах. Вынесла корм и воду курам да уткам. Отварила макароны, добавила к ним сосиски, и ужин для нас с внучкой готов. Дочка, как всегда, с работы приедет поздно, поэтому мы её не стали дожидаться.
Уф, управилась, теперь можно и грибочками заняться. Занесла из сеней ведёрко, достала чистую банку. Никуша, с любопытством оглядев мою добычу, произнесла: — Красивые. А как они называются? Ты их жарить будешь?
— Нет, — хихикнула я, — Это Ника, мухоморы, они ядовитые. Если их съесть, то можно отравиться и даже помереть…
— Фу! — отпрянула внучка, — а зачем тогда ты их собирала? Мух травить?
— Нет, — ответила ей, — я их для другого собирала. Колени ими лечить буду.
Будь она постарше, возможно, я и рассказала бы ей, что всё же есть некоторая категория товарищей, которые едят эти грибочки. К примеру, раньше шаманы северных народностей употребляли мухоморы с целью достижения изменённого состояния сознания, чтобы общаться с духами. Или же о том, что и сейчас находятся такие, кто не только сам их потребляет, но и пропагандирует микродозинг этих довольно эффектных с виду грибов. Но ребёнку эта информация ни к чему, а каждый дурак по-своему с ума сходит.
Ну хотят они травиться, кто я такая, чтобы запрещать.
— А, понятно, — произнесла внучка и ушла в свою комнату.
Очистив мухоморы от мусора, коего, впрочем, было немного, утрамбовала грибы в трёхлитровую банку. Залила литром водки, закрыла крышкой, написала на бумажке «Мухоморы заспиртованные», поставила дату и засунула банку в подпол. От греха подальше.
Тщательно вымыв руки, села почитать перед сном. Но сосредоточиться на книге никак не получалось, в голове мелькали картинки оживших мухоморчиков. Померещится же такое. Вроде не голыми руками собирала, с чего бы вдруг галлюки-то приключились?
Дождавшись с работы, дочь, ушла спать.
В последнее время сплю я беспокойно, бывает за ночь, раза три просыпаюсь, то пить захочется, то снится ерунда какая-то, то ещё какая-то нужда спать не даёт.
Ну а эта ночь, превзошла все предыдущие.
Снится мне, что сижу я на кухне и наблюдаю, как Янка грибы моет. Опята на столе в миске лежат, а она у раковины грузди намывает и в кастрюлю складывает. Вымыла, водой залила, да в сторону отставила. Замочила, значит. Молодец, какая, слушает советы старших. Тем временем племянница подошла к столу, тянется за миской с опятами, а они, как запрыгали, как побежали в разные стороны, со стола на пол спрыгивают и верещат тоненькими голосочками: — Не трогай нас, не трогай!
Янка руками всплеснула, завизжала, не хуже поросёнка, которого кастрировать собираются, ногами резво так перебирает. Побледнела вся, и в обморок упала. Я кинулась к ней, помочь хочу. Только вот беда-то какая, вижу всё, слышу, а дотронуться не могу. Словно не сама я там, а душа моя. Либо сама, но в виде невидимого призрака. Проснулась, отдышаться не могу, на часы глядь, время два ночи.
И не позвонишь ведь не узнаешь, всё ли там в порядке. Она уже поди десятый сон смотрит, а я тут: — Как ты, Яночка, с грибами-то управилась? Не упала ли в обморок?
Племянница за дуру примет, скажет, что психушка по мне плачет.
Долго без сна лежала. Размышляла, о происходивших со мной странностям. Нет, ну со сном, то как раз всё понятно, он вполне мог присниться после того, что произошло в лесу. А вот что в лесу приключилось? Не доводилось мне ни читать, ни слышать, чтобы нанюхаться мухоморами можно было до такой степени. А по-другому я объяснить не могла…
Не заметила, как в сон провалилась. Только не судьба была мне нормально выспаться. Снится мне, что я снова в лесу и передо мной пенёчек тот самый, приметный. А рядышком с ним маленький мухоморчик. В ручках держит цветочек синенький и плачет бедненький, слезами горючими заливается. У меня аж сердце зашлось от жалости. А он головку поднял, посмотрел на меня грустно и укоризненно, встал, да и пошёл прочь. Я было, за ним хотела, да ноги не идут, словно гири к ним привязаны. А душа болит, болит за малыша, так жалко кроху. И стыдно… Стыдно-то как, убила ведь я его родственников-то.
Проснулась, в слезах вся, аж всхлипываю.
Четыре часа, скоро светать начнёт. Пошла на кухню, воды напилась, да снова в постель.
Уже под утро снится мне сестрёнка младшая, что раньше всех нас покинула, ушла туда — откуда не возвращаются.
— Ну ты, Танька, даёшь, — говорит она мне, — большая фигура да дура!
— Чё это? — спрашиваю, а само́й обидно. Никогда она раньше со мной так не разговаривала.
— А то ты не знаешь, что после встречи зимы с осенью, мелкие бесы людям пакостят. Лихоманку насылают. Чё тебя в лес-то потянуло? Чё туда попёрлась? Обождать три дня не могла? Там бы тебя деды защитили. А теперь сама справляйся. Эх ты, Танька, Танька!
— Да ладно тебе. Бог не выдаст, свинья не съест. Ты-то там как? — бодрюсь я, хотя внутри захолодело всё.
Она усмехается: — Как, как? Да по-разному, тебе об этом знать не положено. Грибы-то выбрось, дурында старая.
— Сама ты дурында, — не выдержала я.
Глядь, а сестрёнки-то и нет, а я будто бы в магазине каком и банки с грибами на витрине разглядываю. А там каких только нет. Здесь тебе и опята в маринаде, и маслята всякие-разные: солёные, маринованные, жареные. И груздочки, все как на подбор, один к одному, солёные с чесночком, да смородиновым листом. И боровички жареные в масле, и лисички. Слюнки, так и текут…
Ой! И моя банка с мухоморами тоже здесь. На самом видном месте стоит. А из неё мне грибочек ручкой машет да подмигивает.
Проснулась вся в поту. Думаю, ох, не к добру всё это. Что же мне делать? Может, и вправду выбросить грибы эти, будь они неладны?
Пока думала, да чай пила, соседка позвонила.
— Тань, ты у меня чайный гриб давеча просила, так приходи вечером, я дам, отслоился он у меня.
Вот ведь! Ну кругом одни грибы. Надо бы Янке всё же позвонить, узнать, что она со своими грибами сделала.
Начало:
https://dzen.ru/a/aQden2z0_HS_whXk
Продолжение: https://dzen.ru/a/aQsbFRkA_hYkj1Dd